Trouver la vérité

—Дазай, пригнись! — Не успел темноволосый опомниться, как мимо него пролетела чёрная сфера, поглощая все пространство перед собой, и в следующую секунду начисто уничтожила одного из противников. Сразу же несколько мощных сфер одна за другой были запущены в отряд врагов. Обладатель «Смутной печали» ловко разделывался с врагами при помощи своей истинной формы способности — порчи, при активации которой владелец не контролирует свои действия от начала и до конца, и только Осаму в силах его остановить. Последний оппонент был уничтожен, но Накахара продолжал крушить все вокруг, а с его уст слетал истерический смех. Исполнитель лишь наблюдал за напарником из кустов и от души смеялся. После нескольких минут сия «цирка» он подошёл к Чуе и, коснувшись его запястья, деактивировал способность. Накахара свалился на землю и, совершенно обессиленный, хрипло прошептал: —Чёртов Дазай, я использовал порчу, потому что доверился тебе, а ты... —Прости, я еле сдерживал смех, Чуя~~ —Прошу, не оставляй меня одного! — С этими словами он и вовсе потерял сознание, закрыв потяжелевшие веки. Осаму поднялся с колен и одним ловким движением закинул напарника на плечи. Аккуратно обхватив его торс и плотно прижав к себе, он направился в сторону офиса Портовой Мафии. Темноволосый с лёгкостью нёс своего подопечного и что-то напевал. Ночь сгущалась в сумерках, листья деревьев издавали нежный трепет, а ветер приятно обдувал их тела. На входе их уже ожидали. Профессиональная группа медицинских сотрудников Портовой Мафии тут же выхватили Чую из рук Осаму и понесли в лазарет, оставив Дазая снаружи. Использование порчи могло понести за собой серьёзные последствия, особенно, если по завершению владелец пренебрегал медицинской помощью от профессионалов, знающих все тонкости его дара. Один из охранников, куривший неподалёку от входа, подошёл к темноволосому: —Поговаривают, Ода Сакуноске — твой друг, верно? —Ода предпочитает не разбрасываться такими словами. Что произошло? —Дазай слегка нахмурил брови и приготовился внимательно слушать, словно заранее зная, что хороших новостей можно не ждать. —Около часа назад он отправился на сражение с Джидом в башню Сейко-Офу. Слышал только, что Мори вновь что-то задумал. —Приму к сведению. Парень, наплевав на то, что репутация бесчувственного урода тает на глазах у чертового охранника, сорвался с места и немедленно поспешил на помощь другу. Его чёрный плащ развивался на ветру, придавая величественный вид. Не прошло и четверти часа, а он уже прибыл на место сражения, однако было слишком поздно. Одасаку на его глазах пал навзничь, очевидно, смерть была неизбежна. Дазай вскрикнул и резво кинулся к нему, уложив Оду спиной на свои колени, он мог только смотреть ему в глаза. Исполнитель чувствовал, как горло сковала металлическая проволока. Сердце, растопленное Сакуноске, сейчас сжималось в ожидании самого страшного кошмара. Дазай знал: всё, до чего он прикасается, в итоге будет разрушено, и в этот ужасный момент Осаму повесил на клочки своей души непомерный груз вины, безудержной вины за то, что когда-то решил, что всё будет иначе, и позволил себе подпустить Оду ближе. Но судьба снова указала ему место. В жизни Осаму никогда не было места таким людям, как Сакуноске, ведь всё, что он мог дать им – бесславный конец. —Одасаку... —Дазай, послушай меня, я должен тебе сказать. —Нет, молчи! — Глаза темноволосого наполнились слезами, стремящимися вот-вот вытечь, но тот мужественно сдерживал их. Он не мог позволить себе омрачить смерть близкого друга гнилыми слезами. —Дазай, выслушай... «Ничто не сможет заполнить дыру одиночества в твоей груди. Ты вечно будешь бродить в темноте», — эти слова словно вонзились в мозг, не давая покоя Осаму уже несколько часов. Неужели последние слова Одасаку оказались правдой, от которой парень возвёл высочайшую стену? Он не хотел принимать её такой: горькой и неизбежной. Дазай всю жизнь искал смысл своего существования и поверил, что работа в Портовой Мафии поможет его найти. Жестокий мир насилия, убийства и вымогательств, доведённых до автоматизма - всё это изнуряло его как физически, так и морально. Кровь, её запах и вид, шёпот жертв, цепкие руки которых тянули Осаму с собой на тот свет. Мысль о том, что Одасаку прав, оставалась в самой дальней комнате сознания, но тем не менее она сгрызала парня изнутри, не давая покоя. В сумасшедшем потоке мыслей, нашлось место и отголоскам слов Накахары: «Я использовал порчу, потому что доверился тебе». Доверился? Это даже звучит смешно. Он понимал, что между ними есть место не только вражде и ненависти. Уже 3 года они являлись сильнейшим дуэтом организации, носившим название «Двойной чёрный». Но всё это не отменяло того, что дорога Осаму рассчитана лишь на одного человека, его самого, по краям которой существовала лишь пропасть. Единственным спутником жизни являются окровавленные бинты на его тонких и исхудавших запястьях. Неожиданно для себя парень решил спуститься в лазарет, оправдывая это тем, что так он сможет «скоротать» время. В действительности же, парень просто не позволял себе подобного рода жалости и волнения к своему «ненавистному» напарнику. На пороге лазарета стоял ещё один охранник, который, удостоверившись в том, что Осаму — свой, пропустил его и указал палату, в которой находился рыжеволосый. —Чуя~, — Сладко и с ухмылкой на уголках губ пропел парень, но его пыл тут же умерился, когда он обнаружил, что напарник всё ещё в отключке, даже спустя 4 часа после битвы. В глазах Осаму резко помутнело, в голове расселялся туман мыслей, и она стала непомерно тяжёлой, ещё немного и он был бы готов прилечь рядом. Похоже, в этот раз неблагоразумная выходка Осаму всё же немало навредила обладателю «Смутной печали». Дазай подошёл поближе к кушетке и уселся рядом, осматривая с ног до головы бледное и лишённое сил тело Накахары. Врачи установили медицинские приборы, отслеживающие состояние пациента. Судя по всему, напарник прибывал далеко не в лучшем состоянии. Из коридора послышался стук каблуков и знакомый мужской голос, как всегда отдающий подчинённым новые приказы. Осаму, словно ошалелый, выскочил из лазарета, в голове билась только одна мысль:"убить Мори Огайя, расстерзать его и опробовать на его теле все услуги пыточной". Дазай хотел стать личным палачом для Мори, поступить с ним в сто раз жёстче, чем сам Огай обошёлся с Одой. Осаму казалось, что от этой беспощадной жажды вырвать каждый ноготь на утонченных руках Мори, от этого дикого желания отомстить он сходит с ума. Однако Дазай никогда бы не смог достигнуть высокого поста без умения моментально приходить в себя, поэтому в следующее мгновение он лишь хрипло произнёс: —Босс. —Дазай, ты время видел? Тебе служебная квартира точно нужна? В последнее время ты ей и вовсе пренебрегаешь, - бровь Огайя была слегка приподнята, выражая что-то между недоумением и лёгким любопытством —Я ждал вас. —Ждал? — Мори с искренним удивлением взглянул на своего подчинённого, заметив в его глазах едва уловимое волнение и страх. Дазаю никогда не удавалось полностью закрыться и обмануть босса, как бы он не пытался это сделать. —Я ни на секунду более не намерен оставаться в Портовой Мафии. «Бредит? Алкоголя выпил? Снова наглотался цианида?», — именно таковыми были первые предположения Огайя. Дазай был одним из важнейших членов исполнительного комитета, на нём висел довольно тяжёлый груз ответственности, непосильный даже для некоторых более взрослых и зрелых сотрудников. Мори понимал: не пройдёт и трёх лет, и его ждёт участь предшественника. Рано или поздно, он уверен, Осаму точно попытается свергнуть его и занять место босса Портовой Мафии. —И что же ты планируешь делать дальше? У тебя весьма занятная репутация, боюсь, полиция Йокогамы не оставит тебя в покое. —Не думаю, что вам стоит переживать об этом, я найду способ скрыться. —Твоё дело, ты уже достаточно мудр, чтобы самому принимать такие решения. Я тебя не держу. —До свидания, Босс. — Не услышав ничего в ответ, Осаму решительно поспешил удалиться. Выйдя из офиса, он просто брел по дороге. Мысли мешались, слезы так и норовили вырваться из глаз, но Дазай никогда не позволил бы им опорочить такое событие. В воздухе повисла тишина, она смешивалась с отчаянием, и Осаму казалось, что он не может сделать ни глотка воздуха, он задыхался, скрючившись втрое, напряжение было настолько сильным, что, возможно впервые, экс-исполнитель почувствовал тошноту. Оглянувшись, он понял, что добрался до своего старого грузового контейнера. Войти внутрь Осаму непозволила совесть, ведь соблазн вернуть все назад и не покидать свой пост в мире смерти был ещё велик, поэтому, проигнорировав возможность зайти в последний раз, он скинул с себя дорогой чёрный плащ, подаренный Мори в честь вступления в ряды Портовой Мафии, и в следующую секунду поджёг его. Оставив догорать одежду на выженной земле, он развернулся и пошёл вперёд. Позади осталась жизнь чернее проклятого плаща и вновь подорванное доверие своего напарника, которое уже, увы, будет не вернуть.