Оседая звёздной пылью на обсидиане

      Итер открывает дверь и тут же щурится на жаркое солнце: в Сумеру оно всё-таки куда более беспощадное, чем в Лиюэ.       – Что у нас там дальше? – уточняет он у вышедшего следом Чжунли. Тот сверяется со списком.       – Фрукт харра, – хмурится он, а Итер оглядывается: в Караван-рибате они росли, вроде как, на входе, со стороны леса. Если, конечно, Итеру не изменяет память. Он пожимает плечами и делает шаг:       – Пойдём проверим ближе к ле…       – Эй! Ты! Именем Академии, стоять! – вдруг доносится откуда-то сбоку, но Чжунли срабатывает оперативнее: хватает Итера за локоть и утаскивает за угол.       Где-то на периферии зрения блестят копья Пустынников, но они явно не в курсе, что Итера уже не ищут. Чжунли делает лёгкий пасс рукой, наверняка что-то колдуя прямо на ходу, но времени посмотреть на результат нет: он в несколько бесшумных слитных движений открывает какую-то дверь слева, заходит, но вдруг спотыкается и с грохотом валится на пол. Итер жмурится – его утягивают вниз и он тоже падает, приземляясь, к счастью или сожалению, на Чжунли.       Дверь с тихим щелчком захлопывается, к их везению, сама. Итер распахивает глаза и упирается взглядом в светящиеся янтарные радужки в тусклом тёплом свете. До него доходит через секунду: в помещении нет света, и единственными источниками освещения сейчас являются вставки на его одежде. Глаза же Чжунли природно подсвечиваются, если он того хочет или применяет магию.       Однако вопрос освещения волнует сейчас не в первую очередь: Итер и Чжунли замирают, вслушиваясь в шаги за дверью. Они столько шума наделали, пока падали, и надежда остаётся только на то, что наколдовал Чжунли. Шаги приближаются, приближаются, ненадолго задерживаются рядом и вдруг отдаляются. Только после этого Итер поудобнее упирается предплечьями в пол по обе стороны от готовы Чжунли: он чуть ли не лежит на его животе.       – Похоже, меня всё ещё ищут, – шепчет Итер практически в губы. Чжунли тем временем закатывает рукава и покрывает предплечья чешуёй: янтарные чешуйки начинают светиться, добавляя ещё освещения.       – Не страшно. Мне вот очень нравится так прятаться, – довольно улыбается Чжунли и вдруг мягко сжимает бёдра и вскидывает таз, тем самым слегка сдвигает Итера ниже. И по сытому прищуру Итер понимает: это движение значило именно то, о чём он подумал.       – Чжунли, у нас тут есть дело, вообще-то, – урчит Итер, когда Чжунли вполне однозначно скользит ладонями по ягодицам и пристраивает руки на оголённых боках.       – Ну хотя бы поцелуй меня, раз уж нам повезло оказаться в такой интимной обстановке, – горячо выдыхает Чжунли, и кто такой Итер, чтобы отказаться – он тут же приникает к губам, вплетая пальцы в тёмные волосы.       Наверное, они действительно могут позволить себе немного… притаиться, пока Пустынники не успокоятся. Пусть Итер и чутко вслушивается, он увлекается: переходит поцелуями на щеку, скулу, затем – ниже к челюсти, на шею. Он легонько прикусывает кадык и Чжунли с тихим стоном запрокидывает и отворачивает голову, подставляя шею.       Итер слегка смещается, больше укладываясь на Чжунли и подставляясь под его поглаживания, чтобы одной рукой начать ослаблять узел на галстуке. И зачем только Чжунли постоянно застёгивает все-все пуговицы на рубашке, прячет свою чудесную шею, свои роскошные ключицы?..       Раскрутившийся весьма пошлый вихрь мыслей и очередной поцелуй вдруг прерывает тихий смешок. Затем ещё один. И ещё. А потом Чжунли начинает тихо смеяться и отнимает одну руку от бока.       – Что смешного? – непонимающе спрашивает Итер, поднимаясь на локтях. Чжунли вдруг стал бояться щекотки? Итер в чём-то накосячил? Что? Что не так?       – Кажется, мы оказались на складе таверны, – посмеиваясь, говорит Чжунли, и Итер следит за его взглядом: сантиметрах в двадцати от них лежит мешок, из которого выкатились несколько фруктов. И даже в тусклом свете вставок одежды и чешуек прекрасно видно, что это как раз-таки фрукты харра.       С шумным вздохом Итер роняет голову, утыкаясь носом в чужую зацелованную шею. Нет, видимо, в жизни счастья. С другой стороны, быстрее соберут ингредиенты. Итер коротко целует напоследок, садится, выпрямляя спину, поправляет галстук, возвращая Чжунли приличный вид – глаза почти привыкли к темноте. Теперь действительно становится видно: вокруг стоят бочки, ящики, бутылки, мешки. Они и впрямь на складе таверны Караван-рибата.       – Ладно, пойдём тогда поскорее всё доделаем, – вздыхает Итер, мягко похлопывая Чжунли по груди, пока он прячет в подпространстве фрукты харра. – А потом продолжим, – заговорщически прищуривается Итер, когда они пересекаются взглядами.       Чжунли согласно кивает, и они поднимаются. Ещё раз прислушиваются: кажется, преследователи всё ещё далеко. Значит, им удастся быстро и незаметно уйти.       – Готов побегать, если что? – беззаботно интересуется Итер, картинно стряхивая с плеч Чжунли несуществующие пылинки.       – Если придётся, то куда уж денусь? – пожимает плечами Чжунли, мягко кивает, выражая готовность, и Итер открывает дверь.