Оседая звёздной пылью на обсидиане

      Чжунли – дракон. И то, что это далеко не просто слова, Итер усвоил достаточно быстро.       Не то чтобы это доставляет какие-то проблемы, скорее, пришлось какое-то время привыкать, потому что чаще всего драконистость проявляется в стремлении защищать и оберегать. Возможно, чуть более рьяно, чем требуется в случае Итера. Итер вообще отвык от того, что хоть кому-то, кроме Люмин, есть до него дело, и неожиданные чуткость и забота со стороны Чжунли иногда кажутся чем-то практически странным. Создаётся ощущение, что ему физически необходимо что-то холить и лелеять, и поскольку Лиюэ теперь самостоятельный, пришла очередь Итера.       Впрочем, он совсем не против.       С Чжунли очень спокойно и комфортно. Даже выстроившаяся стена условностей не мешает им обоим получать удовольствие от отношений и близости. Да, возможно, когда-нибудь позже им и вовсе придётся сойтись в противостоянии, оказаться по разные стороны баррикад, но они оба уже достаточно взрослые, чтобы уметь отделять будущее и прошлое от настоящего.       Очень, стоит признать, приятного настоящего.       Итеру безумно нравится появляться на пороге Чжунли после нескольких длинных дней боёв и поручений и буквально падать в чужие умелые руки.       Когда доходит до более интимной близости, драконистость Чжунли принимает новые обороты: ему очень хочется подмять Итера под себя и любить долго и чувственно. Иногда это совпадает с настроениями Итера: он блаженно плавится под ласковыми касаниями, льнёт ближе, горячо целует и весьма откровенно стонет в такт выверенным толчкам. Он любуется проступающими на скулах чешуйками, утопает в блестящих жидким золотом глазах, цепляется за сильные плечи, покрытые прочной чешуёй. Отдаётся весь и без остатка. Потому что ему нравится, когда Чжунли доволен и улыбается. Потому что ему нравится быть любимым.       Но иногда хочется… разнообразия. Лицо Чжунли, когда Итер в первый раз абсолютно однозначно оказался сверху, уверенно прижимая того к кровати, надо было видеть. Первые несколько минут драконье нутро явно протестовало против такой раскладки, но в Итере уже взыграл азарт: он поставил себе цель доставить такое удовольствие, чтобы Чжунли ещё не раз и не два просил повторить. Итер ласкал и целовал, вновь любуясь проступившей на скулах вязью драконьих чешуек, уверенно и нежно демонстрировал, что также может не только принимать, но и давать.       И Чжунли этот урок пришёлся весьма по душе.       Когда Чжунли даёт волю своей драконьей сущности, за ним очень интересно наблюдать. Как минимум, это признак того, что он расслаблен: на людях ни одна чешуйка не появляется на светлой коже, что уж говорить о хвосте и рогах. Поэтому Итер практически гордится тем, что рядом с ним Чжунли спокойно проявляет свою сущность. Словом, переходная форма Чжунли доставляет массу удовольствия: как эмоционального – оказывается, довольно приятно просыпаться, будучи обвитым за талию или ногу хвостом, – так и физического – череда непозволительно роскошных пупырышек на драконьем члене практически доводит Итера до слёз.       Впрочем, заниматься сексом с драконистым Чжунли настолько же приятно, как и просто лениво валяться по утрам в кровати, притираясь щекой к бархатным рогам и заплетая из тёмных волос косу, и ощущать грудью его тёплое дыхание, а боками – ласковые поглаживания.