По раскалённому льду

Впервые внимание Ани Женя привлёк на Кубке России ещё в двадцать первом году. Щербакова просто проходила мимо, разыскивая потерянную заколку, но отвлеклась непонятно почему, заинтересованная прокатом фигуриста. Первое, что подметила Аня — невероятно изящные руки. С самого начала программы они будто вырисовывали в воздухе весь смысл его проката, поражая своей грациозностью и плавностью. Щербакова так и остановилась за бортиком, восхищённая и завлеченная выступающим. Неописуемый интерес захватил все мыслительные процессы, и о том, что ей могут надавать по шапке за то, что она сейчас не настраивается на предстоящие соревнования и вообще даже не на тренировке, она не думает. Прекрасно отточенные движения, после каждого прыжка фигурист ставит точки, не оставляя сомнений в том, что прыжок гениальный и завершённый. Даже на небольшие помарки на выезде он не обращал особого внимания, потому что ретировался мгновенно, заставляя поверить, что он достойнейший, что лёд его принимает, что лёд с ним заодно. Великолепный тройной аксель, сделанный без единой ошибки, каскады с четверными прыжками — всё это казалось не просто частью соревнования, целью которого было количество поворотов и высота прыжков, это было по-настоящему чувственным искусством. Сочетание музыки, прекрасной и душераздирающей композиции, слияние фигуриста с этими звуками, каждое движение — часть этой мелодии, это не просто прокат под музыку, это прямое и чистое единение. Здесь и сейчас катает не он, он вообще не катает, здесь и сейчас на льду — его душа, его мысли, они буквально обжигают лёд своей искренностью и открытостью, они заставляют сердца зрителей биться быстрее, они заставляют просто почувствовать и принять частицу его души. Отточенное последнее движение и взмах рукой, слёзы на глазах Евгения — это настолько правильно, настолько честно и хорошо, это именно то, как должно быть. Аня отмирает только спустя пару секунд, уже на поклоне. И только сейчас она замечает, что глаза намокли от слёз, а она стоит посреди дорожки у бортика с этой глупой заколкой и улыбается. Это первый прокат, заставивший девушку так отозваться на него. После такого на душе тепло, и все злые помыслы испаряются. Вытерев слёзы, Щербакова вспоминает, что вообще-то ей тоже надо готовиться, поэтому успокаивается и идёт на выход с катка. Как она будет объясняться перед тренером, почему у неё потекшая тушь, и весь макияж испорчен, она не знает. Выкрутится. Но это определенно того стоило.

***

Следующим местом встречи стал Чемпионат мира, на котором Женя исполнял те же программы, что и на Кубке. Аня так же завороженно смотрела все прокаты, которые к этому моменту только улучшились, а ошибки на выезде совершенно устранились, оставив это место полной грациозности и уверенности фигуриста. Семененко был в прекрасной форме, что не скажешь о самой Ане. Квады валились и не удавались, пневмония нанесла огромный удар по дыхательной системе, после каждого откатанного элементы девушка загнанно дышала и не знала, что делать. Все неудачи на тренировках выбивали её из колеи, но сдаваться она не собиралась. Поплачет, выпустит эмоции и пойдёт дальше. Момент короткой программы. Щербакова стоит, буквально прожигает взглядом тренера, настраивающего ее на прокат. Она слушает Этери, но не слышит. Какие-то фразы долетают до неё, но стержень уверенности и полной готовности не даёт отвлекаться даже на такие разговоры. Тутберидзе в последний раз хлопает её по плечу, и Аня выезжает на лёд. По ту сторону баррикады, точнее за бортиком, сидит Женя. Напряжённый и встревоженный. Он знает, через что прошла эта прелестная фигуристка, знает о её неудачах, но верит. Щербакова никогда не отпускает внимание и держит его всегда на себе. Эта нежность и доброта в Ане заставляют его каждый раз читать новости, пересматривать прокаты, читать интервью. Он восхищён ей до глубины души, такой искренней утонченности нет ни у кого. Щербакова начинает катать программу. Она с первых секунд чувствует её, она не просто катает, она проживает. Ни один прыжок не включает в себя ни одну помарку. Всё настолько чисто и хорошо, что внутри Семененко всё трепещет. Он определенно волнуется, сильно волнуется, ведь такому таланту будет просто несправедливо провалиться. Двойной аксель безупречен, риттбергер шикарен. Неповторимая растяжка, её неповторимые движения, продуманные до кончиков пальцев, заставляют оказаться не на катке, а где-то в другой вселенной. Аня излучает невероятную энергию, дарит её окружающим, и Женя понимает, что она единственная. Другой такой нет, да и не будет никогда. Только она заставляет его так взволнованно наблюдать, только она рушит тот крепкий стержень внутри него, блокирующий чувства, она топит тот лёд в его душе, и перед ней он бессилен. Снаружи у неё — великолепие, грация, чувственность, внутри — уверенность, твёрдость и несокрушимая сила. Всё это поражает до глубины души. Она улыбается после проката, а фигурист улыбается в ответ. Она не верит в то, что сделала, а он верит. И верил до этого.

***

Они выигрывают в командном чемпионате, и это невероятное счастье для них двоих, да и для всей команды в целом. Они заслужили. Они стали любимчиками всей аудитории, их прокатами восхищается весь мир, и иногда в это трудно поверить. На награждение они выходят с абсолютным удовлетворением. Это их момент, момент награждения за все те изнурительные тренировки, за все те ужасные испытания, которые пришлось пройти всей команде. По глазам видно, что все улыбаются, и это правильно. Это греет душу. Медали надевают друг другу, и тут случается первое столкновение Жени и Ани глаза в глаза. Зелень в его глазах, невероятное темное зеркало в её, заторможенность и очарованность. Щербакова собирается первая, схватывая медаль со стола и вставая на носки, чтобы дотянуться до Жени. Они смеются. — Твой прокат — нечто. Каждый раз заставляешь меня поверить в то, что в человеке может быть настолько много нежности, — тихо говорит Женя, и Аня смущается, краснеет и нелепо улыбается. Он берет её награду, смотрит ей прямо в глаза, и с неописуемой нежностью, аккуратностью, будто перед ним не человек, а какое-то запредельное и несуществующее хрупкое создание, которое он боится ранить, надевает на изящную шею. — Каждая твоя программа заставляет меня отвлечься от всех дел. Спасибо за эмоции, Жень, — в такой же манере говорит Аня, и теперь черёд Семененко улыбаться от неловкости. Внутри — буря эмоций. Мурашки, трепет и тепло. Все для них, они заслужили.