Ты для меня ничего не значишь

Шустовы возвращаются со смены в совершенно выжатом состоянии. Дело об убитом диссертанте выбило из колеи обоих. Капитан, вынужденный носиться сегодня по всей Москве и, судя по всему, доставший этим Майского, к сожалению, не может похвастаться ничем особенным. Сосед по общежитию, комендант, научная руководительница – все знали Крупенникова исключительно как помешанного на теме своих исследований человека, мало чем ещё по жизни занимающегося. Бывшая девушка Наталья – тоже молодой учёный, аспирантка на курс младше – только вздохнула тяжело, услышав новость о его убийстве. -Ума не приложу, кому могло понадобиться Валерку убивать. Он же действительно вне своих архивов и библиотеки будто не существует… не существовал. Я потому от него и ушла – я и сама в аспирантуре, надеюсь защититься, но не одержима до такой степени, - сообщила тогда Наташа, с сожалением качая головой и оставив оперов без хотя бы какой-то зацепки. Лена, весь день потратившая на переписку с диссоветами-рецензентами-оппонентами, тоже мало чего этим добилась. Выяснила, что степень была практически у погибшего в кармане, причём вовсе не из-за связей или денег, а вполне заслуженно – ему оставалось только пройти процедуру защиты, чтобы подтвердить квалификацию и перейти на следующую преподавательскую должность. Даже взыскательные рецензенты из Санкт-Петербурга – и то не находили повода придраться к диссертации. Версия со случайно раскопанной секретной или опасной информацией – тоже мимо: Валерий работал по теме, связанной с историей Киевской Руси и никакого отношения к современным реалиям не имеющей… В общем, пока перед ними вырисовывается бесперспективный тупик. Остаётся надеяться только на то, что завтра на свежую голову и отдохнувшие ноги они смогут выяснить хоть что-то новое, что приблизит их к раскрытию дела. Игорь проклинает собственную бесполезность на чём свет стоит, видя, как больно любимой из-за специфики этого расследования. Но что он может? Может быть рядом. Обнимать, шептать на ушко всё, что придёт в голову – от самых серьёзных и искренних признаний до распоследних глупостей, лишь бы отвлечь. Лена смотрит на него с виноватой благодарностью, прижимается крепче и клянётся сама себе, что после этого дела они вдвоём пойдут к Рогозиной и попросят отгул хотя бы на неделю. Ей давно пора научиться посвящать время семье – без оглядки на работу, воспоминания о НИИ и всяких совершенно неуместных Сергеев Белозёровых. -Старшему поколению привет, - вернувшихся родных Пашка приветствует с порога добродушно-насмешливо, но тут же меняет тон на обеспокоенный при виде их хмурых лиц, - Что случилось? Где пожар или потоп? -Паш, всё нормально, - успокаивает сына старший Шустов, чертыхаясь про себя на прилипшую к обуви грязь, коей насобирал сегодня на выезде, - Просто дело попалось совершенно сумасбродное. И ведёт в институт. А это… -Делает плохо Лене, я понял, - с неожиданной серьёзностью откликается подросток и переводит встревоженный взгляд на мачеху, - Ты как? В порядке? -В порядке, - кивает девушка, тронутая такой заботой ершистого обычно пасынка, - Хотелось бы, правда, закончить с этим безобразием как можно скорее. А ещё больше хотелось бы, чтобы в научных и образовательных учреждениях перестала обитать всякая нечисть, - устало выдыхает: сил притворяться у неё не осталось совершенно, все испарились за этот бесконечно длинный вымотавший её в край рабочий день. Пашка – кто бы мог подумать? – подходит и молча обнимает обоих взрослых, пытаясь поддержать хоть как-то. Те впервые за день позволяют себе тихий, мягкий, осторожный смех, почувствовав заботу близкого человека. Собравшиеся вместе Шустовы напоминают сейчас маленькую единую точку, бесконечно малую для вселенной, но крайне значимую в пределах этой вот отдельно взятой квартиры. От такого простого, но такого важного действия всей семье становится ощутимо легче. Куда-то исчезает напряжение, молчаливость, злость. Остаётся усталость – но и с ней можно справиться, если делишь её с близкими. Пашка разогревает ужин и ставит чайник, не позволяя Елене ни к чему на кухне даже притронуться. Отец смотрит на сына с искренней признательностью и уважением: значит, всё-таки чего-то он стоит как родитель, раз сейчас происходит то, что происходит. -Как в школе? Больше геройствовать не приходится? – спрашивает вроде как сурово, но улыбаясь уголками глаз: понял всё-таки, что не его миролюбивый отпрыск первым драку начал, да и зарвавшихся мелких гопников давно надо было на место поставить. -Надеюсь, не придётся, - со смехом парень, которому все эти разборки действительно никогда не были, как говорится, «в кассу», - От малышни хоть отстали бы – и ладно. Кстати, Лен, - вспоминает вдруг что-то важное и со значением кивает мачехе, - Вот ты спрашивала: у нас в школе действительно есть кружок научного общества по физике. Но туда только с девятого класса можно, так что ждать ещё целое полугодие, - вздыхает нарочито огорчённо. -Какие твои годы, - понимающе отзывается Лена, - Дождёшься ещё, главное – мечту не теряй и работай в её направлении. Тогда всё получится. А вот обстановка в совершенно другой семье полярно далека от идиллии, воцарившейся на уютной кухне Шустовых. Сергею, осторожно заглянувшему в детскую и встретившемуся взглядом с настороженными глазёнками сына, очень трудно подобрать слова для разговора, которого, увы, не избежать. -Пап, ты почему такой сердитый? Что-то случилось? – вот и говори после этого, что дети в таком возрасте ничего не понимают и не ощущают перемен в семейном микроклимате, - Вера Егоровна на меня жалуется, да? Пап, я не знаю, что с ней, она уже весь класс замучила, честно! Вместо ответа отец осторожно присаживается на кровать, крепко обнимает Дениса и только потом позволяет себе заговорить: -Никто на тебя не жаловался, - первым делом он спешит успокоить без пяти минут десятилетнего сорвиголову, - А Вера Егоровна… Понимаешь, сын, - вздыхает тяжело: как же сложно говорить о таких вещах с маленьким мальчиком, который действительно ни в чём не виноват, но которому совершенно точно нельзя сейчас врать, - Взрослые иногда ведут себя глупо, грубо или непонятно с детьми не потому что злятся на них, а потому что не могут справиться со своими проблемами. Вот и у вашей учительницы скорее всего сейчас плохое настроение не из-за вас, а потому что у неё самой в жизни полно неприятностей. -Но при чём тут мы? – с поистине детским непосредственным недоумением вопрошает Денис, - Не мы же ей эти неприятности приносим. Пап, а от неё нельзя уйти, а? В другую школу или хотя бы класс? А то она совсем с ума сошла и, мне кажется, со мной ещё более строго себя ведёт, чем с другими ребятами. -В другую школу? – к его удивлению, папа не спешит сердито отмахиваться и ворчать: «ну что это ещё за глупости?», а будто задумывается о чём-то, - Знаешь, Дениска, мы с мамой как раз хотели об этом с тобой поговорить. У неё сейчас очень много работы, а она всё равно хочет забирать тебя из школы. Ну чтобы всё оставалось как есть, понимаешь? Я тебя привожу, она забирает и не дёргается лишний раз из-за того, чтобы пораньше уйти ради этого с работы. -То есть, я буду по-прежнему видеть и тебя, и маму? И никакой Веры Егоровны? – мальчик наивно не может поверить своему счастью. -Никакой, - кивает Сергей, у которого внезапно начинает предательски щипать в глазах: ну не сможет, просто не имеет он сейчас права расстроить сынишку новостями о том, что им с его матерью скорее всего придётся расстаться! – Но учителя бывают строгими в разных школах, поэтому постарайся всё-таки учиться не хуже, чем здесь. -Обещаю, - Денис на радостях лезет к отцу обниматься, но тут же внезапно грустнеет, - Только… Жалко с ребятами расставаться. Они же знаешь какие классные? И Женька, и Лёшка… Да и Ленка ничего, хоть и девчонка. Она зануда иногда, конечно, - добавляет с поистине мальчишечьим критицизмом, - но вообще-то умная и добрая. И красивая, - последнее слово произносит почти шёпотом, смущённо покраснев. -Оп-паньки! – вырывается у старшего Белозёрова, совершенно не ожидавшего от сына таких откровений, - Значит, умная и красивая? Не рано ли вам ещё об этом думать, джентльмен? -Да ну тебя! – отмахивается младший, - Она всё равно девчонка, а с ними дружить – труднее, чем уравнения по математике решать. -Согласен, - Сергей со смехом треплет отпрыска по волосам и, собираясь уходить, замечает, - Ты только не засиживайся долго, завтра-то в школу. Пока ещё в прежнюю. Что ему делать с этим запутанным семейным клубком – мужчина и понятия не имеет. Светлана знай себе твердит одно: «если развод – то через суд, а суд тебе ребёнка вряд ли оставит». Намекает на какие-то свои связи. Он, конечно, сам не последний человек с улицы – эксперт ФЭС, как-никак. Но вся эта волокита, холодная война, втягивание сына в их чёртовы взрослые конфликты – всё это вселяет в его душу такое уныние, что хоть в петлю лезь. Хотя… Зачем в петлю, если есть другие способы забыться? Отчаявшись достигнуть хоть какого-то компромисса в диалоге с женой, сейчас запершейся в спальне и наверняка театрально жалующейся тёще по телефону, Сергей проходит на кухню и достаёт из холодильника ту самую бутылку водки, от которой вчера его всё-таки не то бог, не то просто здравый смысл отвёл. «Не судьба,» - ухмыляется мысленно, откупоривая бутылку. На возможное возмущение Светланы ему вдруг становится просто-напросто плевать.