Ты для меня ничего не значишь

Денис Сергеевич Белозёров уже почти две недели перманентно счастлив. А много ли надо для такого состояния человеку девяти лет от роду, которого перевели в другую школу подальше от «злой страшной грымзы» Веры Егоровны? Последние дни он только и говорит о том, как ему всё здесь нравится, о ребятах из нового класса и об Ирине Витальевне, которая, цитируя дословно, «вот уж точно и классная дама, и вторая мама, и палочка-выручалочка, и вообще никому нас в обиду не даст». Ирина Витальевна, по мнению младшего Белозёрова, достойна всеобщего уважения и обожания сразу по нескольким причинам. Во-первых, она никогда не кричит и не бросается обидными словами – не чета той же Вере Егоровне, которую хлебом не корми, дай на ком-нибудь (и конкретно на нём) сорваться. Во-вторых, она не спешит засыпать ученика с порога «парами» и строчить в электронный дневник замечания с вызовом родителей – по крайней мере, пока не разберётся, что у этого самого ученика случилось. Мало ли, вдруг у него любимая собака заболела, или дома родственники ругаются? И в-третьих, она не даёт парочке не слишком умных и воспитанных мальчишек задирать Настю Маркову. Настю не то чтобы гнобят в классе, но именно эти придурки то и дело к ней лезут, потому что она отличница, потому что не видит ничего без очков и потому что её растит одна лишь мама. Как-то раз на перемене один из этих хулиганов её даже до слёз довёл – она случайно толкнула его сослепу, а он возьми да и брось ей в спину: «дура слепошарая! Правильно, что от тебя отец ушёл!». А учительница потом проводила по этому поводу классный час – причём не с целью пристыдить обидчика девочки, а пытаясь донести, что в семьях сегодня случается самое разное, и дети, коими они все пока являются, к сожалению, не могут повлиять на ситуацию – но дразнить друг друга по этому поводу непорядочно и неосмотрительно, потому что кто знает, как повернётся завтра судьба того, кто сегодня бросил неосторожное слово. «Ирина Витальевна – голова!» - взахлёб рассказывал тогда Денис за ужином, неподдельно восхищаясь новой «классной», - «И Настю успокоила, и Вовке с Кириллом мозги вправила. А Настю жалко. Хорошо, что вы у меня вместе и я никогда ничего такого не слышал,» - улыбнулся родителям, которым отчего-то стало жутко не по себе. Мама смутилась и уткнулась в свою чашку с чаем, папа закашлялся, будто этим же чаем и поперхнувшись. Тогда в его далеко не глупую детскую голову впервые закралась мысль, что и в его семье взрослые чего-то недоговаривают. Впрочем, на то они и взрослые, чтобы всё усложнять, а в ответ на вопросы отвечать загадочное «вырастешь – поймёшь». Он и сейчас уже не дурачок мелкий, между прочим! Но их странного поведения всё равно не понимает, и не факт, что понял бы, будучи хоть столетним дедом. Сергей после того самого ужина и рассказа о Золушке по имени Настя и о доброй фее-крёстной Ирине Витальевне ходит сам не свой. Он не может, чисто физически не может признаться сыну, что они с его матерью уже всерьёз заговорили о разводе. Что впереди их семью ждёт куча трудностей, бумаги, суд, который мальчика даже не спросит ни о чём – мал он ещё, по мнению закона, чтобы своё мнение иметь. И что, скорее всего, его ждёт такая же судьба, как и эту девочку в очках… Светлана тоже ведёт себя как обычно. То ли не желая ранить ребёнка такими новостями, то ли и сама ни грамма угрызений совести не испытывая – Сергей не понимает, да и не хочет, честно говоря, понимать. Ему самому пора принять, наконец, мужское решение, действительно инициировать расторжение брака (тем более, в их случае бракоразводный процесс в силу некоторых обстоятельств может и затянуться) и, в конце концов, признаться Денису, что им с его матерью предстоит расстаться. К такому выводу Белозёров пришёл после возобновления встреч с психологом. Специалист и впрямь оказался эффективным, квалифицированным и знающим своё дело – не даёт рекомендаций и тем более не диктует, какое решение выбрать, а скорее подталкивает к размышлениям. Единственное, что Сергей слышит в форме чёткого заявления: «помните, что в приоритете ваше здоровье, которому зависимость может аукнуться, и ваш ребёнок, который может сам приобрести травму в деструктивной семье». Что из этого следует – ясно, как белый день. И всё это при том, что и работу в ФЭС, на минуточку, никто не отменял. Дело об убийстве диссертанта Крупенникова наконец раскрыли – привезённый из Лимбова документовед на деле оказался никаким не свидетелем, а самым что ни на есть преступником, которого так долго и искала вся ФЭС. По долгу службы Тимофей Перфильев достаточно долгое время поддерживал связь с кафедрой всеобщей истории, но никогда не видел Крупенникова лично, даже не зная, что они земляки. А когда аспирант приехал в краеведческий музей за нужными ему источниками, трагедия и произошла. И да, корни этой трагедии действительно вели в прошлое десятилетней давности. Юного Дениса Люберецкого оглушил и столкнул с крыши его непутёвый младший брат Семён Перфильев, как выяснилось, промышлявший наркобизнесом и прятавший в промзоне очередную закладку в тот самый момент, когда на него наткнулся решивший срезать путь домой выпускник. Ну а когда десять лет спустя в родной город приехал Валерий и начал задавать неудобные и опасные вопросы – архивному бедолаге пришлось избавиться от гостя, пока тот не докопался до истины, пойти на огромный риск и чудом не попасться, довезя труп до Москвы. «Два брата, и оба – убийцы,» - подытожила Рогозина, отправила Тимофея в изолятор временного содержания и в конце этой же смены подписала написанные Игорем и Еленой Шустовыми заявления на отпуск. «И почему опять только им?» - недоумевал тогда Белозёров, - «Как будто я не пахал всё это время, как папа Карло!». Сейчас-то он понимает, что эта парочка заслужила такую моральную компенсацию. Припоминает, как Лена несколько дней подряд засиживалась до ночи в лаборатории – то за компьютером, то за микроскопом. Как Игорь мчался с выезда в эту же лабораторию, лишь бы подсобить им третьей парой рук. Как, получив подтверждение правильности своей версии, Шустова чуть ли не на руки мужу упала и была немедленно отправлена к Вале в морг потреблять глюкозу и успокоительное, а потом – и вовсе эвакуирована домой отсыпаться. Как сам Шустов звонил ему потом и просил присмотреть за лабораторией, пока они в отпуске будут – Лена беспокоится, что какой-нибудь Холодов или Таня Белая могут развести в её отчётах беспорядок. «Нет, эти трудоголики точно заслужили,» - вздыхает нынешний Сергей, пожелав Денису спокойной ночи и допоздна засидевшись на кухне – ждёт, пока не уснёт Светка. В последнее время ему неприятно даже в буквальном территориальном смысле делить постель с этой женщиной. Нет, развод здесь необходим и неизбежен, увы… Словно в насмешку над его упадническими размышлениями о тщете семейной жизни на его телефон прилетает сообщение от абонента «Игорь Шустов»: -Мы с Леной наконец-то снова похожи на людей. Пашка счастлив по самое не могу, мы – тем более! К сообщению приложено одно-единственное фото. Вся семья в сборе на фоне простого дачного домика в Подмосковье. И ни при первом взгляде на фотографию, ни при последующих не бросается в глаза ни разница в возрасте между супругами, ни возраст пасынка, который Лене при её молодости в сыновья уж точно не годится. Зато сразу замечаешь, как светятся от счастья глаза девушки, лицо которой действительно приобрело здоровый розовый оттенок, а не мертвенно-бледный, как в последние дни работы над этим проклятым делом. С какой нежностью и заботой смотрит на них Игорь, явно чувствующий, что и его в ответ любят… «Неужели и у нас со Светкой когда-то так же было?» - будто сам себе не веря, мысленно изумляется Белозёров. Было. Было время, когда он не просто любил свою жену – боготворил, с ума сходил, на руках носил. Да и она летала, как на крыльях – и первые годы после свадьбы, и потом, когда уже стал подрастать Дениска. Летала? Или притворялась? Сейчас ответа на этот вопрос Сергей уже точно не узнает. Да и не уверен, честно говоря, что хочет знать. Только вот семейное фото Шустовых слишком уж напоминает о собственной несостоятельности как мужа и отца. -Рад за вас, - набирает ответ, - Счастливо отдохнуть, - и немного погодя стирает начатую было приписку, - У меня-то всё не так радужно. Нечего людям отдых портить. В конце концов, не их вина, что его семья превращается в сумасшедший дом.