Алый закат . Перерождение

                  

***

— Теперь он твоя головная боль, — сказала блондинка, показывая взглядом на новенького сотрудника в их группировке. Раскидывая руками, она втолковывала то, чего требовалось от Скарамуччи. — Обучи его, расскажи всё, структуру. Сам знаешь. — отрезала Синьора, не желая вникать в суть. Ей разве это нужно? Её цель — избавиться от обузы в виде Чайлда. Тем более какая разница, кто будет показывать всё, если в итоге одиннадцатый всё поймёт? Тут выбора не было ни у кого. Смотря на всю эту сцену молча, с презрением и раздражением, Скарамучча закатывал глаза на каждое действие девушки. Разве у него нет своих забот? Разве эта обуза в виде этого парня ему на руку? Он знал, что всё это ему аукнется потом с таким размахом, что в итоге он не сможет избавиться от последствий. — Не смотри так на меня, у меня своих дел куча, — по Синьоре было видно: она не хочет заниматься этим ребенком, он ей не нужен. А из первых попавших, кто пришёл ей на ум, был именно Скара. Так почему бы не усложнить ему ещё немного жизнь? Это будет весело, и он не будет вечно её подкалывать из-за её неудавшейся вылазки на Восточную территорию. Цокнув языком и закатив глаза, Скарамучче пришлось принять этого ребёнка, который всё это время стоял в стороне и наблюдал за сценой, разворачивающейся между коллегами. Переведя свои фиолетовые глаза на рыжее пятно в этом сером помещении, парень начал оценивать, даже не скрывая этого, что же такого уникального и необычного тот мог? Хорошо врал? Был метким? Командная работа, может? Но Тарталья ничем таким его не привлёк. Он бы его ни за что не взял. Самый обычный, ничем не примечательный парень. Про таких говорят обычно: «тот самый популярный парень в школе» — вот что могло привлечь в этой внешности. Небесно-голубые глаза, такие чистые и невинные… Рыжие волосы, на солнце отдающие золотом… Высокий, не крупного телосложения, но и не худой… Такой обычный и повседневный. Вот какой он. Таких, как Чайлд, Скарамучча бы не взял. Слишком просто… Досье, которое в итоге было вместе с ребенком, Странник изучил бегло. Его взгляд ничего не привлекло… Словно сюда он пришёл из чистых, как у детей, побуждений. Бред. Такой бред, что от него на лице Скарамуччи появилось подобие улыбки. Но нет — это было нечто другое, оно было искажённое. Ему смешно от такого бреда, что он прочитал. — Значит, ты хочешь, чтобы я взялся за это? Бред и только. Ты думаешь, Синьора, у меня своих дел нет? Только заниматься этим ничтожеством мне и остаётся? Давай-ка вспомним, моя дорогая, что было всего пару месяцев назад, когда ты вместо того чтобы рвать свою жопу и изучать информацию, непонятно чем занималась! Давай! Конечно, Скарамучча был зол оттого, что ответственность перекладывают на него. И мало того, что она не справилась с Восточной территорией, теперь его отправляют туда подчищать за ней, пока эта блондинка будет продолжать непонятно чем развлекаться в недрах этого тёмного, грязного и холодного подземного лабиринта, где свет есть только в комнатах, а в коридорах работают приглушённые красные лампочки, от которых виден только пол и только! — Эй! Я вообще-то тут и всё слышу между прочим! — бронзовые брови нахмурились, а пронзительный взгляд упал на Странника. Чайлду не были по нраву такие речи, особенно когда людей называют ничтожеством. Стоило бы и отстоять свои личные границы. Всё же это место не просто организация, это чёртова группировка, где всё, как казалось рыжему, через силу. Если ты силён — значит, ты прав. Закон жизни. Так его называла его наставница. — Умолкни, — ничего больше не сказала блондинка, скрестив руки на груди. Она долго смотрела на Скарамуччу. Чувствуя это на себе, парень перевёл взгляд на неё и посмотрел в слегка синевато-фиолетовые глаза. Эта немая битва продолжалась ещё какие-то пару долгих секунд, пока Странник не закатил глаза и, повернувшись на одних пятках спиной к коллегам, не парировал: — Отстанешь — твоя проблема. Уясни это. Тут бегать за тобой никто не будет. — Иди. — глухо сказала блондинка. Развернувшись, она начала уходить во мрак этого помещения. Ей тут больше нечего делать. Она передала ребенка более взрослому ребенку, по мнению дамы. Цокая на своих каблуках, она всё же скрылась во мраке коридора — лабиринта, где каждый второй боится ходить один. Ведь нечистые помыслы могут утянуть на дно, как тина в болотах. Чайлду ничего не оставалось, кроме как сдерживаться ради денег, ради безопасности семьи… Но однажды, как только он освоится, он обязательно покажет им свою силу! Идя по коридору, Розалина лишь ехидно улыбнулась, словно Чеширский кот. Она снова победила в их маленьком споре. — Как жалко, мой дорогой друг, ты снова не смог отказать мне. Ах-ха-ха! — смех Розалины раздался эхом по черному лабиринту. Идя по другому концу лабиринта, Скарамучча неожиданно чихнул: — Вот чертовка, я ей еще отомщу. — прошипел парень, но это шипение услышал кое-кто посторонний. — Что ты сказал? И да, будь здоров. — проговорил не торопясь Чайлд, стараясь найти макушку своего теперь уже гида, но всё без толку. Он слышал его, но никак не мог увидеть. Как это бесило! Почему тут так сыро? Почему темно? И запах… запах такой… словно тут периодически проносят трупов. Не просто одного или двоих, а целой толпой! От таких мыслей у рыжего пробежали мурашки, да такие огромные! Только вот в такой тьме их никто не увидит. — Заткнись. — более громко произнес парень. Ориентируясь куда лучше рыжего, он останавливается и открывает дверь толчком руки. Та со скрипом подаётся вперёд и открывается. Их ничего не ослепило, как казалось Чайлду. А так хотелось увидеть свет! Но нет, они вошли в ещё один лабиринт, ещё одну дорогу. Но всё это ошибка. Одна огромная ошибка. Странник остановился и нащупал выключатель. Со щелчком свет включился — не такой яркий, а более тёплый и приглушённый. Они стоят… в комнате. Хотя нет… похоже на квартиру. Да! В комнате, в которой они находились, — гостиная, совмещённая с кухней. Диван не большой, шоколадного цвета. Небольшой телевизор стоит напротив на тумбе. Справа находится небольшая кухонька: плита, обеденный круглый стол, два стула, холодильник с метр ростом. По левую сторону находятся две двери — видимо, ванная комната и санузел… либо спальня и ванная комната с санузлом. Да, так будет правильнее… — Теперь это, — обвёл взглядом, — твоя комната. Ты за неё отвечаешь головой. Тебе это ясно? — Предельно... А вещи? Мои вещи? — неожиданно он вспомнил про свои вещи. Ведь весь этот путь блондинка, что представилась Синьорой, сказала их оставить — их принесут туда, куда нужно. Видимо, это то самое место? Входя и прикрывая дверь, Тарталья оглядывает помещение, тихо про себя радуясь таким условиям. Он явно не ожидал, что получит такие хоромы… На лице заиграла легкая улыбка. — Принесут. — холодно произнес парень, что упирался спиной в стену возле выхода. Оттолкнувшись от нее и встав нормально, он повел взглядом по помещению и по парню, что глупо улыбался этому месту. Словно он… действительно рад был попасть в этот лабиринт. Кто он такой вообще? Отбитый? Точно да. Он сделал свое дело. Теперь пора к себе… пора отдыхать. Слишком много он задействовал сегодня телодвижений из-за Розалины… Молча разворачиваясь, он уходит из этой слишком непонятной для него обстановки, оставляя Тарталью одного с его мыслями. Идя по лабиринту, Странник чувствует запах гари, кожи… Снова он что-то делает, и теперь эти ароматы чувствуют все из-за вентиляции. Но все же почему он в итоге согласился? Почему согласился помочь этому ребенку? Почему и зачем? Может, он видит в нем себя? Ведь когда его подобрали, как брошенного котенка, ему никто не помогал… Акт милосердия? Милосердие и Скарамучча? Скорее всего, просто появилось хоть какое-то настроение. Или хочется посмотреть, как этот ребенок упадет и разобьется об собственные ожидания и амбиции. Да. Этого и хотелось.