The Odds Are Never In Our Favor/Шансы никогда не бывают в нашу пользу

На улице было ещё темно, когда Нил проснулся, сердце бешено колотилось в груди, а в нос ударил запах дыма и горящей плоти. Воспоминания об огне и крови было таким свежим, как будто это случилось только вчера, а не почти год назад. В сером свете, пробивающимся сквозь занавески спальни, Нил попытался найти кровь и песок на руках и под ногтями, но естественно ничего не нашёл. Почти целый год прошёл с тех пор, как Нил остался один. Не осталось никого, кто мог бы сказать ему чтобы он двигался быстрее, держал голову низко, больно сжимая затылок и путаясь жёсткими пальцами в волосах. Мать избила бы до полусмерти, если бы увидела его сейчас. Тихо, словно кто-то мог услышать его в этой ветхой лачуге, которую он называл своим домом с тех пор, как прибыл в Дистрикт-12, он выскользнул из постели и подошёл к ржавому ведру, наполненному ледяной водой. Стиснув челюсти, Нил опустил голову в воду и загнал все оставшиеся воспоминания о матери в тёмный уголок мозга, где они могли загноиться и ослепить его в следующий раз. Дистрикт-12 во всей своей грязной красе был дальше всего от Капитолия (что сыграло большую роль в решении Нила, куда идти после того, как его мать испустила последний вздох на какому-то пустынном пляже между Дистриктом-4 и 11) и обычно оставался в стороне от официальных посетителей Капитолия, потому что никого не интересовали нищета и голод, когда они могли так же наблюдать за здоровыми рыбаками женщинами в Дистрикте-4 или за огранкой драгоценных камней в Дистрикте-1. Единственный раз в году, когда Дистрикт-12 становился для Нила таким же опасным, как и любой другой, был день Жатвы. С нервным трепетом в груди Нил поднял глаза и посмотрел в маленькое разбитое зеркало на стене, над раковиной. Водопровод и электричество здесь были доступны только на два-три часа, поэтому большинство людей использовали свечи для освещения и ведра для мытья. По привычке Нил проверил свои волосы на наличие каких-либо признаков рыжих корней, которые могли бы выделиться в его чёрном беспорядке на голове, и осмотрел цветные радужки своих глаз. Несмотря на то, что он почти ничего не видел в темноте, он был доволен тем, что его глаза всё ещё оставались тёмно-карими, как он покрасил их примерно две недели назад. Было гораздо труднее достать стойкую краску для волос и глаз из Капитолия в Дистрикт-12. Связной его матери, который позволил Нилу незаметно проскользнуть внутрь, жил в торговом квартале Дистрикта-12. Она дала Нилу его новую личность, сравнила его образец крови с новым удостоверением личности, а также снабдила его необходимыми вещами из Капитолия. Очевидно, все это было за хорошее вознаграждение. Проблема началась с нынешней резиденции Нила, расположенный в самой бедной части района, называемый Шов. Он был ближе всего к пограничному забору и к Диким лесам. Шов обеспечивал самый быстрый выход в случае крайней необходимости, но в то же время имел самые уродливые условия для жизни. Нил не был уверен, видел ли он кого-нибудь из жильцов, кроме грязных и измождённых, с лицами испачканные углём и пылью. Очевидно, смерть от голода не было редкостью в этой части Дистрикта-12. И всё же Нилу это нравилось. Никто не спрашивал где его родители и что на нём надето. Люди жили изо дня в день в однообразной рутине. Большинство из них работало в шахте, чтобы прокормить свою семью. Занятость на 12 часов в сутки практически не оставляла места для ещё одного брошенного сироты в их жизни. Для них Нил был доставлен в 12 в качестве наказания. Капитолий был невысокого мнения о тюрьмах; в Панеме только два способа расправиться с преступниками: смерть или депортация— обычно в бедные районы как 10,11 и 12. Но как бы ни были выгодны для Нила эти условия жизни, найти разумный предлог чтобы зайти в состоятельную ( по меркам Дистрикта-12) Торговую секцию и попросить у связного его матери дорогие продукты "Капитолия", которые скрыли бы его внешность от посторонних глаз, становилось всё труднее. Краска для волос может продержаться ещё две недели, но его искусственный цвет глаз скоро сойдёт на нет и синий цвет снова начнёт кровоточить в карих глазах. Несмотря на непривычное развитие техники и науки, постоянного решения проблемы физических изменений всё ещё не существовало. Убрав волосы с глаз Нил выпрямился и подошел к занавескам, чтобы впустить ранний утренний свет. Он должен был скоро найти способ обойти Миротворцев в Торговом отсеке и возможно получить достаточный запас на этот раз. С комом в животе Нил подумал об уменьшающейся заначке денег в поношенном рюкзаке в шкафу. Ему нужно уменьшить свои затраты. Может быть, ему стоило снова начать охотиться за живностью и торговать ею на чёрном рынке Дистрикта-12? Ему не нужно много, нужно было только столько, сколько обеспечит его выживание. Снаружи ранние рабочие уже готовились к работе. В основном мужчины которые обменивались поцелуями со своими жёнами на пороге и обнимали своих детей. Сегодня всё казалось немного более продолжительным, отцы крепче прижимали к себе дочерей и бесконечно целовали сына в лоб. Нил сглотнул комок в горле. Матушка задушила бы его, если бы увидела сейчас. Побила бы, а потом уговорила собрать вещи и встретиться с ней у забора через полчаса. Сегодня Нилу впервые предстояло принять участие в Жатве. Пособница его матери делала всё что в её силах, но как только он регистрировался в каком-нибудь районе, он сразу же оказывался в её системе. Его имя окажется в списке сотен других детей в возрасте от 13 до 19 лет, готовых к тому, чтобы их вытащили и отправили умирать на потеху гражданам Капитолия. С тех пор как он сбежал с матерью от своего отца-убийцы, они ни разу не задерживались достаточно долго, чтобы увидеть его имя. Его маленький рост помогал достаточно долго , чтобы он оказался моложе 13 лет, и как только это перестало работать, мать брала его и сбегала из Дистрикта за несколько дней до Жатвы. Это было единственным их спасением. Медленно вдыхая и выдыхая, мысленный счёт от ста в обратном порядке, Нил попытался успокоиться. Ему 18 лет. Значит, его имя будет перемешано с чужими в шести экземплярах, ровно за каждый год по одному разу. Ему следовало помолодеть. Ему следовало бежать. Почему бы ему просто не сбежать? -Куда? Тихий голос прошептал у него в голове, и Нил нервно прикусил нижнюю губу. Ему некуда было идти. Знакомая матери заверила его, что вероятность того, что его имя будет вытянуто, довольно мал по сравнению с другими людьми, которые вставляли свои имена ещё много раз, будь то за деньги или еду. Может быть, ему повезёт. Хотя раньше ему никогда в жизни не везло. Нил ещё немного понаблюдал за прощанием за окном, а потом уже надел свободные шорты ( единственную пару, которая у него была), дырявую хлопчатобумажную рубашку, пыльные кожаные ботинки и вышел на пробежку. В это раннее утро воздух был ещё прохладным, и ветер приятно ласкал его потную кожу. Скоро солнце полностью взойдёт, а вместе с ним и невыносимая жара, которая сделает сбор в центре города такой же мучительной, как и сама процедура. Нилу нравилось бегать, Это давало его телу какое-то занятие и отвлекло его разум от отвлекающих мыслей и больных воспоминаниях. Его разум погружался в бессмысленный гул, а ноги летели по пыльной дороге, а сердце размеренно колотилось в груди. Он уже почти дошёл до конца Шва, когда услышал, что его окликают по имени. Он повернулся к источнику звука и увидел мистера Эрнандеса — или, скорее тренера Эрнандеса как все казалось назвали этого человека — на крыльце маленького дома, улыбающегося и махающего рукой. - Нил! Доброе утро! Ты уже встал? Неловко шаркая ногами, Нил не был уверен, должен ли он подойти ближе или это просто какая-то светская беседа. Однако он кивнул и выдавил из себя тихое "Доброе утро" в ответ. Он почувствовал, как съёжился под пристальным взглядом мужчины и ему захотелось просто вернуться к бегу. - Ты уже завтракал? - Спросил тренер Эрнандес и к собственному удивлению Нил обнаружил, что отрицательно качает головой. Ухмыляясь так, словно у него был только что серьёзный прорыв, тренер Эрнандес поманил Нила подойти поближе. - Тогда заходи, малыш. Рена только что накрыла на стол. При мысли о жене тренера Эрнандеса, которая улыбалась ему и расспрашивала о прошедшей неделе, чуть было не заставила Нила почти мгновенно развернулся и побежал так быстро, как только мог. Однако он оставил заставил себя жалко улыбнуться, чтобы помахать тренеру Эрнандесу рукой на прощание. - Нет, спасибо, сэр. Я в порядке. Тренер, поджав губы, упёр руки в бока и слегка покачал головой. Однако прежде чем он успел что-то сказать, входная дверь дома открылась, и из нее высунулась невысокая женщина с густыми черными волосами и блестящими глазами. - Это я слышу Нила? - она ни к кому конкретно не обращалась, и ее взгляд упал на Нил. Уголки ее губ приподнялись в счастливой улыбке, и она вышла, чтобы присоединиться к мужу. - Заходи, Нил! Я только вчера получил свежий хлеб. Вот этот старый медведь может быть настоящим сладкоречивым болтуном, если захочет, и совратить буханку прямо из рук пекаря. - Она по хлопала мужа по плечу и снова исчезла в доме. Нил даже не мог возразить, как тренер Эрнандес только торжественно кивнул ему и подмигнул, следуя за женой, но подождал, пока Нил присоединится к нему в дверях. Нил понятия не имел, что делает. У него не было ни малейшего желания знакомиться здесь с кем-либо. Несмотря на то, что тренер и Рена уже много раз пытались поговорить с ним (иногда с большим успехом, чем в другие разы), они всегда делали это с искренними улыбками и, вероятно с добрыми намерениями. Ничто особенно не интересовало Нила, так как слишком большой интерес к нему порождал слишком много вопросов, на которые он не мог ответить. Тем не менее он последовал за тренером Эрнандесом в маленький дом и на кухню, которая по общему признанию, пахла замечательно, и предательский желудок Нила громко заурчал. Однако никто не прокомментировал это, и Рена подала им вчерашний хлеб, а затем яичницу, теплое молоко, мед, джем и к удивлению Нила, масло. «Завтрак оказался неожиданно приятным» подумал Нил. Эрнандесы болтали о любом неловком молчании, которое могло бы их настигнуть, и не задавали Нилу вопросов, на которые нельзя было ответить коротким “да”, “нет” или “ничего”. В конце концов, Нилу пришлось возвращаться; он всё ещё должен был умыться и молча паниковать о своем сомнительном жизненном выборе и обо всём, что привело к сегодняшней Жатве, которая могла вернуть его прямо в когти Капитолия и следовательно, прямо под глазами отца. На какую-то тёмную секунду Нил задумался, предпочел бы его отец смотреть, как его убивают в играх, или же он сам сделает эту работу. Он решительно склонился к последнему. Вернувшись на крыльцо, Нил сухо поблагодарил их за еду и хотел уже развернуться, чтобы уйти, когда тренер Эрнандес тихо сказал: - Нил. Тяжёлая рука опустилась на плечо Нила, и ему потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не отпрянуть от нее. Он посмотрел в лицо тренеру Эрнандесу и встретил его мягкий взгляд. - Мы будем там. - Он откашлялся в ответ на смущённый взгляд Нила и уточнил - Мы будем наблюдать. Не волнуйся, малыш. Это будешь не ты. Он сжал плечо Нила, прежде чем отпустить, и Рена с лёгкой улыбкой взъерошила его непослушные волосы. - Если ты снова пойдешь на охоту, принеси нам кролика, ладно? И давай почаще приглашать тебя на обед, ты так исхудал. Она была едва ли выше него, но Нил все равно кивнул и снова сглотнул тревожный комок в горле. - Я ... Благодарю вас. В следующий раз я постараюсь раздобыть Вам кролика. Он поднял руку в неловком прощальном жесте и спрыгнул с крыльца. Не оглядываясь, он бросился бежать обратно в маленькую ветхую лачугу, в которой жил, в то время как позднее утреннее солнце уже безжалостно палило его.

___________________________

С нарастающим и затихающим беспокойством Нил прошел через рутину мытья, более тщательно, чем обычно, потому что Капитолий любил обижаться во всем, если это означало избиение граждан Округа. Он смотрел, как мутнеет вода в деревянной ванне, в которой он сидел, подтянув колени к груди, с волос капала вода. Он приготовил свою лучшую одежду, чтобы надеть ее позже, серую рубашку с короткими рукавами и темные брюки, хотя в его случае "лучшая" означала только чистоту и порядок. Ранее он освободил коричневые кожаные ботинки от самой большой грязи, но они все еще выглядели изношенными. Через несколько мгновений, в течение которых он позволил себе поиграть с идеей убежать и жить в лесу, Нил встал и небрежно вытерся, избегая смотреть на свой собственный торс, на котором было больше шрамов, чем гладкой, неповрежденной кожи. Большинство травм произошло еще до того, как ему исполнилось десять лет, во время нежной заботы отца и его приспешников. Не то чтобы жизнь в бегах с матерью хоть как-то помогла; старая пулевая рана на плече все еще время от времени ныла и напоминала ему об очередном близком исходе и о том, что он жил взаймы. Нилу с тихим вздохом захотелось закурить. Но сигареты были роскошью, которую мало кто мог себе позволить, и он не стал бы выбрасывать деньги в окно ради сентиментальных воспоминаний о курящей матери или о последних минутах, проведенных с ее телом на пустынном пляже. Пора было уходить. По пути в Зал правосудия, центр города в округе 12 и место, где собирались на ежегодную Жатву, он миновал еще много семей с детьми. Для некоторых из них это будет их первый год, их имя только один раз среди тысяч других имен. Нил слышал, что некоторые люди бросали свои имена уже сорок восемь раз, что означало больше пищи для каждого дополнительного имени. По сравнению с ними его шансы были не так уж плохи, по крайней мере, он так думал. Когда Нил добрался до площади, солнце уже достигло пика, не осталось ни одного темного уголка, и молодые люди, согнанные на середину площади, были похожи на скот, который нужно пересчитать, а потом вести на бойню к мяснику. В случае Нила это могло быть правдой в буквальном смысле, но прозвище его отца Мясник сделало его хорошо известным в определенных кругах. Съемочные группы окружили площадь, снимая людей, молча заполняющих и подписывающихся. Жатва была хорошей возможностью для Капитолия также следить за населением. Тринадцатилетних - девятнадцатилетних загоняли в огороженные веревками участки, отмеченные возрастом: самые старшие шли впереди, а младшие-сзади. Нил обнаружил, что находится среди людей, которых никогда раньше не видел, и с каждой минутой пространство становилось все теснее, все более клаустрофобным, и Нил начал потеть. Его глаза метались вокруг в поисках путей отступления и не находили их, поскольку все население Района было втиснуто на большую, но недостаточно большую площадь; каждый выход был закрыт сгрудившимися телами. Ему нужно было успокоиться. Он не упадет в обморок перед камерами, не привлечет внимания всего Панема и не заставит отца найти его даже без участия в играх. Его взгляд упал на невысокую фигуру в двух рядах впереди. Нил был окружен бледными цветами идеи воскресного беста Дистрикта 12: серыми, белыми и выцветшими синими. Однако перед ним стояла невысокая фигура, одетая во все черное. Черная футболка, черные брюки и даже черные повязки на руках-должно быть, невыносимо жарко под резким солнечным светом, но мальчик, казалось, не возражал. Не то чтобы Нил видел его лицо, но он излучал какое-то спокойствие или, может быть, даже что-то более близкое к апатии, не подверженное влиянию нервной энергии вокруг него, что заставляло Нила чувствовать себя спокойнее. Нил продолжил смотреть в спину парня, наблюдая, как он стоит неподвижно, даже не дергаясь, глядя на временную сцену, установленную перед зданием Правосудия. На нем стояли четыре стула, трибуна и большой стеклянный шар, на котором аккуратными буквами были написаны имена всех кандидатов от 12-го округа. Мальчик даже не доставал до плеча девушки, стоявшей рядом с ним. Нил знал, что сам он невысокого роста, скорее наоборот, потому что унаследовал внешность отца: от цвета волос и глаз и до изгиба бровей. И, к сожалению, маленький рост его матери. С ростом 5 футов 3 дюйма даже большинство девушек могли плюнуть ему на голову. Но мальчик в черном перед ним выглядел ещё меньше, чем Нил. Нелепо, но это заставило Нила почти улыбнуться, когда он посмотрел на светлые волосы мальчика, которые казались почти белыми в солнечном свете. Он должен был быть старше Нила, чтобы стоять перед ним, так что это была приятная редкость-знать, что другие люди тоже были преданы своими генами. Ход его мыслей был прерван, когда два из четырех стульев на сцене заняли мэр округа и Элисон Рейнольдс, эскорт округа 12, только что прибывшая из Капитолия в кроваво-красном платье из тысяч роз и с золотыми волосами, заплетенными в сложную прическу. Они обменялись несколькими негромкими словами, когда на сцену вышли еще два человека. Они сели как раз в тот момент, когда городские часы пробили два. Мэр поднялся на трибуну и начал читать. Насколько Нил помнил, в каждом районе повторялась одна и та же история. Когда он еще жил в Капитолии, в доме своего отца, он время от времени смотрел по телевизору "Жатву". Его отца не очень интересовали игры или что-то связанное с ними, поэтому Нил ловил только обрывки, когда ходил по магазинам с матерью, и игры транслировались на гигантских экранах по всему городу. Он также знал эту историю со школы и почти каждого патриотически настроенного гражданина Капитолия, который любил повторять ее при каждом удобном случае. История Панема, страны, поднявшейся из пепла места, которое когда-то называлось Северной Америкой. Бедствия, которые произошли,: засухи, штормы, пожары, вторгшиеся моря, поглотившие так много земли, жестокая война за то немногое, что осталось от пропитания. В результате получился Панем, сверкающий Капитолий, окруженный тринадцатью округами, который принес своим гражданам мир и процветание. Затем последовали Темные дни, восстание округов против Капитолия. Двенадцать были повержены, тринадцатый уничтожен. Договор об измене дал новые законы, гарантирующие мир, и, как ежегодное напоминание о том, что Темные дни никогда не должны повторяться, ввел Голодные игры. Правила Голодных игр были просты. В наказание за восстание каждый из двенадцати округов должен был предоставить для участия в нем двух молодых людей, называемых трибутами. Двадцать четыре трибута должны сражаться на огромной открытой арене, которая могла вместить все, что угодно, от пылающей пустыни до замерзшей пустоши, в течение нескольких недель до самой смерти. Побеждал последний оставшийся трибут. Чтобы все шло от плохого к худшему, Капитолий требовал, чтобы округа относились к играм как к празднику, спортивному событию, которое должны праздновать округа, в то время как их дети убивали друг друга ради ничтожного шанса на спокойную жизнь дома в качестве победителя. Район победителя будет осыпан призами, в основном состоящими из еды и подарков, таких как масло и деликатесы, такие как сахар, в то время как остальные внешние районы будут бороться с голодом. Мэр завершил свою речь словами: “Это время и для покаяния, и для благодарности”. Затем он приступил к чтению списка прошлых победителей Округа 12. За тридцать четыре года их было ровно два. - Дэвид Ваймак, - прочитал мэр, и крупный мускулистый мужчина поднялся со стула и коротко кивнул собравшимся. Его обнаженные руки с печально известными татуировками пламени были скрещены на широкой груди. Он выглядел так, будто наслаждался всей этой шарадой так же сильно, как и любой из них. Вероятно, это сказывалось на том, что дети умирали под вашим присмотром год за годом. Мэр подождал, пока Дэвид Ваймак сядет обратно, прежде чем продолжить: - Рене Уокер, - и молодая женщина, сидевшая рядом с Ваймаком, встала. Она мягко улыбнулась и помахала людям в своем районе. Ее волосы длиной до плеч были обесцвечены, и только последние два дюйма выглядели так, словно их окунули в радугу. Нил помнил ее, хотя и смутно. Она выиграла Голодные игры десять лет назад, первые и единственные игры, которые Нил действительно смотрел. Ему было восемь, а Рене, должно быть, тринадцать или четырнадцать; Нил помнил это, потому что она была самой молодой победительницей с начала игр. Тогда девушка носила волосы, заплетенные в темную косу, с дикими глазами и дикой улыбкой, собирая дань за данью. Она была совсем не похожа на молодую женщину, стоящую сейчас на сцене с постельными волосами и застегнутой блузкой. Мэр кивнул и затем представил Эллисон Рейнольдс, которая вышла на подиум на своих шестидюймовых каблуках и подписала толпу, - Счастливых Голодных игр. И пусть шансы всегда будут в твою пользу, - хотя на самом деле она выглядела так, будто ей было все равно. Это было неудивительно, ни один эскорт Капитолия не любил Дистрикт-12, и большинство из них жаждали попасть в лучший район, где у них было больше двух победителей и реальных шансов на успех. Ее шикарный капитолийский акцент был настолько неуместен, что напомнила Нилу о его матери, которая выбила этот акцент из него в первую ночь в бегах. Адаптация и неприметность были первыми двумя правилами, которые он усвоил за годы, проведенные с матерью. За ними последовали еще многие. Пришло время жеребьевки, и Эллисон обошла подиум и подошла к гигантскому стеклянному шару. Она сунула руку поглубже в шар и вытащила листок бумаги. На другом конце площади стояла мертвая тишина, когда толпа сделала коллективный вдох, Нил почувствовал тошноту и обнаружил, что вопреки всем доводам отчаянно надеется, что это будет не он. Надежда была для него пустяком, она никогда не приносила ему никакой пользы, но он все равно ничего не мог с собой поделать. Эллисон вернулась к трибуне, разгладила листок бумаги и четким голосом прочитала имя: - Аарон Миньярд . Облегчение едва не вышибло дыхание из легких Нила. Быстрый взгляд вокруг, и у девочек и мальчиков вокруг него было такое же выражение на лицах, хотя все еще не совсем закончилось. Но теперь, когда прозвучало первое имя и это был не один из них, они не могли не надеяться, что в этом году их пощадят. Движение перед ним привлекло внимание Нила, когда люди сдвинулись, чтобы освободить место для провозглашенной дани. Нил увидел черное в море бледных цветов, а затем увидел мальчика в обычной одежде Дистрикта-12, такого же роста и таких же светлых волос, как и мальчик в черном, стоящий там, застыв спиной к Нилу. Краем глаза Нил видел, как миротворцы пробираются вниз между веревками, чтобы добраться до замерзшего мальчика. Его должны были сопроводить на сцену, где он будет ждать объявления другой дани. Миротворцы почти добрались до него, когда мальчик наконец пошевелился, он машинально повернулся к миротворцам, ноги почти не двигались, но лицо превратилось в каменную маску. Он сделал маленький шаг вперед, как вдруг чья-то рука схватила его за плечо и потянула назад. Моргая, Нил смотрел, как одетый в черное мальчик оттолкнул другого и пошел вместо него к миротворцам. Он что-то сказал им, но Миротворец впереди только пожал плечами и поднял руку, чтобы люди на сцене увидели. - Похоже, у нас тут появился доброволец. Как интересно, - заметила Эллисон, и волчья усмешка, дернувшая уголки ее губ, показала, что она действительно имела в виду эти слова. Волонтер в округе 12, по-видимому, не был стандартным, как в других районах, где участие в Голодных играх считалось честью. Нил наблюдал, как мальчик поднялся по ступенькам на сцену и остановился рядом с Эллисон, которая была выше его на несколько дюймов, особенно на этих каблуках. Тем не менее у Нила возникло ощущение, что мальчик может перебросить Эллисон через плечо и уйти вместе с ней, как будто она ничего не весит. - Ну, браво! - Разве это не дух игр? - сухо спросила Эллисон. Теперь она широко улыбнулась, слишком много зубов и недостаточно честности, когда принимала свою добровольную дань уважения. И все же она, казалось, была довольна, что в ее округе наконец-то произошло какое-то действие. - Как тебя зовут? Мальчик повернулся к толпе с невозмутимым лицом, нет, подумал Нил, абсолютно бесстрастным. Похоже, ему было наплевать на то, что он только что вызвался быть убитым на арене вместе с двадцатью тремя другими ребятами. С тем же успехом он мог бы считать травинки за забором, хотя, по-видимому, ему было все равно. - Эндрю Миньярд, - сказал он камерам и своему округу, прежде чем скрестить руки на груди и просто уставиться в пустоту. Эллисон выглядела восхищенной тем, как развивались события, и нетерпеливо постукивала длинными накрашенными ногтями по подиуму. - Близнец за близнеца! Как смело с твоей стороны занять место брата. Нил запоздало понял, что она права. Они были близнецами. Он видел только спину и профиль Аарона, но теперь, когда лицо Эндрю появилось на большом экране, транслируемом со всех сторон десятками камер, было ясно, что они идентичны. По-видимому, Эндрю отказался от разговора и разворачивающихся событий в тот момент, когда он вышел на сцену, потому что он полностью проигнорировал попытки Эллисон вести светскую беседу и ее вопросы о причинах, по которым он встал на место Аарона, поэтому эскорт издал небольшое, разочарованное фырканье после еще нескольких мгновений ее многократного бега по стене. Она снова обратила внимание на толпу, улыбнулась чуть более вымученно и во второй раз опустила руку в чашу. - Поистине захватывающее событие здесь, в Дистрикте 12. Давайте посмотрим, кто будет другим храбрецом, отправляющимся в Капитолий в этом году. - Она просто схватила первый попавшийся листок и вернулась на подиум. У Нила даже не было времени подумать о собственной безопасности, когда она прочитала имя. “Нил Джостен.” Вкус надежды, превратившейся в прах, уже должен был стать знакомым Нилу. Его скармливали ему столько раз, что он уже почти не ощущал горечи. Однако на этот раз он не мог не чувствовать себя преданным. Он едва замечал, как другие дети вокруг него освобождают место, чтобы он мог подойти к сцене и присоединиться к Эндрю, направлявшемуся к мяснику. Никто не вызвался бы помочь ему добровольно, он был совсем один в этом мире, и единственный человек, который когда-либо прилагал какие-либо усилия к его благополучию, был похоронен под толстым слоем песка. Несколько обгоревших костей и ничего, кроме нарушенных обещаний, у него не осталось. Нил понятия не имел, как оказался между Эндрю Миньярдом и Эллисон Рейнольдс на сцене, перед тысячами людей, а вскоре и перед всем Панемом. Его лицо было на виду у всех и вся, у кого были глаза, чтобы видеть. Он медленно моргнул. - Пожмите руки, трибуты, - проинструктировала их Эллисон, и Нил повернулся к Эндрю, снова удивившись, что ему приходится смотреть вниз, а не вверх. Он посмотрел в тусклые карие глаза и протянул руку, почти ожидая, что его проигнорируют. Внезапная боль, пронзившая руку, вывела Нила из оцепенения, и он понял, что Эндрю почти раздавил его руку своим рукопожатием. Нил изобразил на лице притворное спокойствие и попытался отплатить ему тем же. Было очевидно, что Эндрю сильнее его. - Ты мне не нравишься, маленький кролик, - скучающим голосом заявил Эндрю и отпустил руку Нила, которая сильно пульсировала после нападения. Сбитый с толку Нил не смог придумать достойного ответа, прежде чем им с Эндрю пришлось повернуться лицом к толпе, когда заиграл гимн Панема. Праздная мысль промелькнула в голове Нила, когда он наблюдал за людьми перед собой, и его глаза каким-то образом нашли тренера Эрнандеса и Рену, смотрящих на него, плотно сжав губы и сжав руки с побелевшими костяшками там, где они были сжаты в кулаки. Возможно, ему придется убить Эндрю, если он хочет жить. И, судя по всему, у Эндрю была по крайней мере еще одна причина, чем у Нила, выжить на играх этого года. Лицо Аарона выглядело угрюмым между всеми остальными детьми, которые с трудом могли скрыть свое облегчение от несчастья двух других людей в этом году. Он смотрел на Эндрю темными глазами, но, насколько мог судить Нил, Эндрю уже списал брата со счетов. Он даже не удостоил его взглядом, когда их ввели в Зал правосудия, подальше от камер и любопытных глаз. Оказавшись внутри, их провели в комнату и оставили одних. Это было похоже на самое богатое место в Дистрикте-12, с толстыми, глубокими коврами, бархатным диваном и креслами. Это напомнило Нилу дом его детства в Капитолии, где ковры поглощали каждый шаг, и отцу или Лоле было легко подкрасться к нему. Лола любила удивлять маленького Нила. Нил сел на диван и начал жевать нижнюю губу, не сводя изучающего взгляда с Эндрю, прислонившегося к стене. Ни один из них не произнес ни слова, и непоколебимые глаза Эндрю и его слова немного сбили Нила с толку. Он не знал Эндрю, никогда не встречался с ним раньше, но его слова свидетельствовали о том, что он знал, кто такой Нил. Или ему потребовалась всего одна секунда, чтобы решить, что Нил ему не нравится. Большие дедушкины часы громко тикали в их тишине, и через пять минут дверь наконец открылась, впуская семью и близких, чтобы попрощаться. У Нила не было ни того, ни другого, так что это должно было быть для Эндрю, и как по команде Аарон зашаркал внутрь, сопровождаемый высоким, темноволосым и темнокожим мужчиной, который едва мог сдержать слезы. Он оттолкнул Аарона с дороги и раздраженно вскинул руки. - Эндрю, я не могу поверить, что ты это сделал! Но и я совершенно точно могу! - Он остановился на расстоянии вытянутой руки перед Эндрю и несколько раз покачал головой. Нил знал этого человека. Николас Хэммик работал в пекарне в Торговом отделе, где Нил иногда обменивал свежее мясо на хлеб у хозяина пекарни. Несмотря на то, что охота в лесу была незаконной, никого не волновало, что Нил время от времени проскальзывает через дыру в заборе и возвращается со свежеубитыми кроликами и птицами. Мясо было даже для миротворцев редкостью, поэтому никто не жаловался на чумазого морячка, который каким-то образом умудрялся ловить зверушек. Николас настоял на том, чтобы его называли Ники, и был настоящим болтуном, которого редко беспокоили односложные ответы Нила. Теперь, когда Нил увидел людей, с которыми общался Ники, он уже не слишком удивлялся. Аарон задержался у двери, но внимательно наблюдал за братом, в то время как Эндрю просто смотрел в окно, мысленно уже не находясь в этой комнате. Однако его взгляд вернулся к двери, когда вошли еще два человека, две женщины, которых Нил знал в лицо, но не по имени. Он был почти уверен, что им принадлежит аптека неподалеку от школы. - Эндрю, - сказала невысокая женщина со светло-каштановыми волосами и в очках, подходя к Эндрю с улыбкой. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от него и слегка наклонила голову. - Хочешь, я сопровожу тебя в Капитолий? Это было любезное предложение, которое Капитолий использовал, чтобы показать людям, как щедро они относятся к своей дани. Каждой дани было позволено взять с собой человека по своему выбору. Провести свои последние недели с кем-то, кого они любили, в то время как их учили убивать и быть убитыми в извращенной игре для развлечения немногих. Эндрю несколько секунд смотрел на женщину, потом вздохнул и покачал головой. - Ты всегда поступаешь правильно, Би, - сказал он скучающим тоном, - но я вынужден отказаться. Там ты мне не пригодишься. Он проигнорировал оскорбленный вздох Ники и на долю секунды задержал взгляд на брате. - Ты пойдешь. — Он не стал дожидаться какого-то подтверждения, прежде чем снова уставился в окно. Более высокая женщина с прямыми черными волосами подошла к Пчелке и спросила ее о чем-то, что привело к тому, что Пчелка вытащила что-то из своей сумки. - Мы с Эбби подумали, что тебе это может понравиться. Так что тебе не будет скучно во время поездки на поезде. Она только улыбнулась в ответ на взгляд Эндрю, но он все же принял книгу, которую она ему показала. Его глаза пробежались по описанию на обороте, прежде чем он поднял глаза и уставился на Нила, который надеялся, что сможет стать единым целым с внутренним убранством комнаты. Внезапно все посмотрели на него, и у него по коже побежали мурашки от нежелательного внимания. Ники первым нарушил тишину, пересекая комнату с раскинутыми руками и громким: Ох, Нил На какое-то ужасное мгновение Нилу показалось, что его сейчас обнимут, но Ники остановился прямо перед ним и посмотрел на него с такой жалостью, что тревога в животе Нила превратилась во что-то уродливое, похожее на отцовский гнев. - Жаль, что они всегда выбирают самых хорошеньких. Кто теперь остался в этом богом забытом районе? Что мне теперь делать? Нил, ты даже не представляешь, как часто ты скрашивал мне день своими недружелюбными визитами. Откуда-то из-за двери донесся громкий стон, и Эбби, стоявшая позади Никки, шлепнула его по затылку. - - Николас Эстебан Хеммик, надеюсь, ты не сказал это дань уважения прямо при мне? Никки со стоном потер голову и повернулся к Эбби. - Что? Посмотри на него, он бегун! Это творит чудеса с человеческим—в данном случае мужским-телом. Не осуждай меня, пока вы с Ваем ... - Еще одна затрещина прервала его, и он действительно стал похож на обруганного школьника, хотя Эбби едва доставала ему до подбородка. - По-моему, он больше похож на кролика, - неожиданно вмешался Эндрю и бросил на Нила скучающий взгляд, который в конце концов заставил Нила взорваться гневом. Он был хорош в этом, инициируя драки через вспышки гнева, но никогда не заканчивая их, потому что был слишком занят бегством и в результате не был убит. Отец действительно благословлял его всевозможными дарами. Нил протиснулся мимо Ники и Эбби и подошел к Эндрю, пока между их телами не осталось и дюйма свободного пространства, прежде чем прорычал: - Я тебя даже не знаю! Было немного приятно видеть, как Эндрю приходится наклонять голову, чтобы поддерживать зрительный контакт с Нилом. - Мне не нравятся лжецы , Нил , - просто ответил Эндрю, прежде чем оттолкнуть его. Он сказал это так тихо, что остальные, вероятно, не расслышали, но Нилу от этого не стало лучше. Он вдруг почувствовал себя незащищенным под пристальным взглядом Эндрю, и его разум начал кружиться. До этого дня он ни разу не обменялся ни единым словом с Эндрю Миньярдом, но каким-то образом мальчик уже видел Нила насквозь, одним взглядом уничтожая восемь лет работы. Не имело значения, что Эндрю понятия не имел, что скрывает Нил, достаточно было того, что он знал, что там что- то есть. Что-то означало, что он может начать копать и рано или поздно что-то найдет. Если Нил выживет, несмотря ни на что, и отец не догонит его, у него будет шанс жить в Дистрикте-12, где люди не настолько заботятся о нем, чтобы задавать неприятные вопросы, но все же приглашают его на завтрак и обед. Он мог бы получить этот крошечный кусочек нормальности, но только если бы сначала убил Эндрю. Они посмотрели друг на друга, прежде чем Эндрю оттолкнул Нила со словами: - По крайней мере, у них не будет проблем с убийством друг друга, - заметил Аарон, пожав плечами, и ответил на сердитый взгляд Нила безразличным взглядом. “ Ух , отличное первое впечатление, ребята, - пожаловался Никки и положил руку на плечо Нила, отчего тот чуть не повернулся и не сломал ему запястье. Он стряхнул его, повернувшись и отойдя от него, что, казалось, не возражало Ники. - Итак, Нил, кто будет твоим плюсом? Подружка? Парень? Сестра? Брат? Никогда не видел тебя ни с кем, хотя я вижу тебя всего раз в неделю на несколько минут. Он ухмыльнулся, и Нил почувствовал, что напоминает тренера Эрнандеса в том, как Ники показал свои идеальные зубы. Хлеб, который они ели сегодня утром, вероятно, был от Ники. - Никто, - сказал он наконец и был готов убежать, когда увидел взгляды Эбби и Ники. Би лишь на мгновение задумалась, а потом снова улыбнулась. - Как удивительно - одиночка. Это облегчает бег, не так ли, Нил? - Эндрю, - начала Би, все еще улыбаясь, но с осуждением в голосе. Однако их время истекло, дверь распахнулась, и вошла Элисон Рейнольдс со своей сворой миротворцев. Она огляделась и, наконец, остановилась на Эндрю, который смотрел прямо сквозь нее. - Вы берете кого-нибудь с собой? - Она тщетно ждала от него ответа, и через несколько мгновений Аарон вышел вперед и сказал ей, что пойдет со своим братом. Эллисон была явно в восторге от этой идеи, единственное, что было бы лучше, чем близнецы, путешествующие вместе, - это близнецы, убивающие друг друга. Тогда ей пришлось довольствоваться вторым лучшим. Она выжидающе посмотрела на Нила, который уже собирался покачать головой, когда заметил, что Никки наблюдает за близнецами с натянутой улыбкой и закрытым взглядом, как будто уже пытается отгородиться от боли. Нил понятия не имел, в каком отношении Ники находился к близнецам, но был у верен, что Ники глубоко заботился о них. И вполне вероятно, что это может быть последний раз, когда он снова увидит Эндрю. Он убьет Эндрю или, по крайней мере, умрет, пытаясь это сделать, но он мог дать Ники несколько лишних недель с разъяренным садовым гномом и его мрачным братом. Нил выдохнул и сказал ей, кивнув в сторону Ники: Удивительно, но Ники не начал кричать или кричать, вместо этого он посмотрел на Нила, сложив губы в беззвучное "О", и большими, как блюдца, глазами. Би кивнула и одобрительно улыбнулась Нилу, что нервировало его еще больше; ему не нравились эти острые карие глаза со смешливыми морщинками в уголках. Она выглядела не очень, но Нил был уверен, что она знает больше, чем показывает. Обычно он старался избегать людей, которые были трудночитаемы, но теперь ему предстояло провести следующие несколько недель в непосредственной близости от такого человека, и в конце концов ему пришлось бы убить его. Эндрю наблюдал за Нилом, слегка нахмурив брови, и Нил поймал себя на мысли, что близнецы совсем не похожи друг на друга. Не было ничего похожего ни в выражениях их лиц, ни в том, как они шли, когда все последовали за Эллисон к припаркованной машине. Прощаясь, они не обменялись ни одним прикосновением, за исключением Ники, который обнял двух женщин и сказала им, чтобы они берегли себя. Эбби, казалось, хотела что-то сказать Эндрю, но, бросив короткий взгляд на Нила, просто покачала головой и скрестила руки на груди. Нил был уверен, что все они верили, что Эндрю может выиграть игры и вернуться к ним, хотя они ничего такого не говорили, если бы Нил мог их услышать. Они не знали Нила, вероятно, не настолько заботились о нем, чтобы желать ему благополучного возвращения, если это означало смерть Эндрю. Но они все равно любили его достаточно сильно, чтобы не отпускать с дурным предчувствием. Шутки шутками: чем ближе он подходил к Капитолию, тем сильнее становилось дурное предчувствие в груди. Они все втиснулись в машину, Эллисон ехала с Эндрю на пассажирском сиденье, а Ники между Аароном и Нилом на заднем сиденье. Поездка до вокзала была короткой, и вскоре их окружили репортеры с направленными прямо на них насекомоподобными камерами. Нил вытер лицо от эмоций и постарался стать как можно меньше. К сожалению, Ники шел позади него, иначе Нил мог бы использовать его как щит от камер, но сейчас перед ним был только Эндрю. Нил смотрел на его широкие плечи и гадал, насколько он силен. Он вспомнил сокрушительное рукопожатие и то, как напряглись мышцы, когда он скрестил руки на груди. Нилу, вероятно, пришлось потрудиться на скорость, чтобы перехитрить это препятствие. Никки и Аарон вошли в вагон первыми, а Эндрю и Нилу пришлось несколько минут постоять в дверях, пока камеры поглощали их изображения, затем их впустили внутрь, и двери милосердно закрылись.