Ты для меня ничего не значишь

-Так, Елена Олеговна, это совсем никуда не годится! – Валя появляется в лаборатории в разгар рабочего дня, резко вырвав поглощённую работой Лену из напряжённых размышлений о предполагаемом отцовстве второго покойника, - Пренебрежение законным обеденным перерывом ещё никому пользы не приносило, разве что наоборот. Мне одного Белозёрова хватает, который от своих вынужденных голодовок скоро ноги протянет. Давай вот ты не будешь следовать такому дурному примеру, хорошо? Даже если Лисина и планировала пропустить лекцию старшей подруги мимо ушей, то упоминание вконец уже осточертевшей ей фамилии не оставляет выбора – вздрогнув, она подрывается с места и покорно следует за патологоанатомом в буфет, ничего при этом не говоря. Потому что знает: стоит ей открыть рот – либо сорвётся, либо расплачется. Ни то, ни то в стенах ФЭС, да и вообще какой бы то ни было организации недопустимо. -Вот это другое дело, - её молчание, конечно, озадачивает Валентину, но радует уже сам факт, что эта трудоголичка согласилась хотя бы поднять пятую точку с рабочего места и пойти поесть, - Я тебя и кофе напою, а то смотрю, это расследование совсем тебя связи с реальностью лишило. Лена держится изо всех сил, чтобы сохранить спокойствие. Нет, Антонова её не раздражает, а вот собственная деревянная непроходимая тупость – более чем. А ещё больше раздражает первопричина такого её состояния. «Запретите Сергея Вениаминовича законодательно,» - в отчаянии молит она непонятно кого, - «Пожалуйста. Неужели я так много прошу?» -Всё хорошо, Валь, - наконец отмерев, отзывается она вслух, - Тут и не в расследовании дело, а скорее в том, что экстренно выходной сорвали. -У тебя были какие-то планы? – хитро улыбается Валя: ещё бы, в курсе намерений Игоря она была с самого начала. -Они не успели даже спланироваться, - девушка растерянно разводит руками, - Служебный форс-мажор нагрянул раньше. А теперь я думаю, может быть, это знак? -Совсем не факт. Иногда синие занавески в чьём-то рассказе – это просто синие занавески, а не повод писать критическую статью на десяток страниц. С нашей работой и не такое бывает. -Да я уж поняла. Привыкну скоро… О Шустове обе молчат. Валя – из деликатности и нежелании смущать младшую коллегу, сама Лена – из страха признаться, что хаос в её голове породил совсем другой мужчина. Об этом никто не должен знать. Это же ФЭС – правоохранительная структура, здесь строго следят за моральным обликом сотрудников. А её облик скорее аморален, если уж она из всех встреченных на пути людей залипла взглядом на этом злосчастном Белозёрове, пропади он пропадом… Нет уж, это её позор, её головная боль, и с этим безобразием она справится в одиночку. Неизвестно как, но справится – иначе и быть не может. «Слышал бы меня Олег Романович – в ужасе бы открестился,» - мрачно подводит итог всему происходящему Лисина. Но что уж свершилось – то свершилось, толку после драки кулаками махать? Усилий Вали хватает на то, чтобы уговорить Елену съесть хотя бы тарелку салата и выпить кофе с порционными сливками. Хотя господи, разве это еда – самообман один, а не полноценный обед! Давали бы им хотя бы ещё лишних пятнадцать минут перерыва – было бы о чём разговаривать, а так… -Валюш, спасибо, правда, - искренне благодарит Лена, - И прости меня, у меня вместо головы пустой чугунный котёл, я даже общаться ни с кем нормально не могу сегодня. -Ну что опять за наговор на себя? – возмущается патологоанатом, - Если б у всех в стране были такие же пустые головы – глядишь, и проблем вокруг было бы меньше. Хотя… - призадумывается, - тогда никто не нарушал бы сдуру закон, и мы с тобой остались бы без работы. Девушка тихонько смеётся, пробормотав что-то неразборчивое насчёт лести и чересчур высокого доверия. Валентина радуется, что хотя бы немного смогла поднять ей настроение. Игорь и работающий с ним сегодня в связке Павел Гранин возвращаются из снятой убитым для любовных встреч квартиры с небогатым, но всё-таки уловом. Особенно капитанов заинтересовали кожаные ремни и старая потрёпанная сумка погибшего с ремешком из того же материала – неизвестно, будет ли что-то из этого орудием второго убийства, но, по крайней мере, рекомендацию экспертов они выполнили. Шустов надеется, что хотя бы эти улики снимут хоть немного забот с плеч и без того выдохшейся Лены. -Игорь! – задумавшись о небезразличной ему коллеге, он, видимо, принимает до того отсутствующий вид, что щёлкающий брелоком служебного авто Гранин всерьёз беспокоится за его рассудок, - Приём-приём, Земля вызывает Шустова. -Паш, иди в баню. Без тебя тошно, чёрт знает что вместо выходного. -А что, планы были? – ехидничает этот гад. Нет, сегодня он просто-напросто невыносим! -А то у тебя с Ритой не было, - огрызается Игорь в ответ, - Да и как будто без планов простым смертным операм вроде нас с тобой отдых не нужен. -Все вопросы – к маньякам, грабителям, насильникам и прочим криминальным элементам, - озвучивает прописную истину Павел, - Это один из них нас выходного лишил. Жаль, нельзя это инкриминировать как состав отдельного преступления, чтобы срок прибавить злодею. -Юморист из тебя ещё худший, чем из меня фигурист, - Шустов упорно не желает менять гнев на милость, - Поехали уже давай… Гранин ничего не отвечает, заводя машину и действительно трогаясь в путь. И какая муха укусила этого сумасшедшего, что он хуже Цербера готов на всех бросаться? Всем, конечно, обидно, что вместо выходного – фига с маслом. Но вот он же сам, например, не кидается из-за этого на коллег. Хотя из-за этого второго убийства у него действительно романтика с Ритой накрылась и непонятно, когда они смогут нормально провести вместе целый день в следующий раз. «У меня-то хоть причина уважительная,» - размышляет он, испытующе поглядывая занявшего переднее пассажирское сидение коллегу, - «А у него что за планы? Уж не новенькую ли куда пригласить собрался? Дохлый номер…» Не то чтобы Лисина вызывала у Павла какую-то антипатию, но с первого взгляда произвела впечатление серой мышки, которую кроме работы ничего не интересует. Так что зря Шустов в закрытую дверь ломится – ничего ему там не светило бы, даже если сегодня их не сорвали бы на выезд. Се ля ви, как говорится – вот и весь сказ. Не желая занимать себя мыслями о неудачной влюблённости коллеги в эту маленькую трудоголичку в лабораторном халате, капитан переключается на дела насущные и, повернув в сторону заправки, всё-таки решается набрать сообщение наверняка расстроенной Рите: -Привет, ну ты как? Я постараюсь вырваться как можно раньше и приехать, честно! Люблю, скучаю. Остаётся надеяться, что за такое ему хотя бы не прилетит по, цитируя дословно «дурной, непутёвой и совершенно идиотски постриженной голове». И почему идиотски? Может, и правда отрастить волосы? Ну а что – любимая женщина ерунды не скажет, если ей не нравится – значит в чём-то есть резон… «Тьфу, что за чепуха в голову лезет?» - ругается сам с собой Гранин и снова недовольно зыркает на Игоря, - «Это всё Шустов виноват со своим сентиментализмом, чёрт бы его побрал!». Лена, вернувшись с обеда, терпеливо ждёт, когда оперативники привезут им с Оксаной добытые на квартире убитого улики. Оксана сидит рядом, всем видом излучает беспечность и жизнелюбие и беззаботно с кем-то переписывается – очень похоже, что с заскучавшим в выходной Ваней. Лене завидно огромной белой завистью – ей до такого расслабленного состояния как до Луны пешком. Ещё и с Игорем всё равно разговаривать наверняка придётся… Упадническую рефлексию девушки прерывает звонок теперь уже её мобильного. Устало выдыхая, Лисина собирается было послать к чёрту нахала, но спотыкается взглядом о совершенно неуместное имя на экране: «Вызывает Сергей Белозёров». -В собственный выходной? Какого чёрта? – вырывается у неё вслух, к счастью, шёпотом и незаметно для погружённой в переписку Оксаны. Видимо, этот день всё-таки её так или иначе доконает.