Хитрый щенок

Самым гениальным моим решением было, естественно, снова начать играть в молчанку. Игра на некоторое время остановилась. Я боялся, что, если продолжу, что всё это выльется во что-то не хорошее. Не хотелось бы из-за своей глупости терять друга и вообще, становиться врагами. Поэтому, проигнорировав нашего принца целое утро, я принял решение не действовать опрометчиво и стараться общаться с ним как с другом. Смешное решение, не правда ли? Главное, чтобы он ничего не узнал. И вроде всё шло как по маслу. Мы все смеемся, очередные съемки. Феликс устраивает фансервис и максимально открыто заигрывает с Хёнджином. Я пытаюсь не смотреть в ту сторону, но мне очень сложно сдерживаться, потому что тянет как магнитом. В мою голову приходит, что пора бы продолжить игру, но очень аккуратно. Где-то в подсознании чертыхается ангел, который шептал разумные решения на ухо, а дьявол довольно запирает его в шкафу. Пересаживаюсь ближе к Хёнджину и тихо говорю ему. В общей массе разговоров, наш практически не слышен. - Хён, а почему я щеночек? - Потому что я люблю щенков. Неожиданно парень краснеет и отворачивается от меня, я же ехидно смеюсь, постукивая его по плечу. Беседа продолжается, я откидываюсь на спинку дивана и снова вливаюсь в общие диалоги. Сегодня Хёнджин не делает каких-то активных действий, и в целом, не очень энергично общается со мной. Конечно же, я не могу удержаться и поддаться его тишине, к тому же внутренний демон уже победил, хотя и понимаю, что это лучший вариант в моём случае. В Корее начало осени. Деревья уже приобрели желтоватый оттенок и периодически сбрасывают с себя не нужный груз. Следующее место по расписанию – радио. Я сел около окна и смотрел на проходящих мимо людей. В такую погоду часто контрастирует одежда людей. Кто-то одевается чуть теплее, так как ветер иногда пробирает, кто-то же не торопится выходить из лёгкой одежки. Перевожу своё внимание на того, кто уселся рядом со мной, это оказывается Хёнджин. Он не обращает никакого внимания, а я могу исподтишка более внимательно его разглядеть. Сегодня Джинни в дырявых джинсах и видно его худощавые ноги. Кофта тоже вся в порезах, для того чтобы открыть самые красивые участки его тела. Я долго буравлю взглядом одежду, соображая, а зачем она нужна, если она не прикрывает совершенно ничего. Долго держать себя в руках не выходит и я бездумно касаюсь холодной, из-за кондиционера, рукой горячей ноги. - Что ты делаешь, Мин? – он выглядит серьезным, меня это больше забавляет, а сердце колотиться как бешенное. - Руку грею. Я скольжу рукой вверх, поглаживая тонкую и чувствительную кожу, Хёнджин жмуриться и облизывает пухлые губы. Смотреть на его лицо с этого ракурса одно удовольствие: чуть подрагивающие ресницы, родинка под глазом, розовые пухлые губы, и язык, который то и дело по ним скользит. Резко выдыхаю от накатившего наслаждения и отрываю руку от ноги, но она снова резко оказывается на прежнем месте, скользит. Кисть Хёнджина, накрывшая мою руку, дрожит, его длинные фаланги чуть заметно сжимаются. Внешний вид, вся ситуация в целом, рождает во мне желание, животное и похотливое. - Если ты не отпустишь мою руку, я не смогу остановиться, - я говорю достаточно низко и тихо. Уверен, что, если бы сейчас старший посмотрел в мои глаза, он бы ужаснулся, насколько отвратительный танец отплясывают черти в моём омуте. Но, вопреки моему предупреждению, Хёнджин только сильнее сжимает мою руку, руководит ей как ему вздумается. Я же наблюдаю за этим, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть атмосферу. Это уже не фансервис, игра как-то случайно перешла границы допустимого. Старший словно зримый ведущий тянет меня за собой вверх, я же поддаюсь его порыву, словно слепой ведомый. Ловлю себя на мысли, что мои губы плотно сжаты в ниточку, а дыхание сбивается, когда моя же собственная рука накрывает его пах. Всё это выглядит как чёрно-белое кино. Я нахожусь в прострации и чувствую, как под тканью плоть начинает твердеть. Никто из группы не обращает на нас внимания, хотя наши вздохи очень слышны. Парень чуть приоткрывает глаза, смотрит на меня сбоку и неожиданно улыбается. - Я хочу тебя, Ким Сынмин, - он, словно в замедленной съёмке, наклоняется ко мне и целует своими пухлыми губами. От удовольствия я стону, и открыв глаза осознаю, что на меня смотрят все мемберы группы как-то удивленно. Мы приехали на радио. Испуганно сглатываю слюни, вытирая уголки губ тыльной стороной руки и смеюсь. - Торт приснился, - отшучиваюсь я, пониже оттягивая и без того длинную и широкую кофту. Когда всё внимание уходит с моей скромной персоны, я прикрываю глаза, сгорая со стыда. Черт возьми, Ким Сынмин, тебе снится твой друг, коллега, в мокрых снах. Ты нормальный вообще? Догоняю остальных ребят. После автобусного сна мне стремно смотреть в глаза Хёнджину, поэтому делаю вид, что я не обращаю внимание на его косые взгляды. Работа на радио проходит спокойно, без показухи, может быть, потому что сильных объективов камер нет и притворяться не надо. Банчан, чувствуя моё внутреннее состояние после вчерашнего разговора без слов поддерживает меня, то и дело обнимая или просто как-то касаясь. Под его защитой мне становиться спокойнее и кажется, что проблемы, которые окружают меня на самом деле не существуют. Хёнджину эти прикосновения не нравятся, я чувствую его всеми фибрами своей души. Эти взгляды, сжатые челюсти, и руки, которые не могут найти себе место, гоняя по фаланге кольцо. Все его действия говорят сами за себя. Он не доволен. Теперь, после эфира, в сторону отводят меня. Резко, грубо, беспрекословно вжимают в стену, и дышат ядом прямо в шею. - Тебе нравится Банчан? - Что? – я действительно удивлен вопросу, потому ожидал услышать точно не это. - Я видел, вы вчера с ним целовались в главной комнате. От этой фразы мне и подавно становится смешно. Так вот почему он избегал сегодня встречи со мной, и так сильно злился. - Это не так. Он просто обнял меня в знак поддержки, - я сам даже не понимаю зачем я перед ним оправдываюсь, ведь сделал это действие вчера я нарочно. – Хён, а почему ты в таком бешенстве? Я что, тебе нравлюсь? Прижатый к стене, совершенно в невыгодном положении, я усмехаюсь в лицо старшему, складывая руки на груди. Он чуть ли не дышит огнём, но из-за моего едкого замечания вдруг отстраняется и отступает от меня на несколько шагов. А я всё еще жду ответа, который так и не последовал дальше, потому что парень развернулся и покинул место сражения. Эх, милый хён, а ведь счёт то уже сбился и давно в мою сторону. По расписанию у нас оставалась только тренировка, куда мы и поехали со всеми участниками. Менеджер по пути долго отчитывал меня, что я долго собирался, я же крыл тем, что просто задержался в туалете. Ага, а как же, лучше бы я там был. Физическая активность помогает избавиться от назойливых мыслей, но, к сожалению, время не резиновое. И вот всё подходит к концу. Решаю для себя, что останусь дальше в компании и порепетирую более усердно, другие же участники с веселым улюлюканием исчезают из горизонта моего поля видимости и слышимости. Когда я танцую все мысли отходят на второй план. Есть только ритм, пластика и зеркало. Мне нравится смотреть на себя, когда я двигаюсь. В такие моменты мне кажется, что даже я могу быть неотразимым как Хёнджин. Тут же останавливаюсь и отплевываюсь от своих мыслей. Да что же за дела?! Далее тренировка не задалась, поэтому отдышавшись немного, возвращаюсь в общежитие. В помещении тишина. Ребята, скорее всего разошлись по своим комнатам, или разъехались, так как нам пообещали завтра выходной, поэтому я, не обращая ни на что внимание первым делом иду в душ. Задумываюсь о графике и следующем туре нашей группы, и совершенно не замечаю, что свет в ванной включен и льется вода, а когда до меня это доходит, то уже очень поздно. Прозрачная душевая кабинка запотела, поэтому скрывает некоторые картины от моего взгляда, но воображение справляется с этим замечательно, всё дорисовывая. Я застываю на месте как вкопанный и смотрю, как вода стекает по лицу Хёнджина, нежно гладит его струйками и скатывается вниз, исчезая в серебристом кольце. - Хочу быть водой. Где-то в глубине подсознания я прямо сейчас избиваю себя до кровоподтеков, но реальность не изменить, ведь я случайно сказал свои мысли вслух, и привлек внимание старшего. Хёнджин устало переводит взгляд на меня. Смотрю прямо ему в глаза, боясь опуститься ниже, но сдвинуться с места не могу, потому что тело перестало в одночастье слушаться. Наши гляделки продолжаются еще некоторое время, до тех пор, пока старший не открывает дверь душевой кабины. В этот момент ко мне, кажется, приходит осознание, и я, развернувшись, весь пунцовый от увиденной картины, пытаюсь сбежать. Но мои попытки остаются безуспешными, так как Хёнджин хватает меня за шиворот футболки и буквально закидывает в душевую кабину. Я забываю, как дышать, потому что нахожусь около разгоряченного старшего под струёй горячей воды. В этот момент даже не знаю, кто горячее, капли, которые вмиг мочат мою одежду, или молодой человек, прижимающий меня к стене. Нет, не так. Голый молодой человек, в которого я влюблен, прижимающий меня к стене. Его взгляд жестокий, пронизывающий, точно знающий, что он хочет от меня. Мой же потерянный. Шутки закончились. Губы Хёнджина накрывают мои и я, на секунду, сомневаюсь, не сон ли это снова. Но вся окружающая меня действительность твердит о том, что происходящее реально. Наши языки переплетаются также стремительно, как повышается популярность нашей группы во время фансервисов. Он ведёт, полностью забирая инициативу себе. До меня же медленно доходит, что вообще происходит. Когда его губы спускаются ниже, на шею, ноги перестают меня держать, и я благодарю стену за то, что она существует в этот момент. Намокшая ткань начинает мешать, и я стягиваю футболку с себя, давая Хёнджину больше пространства для разврата. Хотя и сам уже к этому времени оставляю яркие метки на его теле. Мне нравится целоваться с ним под струёй, бьющей сверху, глаза застилает пелена, не дающая взглянуть на происходящее и ужаснуться, и помогает отдаться моменту полностью. Я и сам не замечаю, как оказываюсь голым перед старшим на коленях. Пространства мало для нас двоих, но мы находимся слишком близко друг другу. Во всех своих эротических мечтах я даже не мог представить, что буду делать когда-нибудь минет своему товарищу в группе. Хотя именно сейчас рассудок полностью помутился, отдавая нас жаркому и пылкому безумию. Стрелки часов делают еще не один круг, пока мы развратно изучаем тела друг друга в душе. Засыпаем мы лишь под утро, мокрые, всклокоченные, но довольные. В обнимку на кровати Хёнджина, не стесняясь своей наготы и не боясь быть застуканными, так как Хан уехал домой, и в общежитии ночевать не планирует. Перед сном, я на секунду задумываюсь, что же нас ждёт утром, но быстро отгоняю все мысли, позволяя насладиться моментом, без лишней суеты и паники.