Карамель

      — Милый, я дома!       В нос ударил запах свежеприготовленной еды и каких-то специй — Гермиона никогда не разбиралась в специях. Но это не мешало ей наслаждаться кулинарными шедеврами, которыми баловал Гермиону Оливер — ее личный шеф-повар и по совместительству молодой человек.       Вздохнув с облегчением, когда ступни освободились от неудобных туфель и коснулись ровной поверхности прохладного пола, Гермиона бросила сумочку на пол и оперлась ладонью о дверной косяк.       — Мы с перепелкой тебя уже заждались. Она так и просит, чтобы ее скорее съели, — Оливер подошел к Гермионе, поправляя кухонное полотенце на плече, и поцеловал ее в лоб.       — О, я уверена, что смогу исполнить ее желание. Мой живот урчал на весь трамвай. Я готова съесть мамонта!       На кухне Гермиону ждал красиво накрытый стол, так и кричащий о том, что сегодня есть для этого повод. И повод действительно был, правда, Гермиона о нем забыла. Замоталась, работы невпроворот.       Оливер галантно отодвинул для нее стул, приглашая присесть. Пока Гермиона рассматривала сервировку, а рот наполнялся слюной от изумительного запаха, ее личный повар аккуратно наполнил ее тарелку — отварные овощи на гарнир и перепелка. Кажется, с чесноком.       Гермионе так и хотелось накинуться на аппетитное мясо, но обстановка не располагала к этому. И Оливер совершенно точно пришел бы в бешенство — он ненавидит, когда набрасываются на еду.       «Еда — это искусство, требующее созерцания. Ароматный стейк или крем-суп — оба заслуживают наших взглядов. Шедевры просто необходимо оценивать глазами».       Что-то Гермиона не припоминала, чтобы ее глаза участвовали в оценке Лунной сонаты Бетховена.       Она не решалась спорить, хотя никогда не понимала, как можно называть еду искусством. Искусство, по ее мнению, это годы работы. Чего стоит одна Джоконда, которую Леонардо писал около двадцати лет. А перепелка, на которую ушло не больше пары часов, — всего лишь блюдо. Да, ароматное и, без сомнений, умопомрачительно вкусное, но блюдо. Не произведение искусства, нет.       Но не дай Бог сказать такое Оливеру. Иначе быть скандалу.       Он поднял бокал, уже наполненный красным вином.       — Гермиона, — с придыханием начал Оливер. — Сегодня ровно два года, как мы вместе. И я с уверенностью могу сказать, что не жалею ни об одном дне, проведенном с тобой. Если бы не история с твоими родителями, мы никогда бы не встретились…       — Оливер, пожалуйста, не надо.       Сколько раз она просила его не вспоминать это? На пальцах не перечесть. Но Оливер либо страдал от амнезии, либо не понимал, насколько эта тема болезненна для Гермионы, раз почти любой свой тост снабжал упоминанием причины переезда Грейнджер в Сидней, будто это восьмое чудо света. Гермиона ненавидела эту тему. Ненавидела вспоминать, почему ее родители оказались в Австралии и сколько стресса она испытала, когда вернулась за ними после восьмого курса с намерением вернуть им память. Это та история, которую Гермиона отчаянно старалась забыть уже долгое время. Она убеждала себя, будто мама и папа по собственной воле сменили место жительства, а два года разлуки с ними — это всего лишь страшный сон, который ей однажды приснился. Да, так и было.       — Прости, — стушевался Оливер. — Но несмотря на все, я безумно благодарен судьбе, что ты однажды приехала сюда. Все в нашей жизни происходит неслучайно, и твое появление здесь — прямое тому доказательство. Я счастлив, что ты когда-то ответила мне взаимностью, и надеюсь, со временем наши чувства будут только крепнуть. За нас.       — За нас, — повторила Гермиона.       Они соприкоснулись бокалами, звон которых перекрыл едва слышное урчание желудка Гермионы. Оба отпили из фужеров, не сводя друг с друга взгляда.       — Кажется, мой подарок где-то в спальне.       Гермиона лихорадочно пыталась вспомнить, куда засунула дорогущий набор ножей, купленных почти месяц назад. Конечно, дарить повару ножи донельзя банально, но и галстук или запонки Гермиона считала крайне посредственным подарком для мужчины на любой из праздников.       — Давай, ты первая, — предложил Оливер, видя, как она поднимается из-за стола.       Гермиона, встав на цыпочки, не без труда достала с верхней полки шкафа для одежды прямоугольную коробку, упакованную в красную оберточную бумагу, и вернулась на кухню.       — Вот. Это тебе.       Оливер встал, принимая подарок. Его лицо не выражало искреннего удивления. Создавалось ощущение, что он догадывается, что увидит, когда разорвет обертку.       — Те самые. Фирменные, — констатировал он. Гермиона улыбнулась, но на самом деле реакция ее парня едва ли ее радовала. Оливер покрутил вскрытый подарок в руках. — Спасибо. Конечно, ножи не дарят, это к ссоре, но ради таких можно и забыть о приметах.       Гермиона подавила желание закатить глаза.       Они слегка соприкоснулись губами, и Гермиона поняла, что уже ненавидит этот вечер. Она чертовски голодна, она не угадала с подарком, и, вообще, она слишком устала, чтобы отмечать сегодня годовщину отношений. Сегодня точно не ее день. Боже, быстрее бы попробовать перепелку.       — Теперь я, — Оливер положил свой подарок на край стола и запустил руку в карман. Спустя пару секунд на его ладони Гермиона увидела бордовую бархатную коробочку. Что внутри, даже ежу было бы понятно. — Ты выйдешь за меня?       У Гермионы приоткрылся рот. Она соврет, если скажет, что не ждала ничего подобного. Но все же в действительности видеть перед собой заветное кольцо, о котором мечтают все девушки, было волнительно.       И вроде бы Гермиона должна была запрыгать от счастья, но она была не из тех. И на самом деле, было еще кое-что, мешающее ей наслаждаться моментом.       Она прикрыла рот рукой, кивая в ответ, в то время как уровень паники в ее организме бил все рекорды. Гермиона должна была предвидеть это, она догадывалась, что Оливер сделает ей предложение. И почему ее большой мозг не подсказал ей, что нужно поговорить с ним до того, как они обручатся? Чего она ждала? Второго пришествия?       Оливер надел кольцо на ее безымянный палец и вовлек ее в поцелуй. Шестеренки в голове Гермионы лихорадочно крутились — она пыталась подобрать слова.       — А вот теперь можно и поесть, — улыбаясь, проговорил он ей в губы.       Но ароматная перепелка уже не так сильно волновала Гермиону.       — Думаю, свадьбу можно сыграть в апреле. Как раз еще не успеет похолодать. Как считаешь? — он взял нож и вилку в руки, но не стал прикасаться к еде, ожидая ответа своей теперь уже невесты.       — Оливер, мне нужно тебе кое в чем признаться, — она поерзала на стуле.       — Та-а-а-к. И в чем же? Только не говори, что в Англии у тебя есть муж, и это к нему ты наведываешься каждые полгода, — шутливым тоном произнес Оливер.       Гермиона промолчала в ответ на его реплику, виноватым взглядом наблюдая, как улыбка сползает с лица ее жениха.       — Ты угадал, — пискнула она, пожав плечами.       Приборы выпали у него из рук и со звоном приземлились на деревянную поверхность обеденного стола.       — Ты шутишь, Гермиона?       — Это не то, что ты подумал.       — Я еще ничего не подумал.       — Просто дай мне объяснить, хорошо? — она выставила руки вперед ладонями, как бы призывая Оливера не нервничать. — Все произошло до знакомства с тобой. Это вынужденный брак. Тому человеку нужна была моя помощь, а взамен он мог помочь мне, поэтому я и согласилась на эту авантюру. Мы с ним не испытываем абсолютно никаких чувств друг к другу, можешь не сомневаться. Но он нуждался в этом браке. На кону была его свобода.       — Как это понимать? — спросил Оливер.       — Его могли посадить.       Наступила тишина. Гермионе больше нечего было сказать. Во всяком случае, она считала, что пока лучше помолчать и дать Оливеру время переварить услышанное. Подробности она всегда успеет рассказать ему позже. Он недовольным взглядом бегал по накрытому столу. Такой взгляд Гермиона видела у него, когда он пробовал никуда не годящееся блюдо от новенького повара у него на кухне. Бедолагу он уволил в тот же день.       Гермиона внутренне съежилась. Хотелось залпом осушить бокал вина, но она боялась пошевелиться.       — Давно вы… женаты? — последнее слово он с силой выдавил из себя, будто не был способен произнести такое сочетание букв.       — Больше двух лет. Но уже в июне мы сможем развестись, — тут же поспешила добавить Гермиона, подозревая, как Оливера шокировал озвученный ею срок.       — Да уж. Таких сюрпризов мне еще никто не делал.       Он стал ковырять приборами в тарелке, явно не имея желания пробовать ужин.       — Прости, что не призналась раньше. Честно, я поначалу не думала, что у нас с тобой все так далеко зайдет, поэтому не видела в этом проблему, а потом надеялась, что развод успеет состояться до того, как мы решим пожениться. Но уверяю тебя — все это ничего не значит. Летом нас с ним разведут, и тогда мы с тобой сможем пожениться. Осталось всего полгода. Будет больше времени подготовиться.       Едва ли это могло успокоить шокированного Оливера. Но Гермиона надеялась, что он не поддастся эмоциям и трезво посмотрит на ситуацию.       Она никогда не давала повода для ревности, и теперь Гермиона тоже не видела причины подозревать ее в неверности. Да, ситуация щекотливая и неоднозначная, и мало кого обрадовал бы факт, что его вторая половина состоит в фиктивном браке. Но ведь она же все объяснила — не из-за чего переживать.       — Я видел его, когда мы были в Лондоне?       — Да, — Гермиона замялась. — Он заходил к нам в гостиницу. Блондин.       Оливер кивнул и наконец отправил в рот кусок мяса.       — Как его имя?       — Драко. Драко Малфой.       — Драко Малфой, — эхом отозвался он. — Понятно, — хмыкнул и, щипцами положив себе из миски салат, кивнул на тарелку своей невесты. — Ешь, а то остынет.       Гермиона отмерла и все-таки взялась за приборы.       Перепелка действительно удалась.