Мой

      Рано утром кто-то затарабанил в дверь. Я начал будить Нэгуро. Тот никак не хотел просыпаться.       — Давай, Нэгуро, вставай. Кто-то пришёл. Ты слышишь? — торопил я. Наконец он что-то пробубнил сквозь сон. — Я пойду спрячусь.       Я схватил одежду и ушёл в ванную. Через тонкую дверь все было слышно. Пришёл Юкио. «Козёл!»       — Такеши у тебя? — начал он с допроса.       — С чего ты взял? Я один, — лениво ответил Нэгуро.       — Он сегодня не ночевал в комнате, — суетливо продолжил Юкио.       — Ну, он, наверное, по девчонкам пошёл. Скоро вернётся. Может уже там. Проверь, — всё так же незаинтересованно отговаривался Нэгуро.       — Ты ведь мне не врёшь? — с подозрением спросил старший. — Не делай глупостей, этот сопляк только навредит тебе.       — О, Юкио, ты чересчур заботишься. Но я уже большой мальчик. И вообще, у меня голова раскалывается. Иди уже давай.       — Ты что, пил вчера? Один?       — А что? — беззаботно отвечает Нэгуро. — И такое бывает. Настроение было плохое. Тебя уже первокурсники ждут. А мне надо принять душ и к своим идти.       Юкио всё-таки ушёл, видимо, поняв, что Нэгуро не собирается раскалываться. Я оделся и вышел в комнату. Нэгуро в халате лежал на кровати.       — Тебя уже потеряли. Тебе надо идти, — вяло проговорил он, улыбаясь при этом как под кайфом.       — Да, я и так уже побежал.       — Стой, а поцеловать? — он вытянул губы вперёд.       — Да пошёл ты, мне некогда.        Я выскочил из комнаты. Все уже собрались перед общагой. Юкио стоял перед ними. Я подбежал и спрятался в задних рядах.       — Сегодня мы отправимся на лодочную станцию. Там вам расскажут и покажут надводные постройки и их особенности. Взамен вы поможете починить некоторые судна. И сможете покататься на лодках. — В толпе раздался одобрительный гул. — Ещё одно: за нарушения установленных правил я наказываю Такеши Ямада. — Юкио пробрался ко мне сквозь толпу. — Ты останешься в комнате, без права покидать её, пока мы не вернёмся. Можешь отправляться.       Я молча пошёл в комнату. Всё равно я хотел выспаться. Не успел я закрыть дверь, как за мной следом влетел Юкио. Он с размаху ударил меня в челюсть, и я полетел кубарем на пол. Это, видимо, в рамках воспитательной работы было.       — Ты что творишь, сопляк? Ведь ты был у Нэгуро. Зачем ты его подставляешь?       — Не понимаю, о чём ты? Я был у девчонки. Извини, имя сказать не могу. Сам понимаешь, — я попытался встать, но он снова меня оттолкнул.       — Ты что, совсем придурок? Что будет, если о вас узнают? Вся его карьера… нет, жизнь, пойдёт под откос. Оставь его в покое.       — О нас никто не знает. И если ты не будешь раскрывать рта, всё будет тихо. Ведь ты его друг и не допустишь этого. Правда?       — Такой человек, как Нэгуро, никогда не останется без внимания. Ты что, совсем дурак?       — Нет, это ты мудак, — воскликнул я и вскочил. — Что ты ко мне пристал? Ревнуешь его? У тебя не получилось и ты бесишься?       — Засранец, — он опять меня ударил. — За Нэгуро следит его семья и пресса.Ты всё ещё думаешь, что о вас никто не узнает? В один момент фото ваших оргий будет выставлено в интернет. Эти репортёришки на всё пойдут ради сенсации. Не нужно относиться к этому легкомысленно. Нэгуро всё равно не будет с тобой долго. У него есть Мэй.       — Он никогда на ней не женится, — я беззаботно махнул рукой и поводил челюстью.       — Почему? Потому что он тебе так сказал? Он уже многим это говорил. Ты у него не первый. Но он всегда оставался с ней. Ты знаешь, что их отцы ведут совместный бизнес? Если Нэгуро женится на ней, он будет единственным наследником всего. Если же нет, то его брат приберёт всё к рукам, а его самого выкинет. Как ты думаешь, что выбирет Нэгуро?       — Убирайся, я не собираюсь слушать твою чушь. — Злость пробралась в мозг и разогнала кровь. — Я сам поговорю с Нэгуро.       Юкио остановился у входа.       — Нэгуро быстро забывал своих партнёрш, и ты не исключением будешь.       Надо признать, он посеял во мне зерно сомнения. Но я просто поговорю сам с Нэгуро. Вечером ему позвоню, и он мне всё объяснит.       Группа приехала только поздно вечером. Когда все разошлись по комнатам, я тихонько выскользнул из комнаты, чтобы меня никто не заметил.       — Куда ты направился? — Юкио сидел на крыльце. — Это запрещено.       — Я… Вышел подышать… Целый день в…       — Нэгуро нет здесь, — перебил он мои глупые оправдания.       — Что? А. А где он?       — Как же так? Я знаю, а ты нет? Неужели он тебе не сказал? — с бесячей ухмылкой споосил старший. — Позвони ему и узнаешь.       — Мне всё равно, — беззаботно ответил я, так как не мог сказать, что Нэгуро не отвечает на мои звонки.       — Это хорошо, потому что завтра объявят о его помолвке с Мэй. Сегодня его вызвал отец к себе. Похоже, он тебя кинул.       — Этого не может быть, — сомнительно прошептал я, моё сердце сжалось, а весь покер фейс разбился.       — Скоро ты сам всё узнаешь. Только не лезь в это дело.       Юкио ушёл, а я остался в раздумьях.        «Неужели это правда? Нэгуро не может со мной так поступить. Я не верю этому Юкио. Завтра мы вернёмся домой и там всё выяснится».       По возвращении я позвонил Нацуми и договорился о встрече. Нэгуро всё так же игнорировал мои звонки и сообщения. Поэтому я решил хоть с Нацуми объясниться.       — Я хочу с тобой серьёзно поговорить, — стянуто начал я разговор.       — Да, конечно, я слушаю. Надеюсь, разговор будет приятным? — она со мной заигрывала, ещё не подозревая о чём будет речь.       — Знаешь, тогда в оранжерее… когда мы целовались… — слова как-то тяжело давались, хотя для этого ведь не нужно было рельсы перетаскивать, просто даже воздуха не хватало, чтобы их произнести. — Я не почувствовал к тебе ничего. Я имею ввиду, как к девушке.       — Ну, это не страшно. Скорее всего, я просто поторопилась. Я могу подождать, скоро ты привыкнешь, — непринуждённо дёрнула бровями девушка.       — Нет, Нацуми, это не так. Ты только не обижайся и не принимай это близко к сердцу. Ты мне нравишься, но только как друг… В общем, я люблю другого человека.       — Что? Кто она? — Нацуми занервничала и закусила нижнюю губку.       — Я не могу тебе сказать, извини. Думаю, нам не стоит больше встречаться.       — Ты уверен, что ты любишь её? Как давно?       — Я только недавно это понял. Если хочешь, брось ты меня. Если будут спрашивать, я подтвержу это.       Она поникла, опустила взгляд, мне стало так жаль её, чисто женская солидарность.       — Если я не могу быть с тобой как твоя девушка, тогда можно я останусь твоим другом? — тоскливо спросила она.       — Конечно! Ты просто замечательный друг, — воскликнул я в ответ. Нацуми подняла глаза и печально улыбнулась. — Хочешь, я куплю тебе мороженое?       Ну вот, как хорошо всё разрешилось. Правда, только для меня. Я больше переживал. Так же и с Нэгуро всё разрешится.       Я позвонил Таканори и Аканиси и позвал их вместе сходить в кино.       — Аканиси, у меня кое-что есть для тебя.       Я достал телефон. Нэгуро сдержал обещание и сбросил мне запись своей песни. Но я всё время забывал про Аканиси. Он чуть не завизжал от радости.       — Что там? Что такое? — Нацуми тоже пыталась заглянуть в телефон Аканиси.       — Ты достал мне её? Это самая новая песня Нэгуро, и я в числе первых, кто её слышали, — расширив свои японские глаза, воскликнул Аканиси. — Это просто кайфово.       — Мне пришлось дорого за неё заплатить, так что береги её. Ни в коем случае не скидывай в интернет.       — Я тоже себе хочу. Включи послушать, Аканиси, — простонала Нацуми.       — Я тебе не сброшу, но включаю.       Когда песня заиграла, я вспомнил как Нэгуро её пел. Он пел её для меня. Смотрел только на меня. «Где же ты сейчас, Нэгуро?»       Завтра в универе, я обязательно всё выспрошу. Пусть только попробует не ответить.       Утром за мной никто не приехал и не позвонил. И вообще, Нэгуро так и не пришёл на занятия. Это было уже странно. Если его не будет и на следующий день, придётся спросить у Юкио.       Вечером по телевизору объявили о помолвке Нэгуро и Мэй. Меня как громом ударило. Прошныряв по интернету, я понял, что это не фейк. Что это такое? Неужели Юкио был прав? Нэгуро бросил меня?       Всё-таки я выловил этого хмыря в универе.       — Ты знаешь, где Нэгуро? — спросил я резко.       — Ты уже слышал новости? — он ответил вопросом на вопрос, прекрасно понимая, что так и есть.       — Да, так ты его видел? — повторился уже громче.       — Да, вчера он сам позвонил мне. Он попросил передать, чтобы ты больше не звонил ему. Ты надоел уже, — с наслаждением пропел Юкио. Несомненно ему нравилось это сообщать мне и видеть в ответ мою страдальную моську.       — Этого не может быть, — уже тише добавил я. Как будто я ожидал другого ответа. Какого? Что в новостях врут, а Нэгуро ждёт не дождётся меня в гости?       — Ты опять мне не веришь, придурок? Разве не понятно? Он не хочет тебя видеть. Больше к нему не лезь. Видимо, твоя задница не такая уж и распрекрасная. Его какое-то время не будет на занятиях, так что не ищи его. — Юкио прошёл мимо, намеренно задев меня своим плечом. Показной жест унижения.       «Этого не может быть». Снова и снова повторял я эти слова. Никак не мог поверить в происходящее. Но Нэгуро не отвечает на звонки, а по телевизору подтвердили слова Юкио.       «Как же так? Он бросил меня? Ради Мэй или ради наследства? Хотя какая мне разница?»        Я прижал руку к сердцу. Оно так болело и давило на лёгкие.       «Зачем Нэгуро так сделал? Зачем были все эти слова? Он просто хотел добиться своего любым путём? Чего своего? Поиметь меня? Он избалованный извращенец. Нэгуро, будь ты проклят. Я ненавижу тебя, твоё тело и слова. Возможно, это из-за последней ночи. Я сделал ему больно и неприятно. Но утром он был нормальным. Почему тогда он общается с Юкио, а со мной нет? Он скоро женится, и я ему не нужен. Ну что ж. Больше не звонить? Хорошо, как скажете. Больше не искать? Отлично, не больно то и хотелось. Я не буду бегать за ним щенком. Его не будет какое-то время? Мне как раз надо подтягивать учёбу».       Я злился. Это казалось мне лучшим решением, чем просто ходить страдать от брошенности. Я всё равно ничего не смогу поменять, так хоть выйти из этой ситуации с высоко поднятой головой стоило. Моя память надолго зафиксирует в себе это предательство.       Возвращаясь после занятий домой, я заметил, что за мной едет тихонько какая-то машина. Она не обгоняла, не сворачивала и очень долго меня преследовала. Когда я вошёл во двор, машина просто проехала дальше. Кажется, я ошибся, наверное, это какие-то туристы заблудились.       На следующий день я увидел эту же машину около универа и решил узнать кто это. Но когда отправился к ней, она уехала. Что происходит? Что за игры?       После занятий я задержался в библиотеке. Моя учёба ни к чёрту не годна. Оценки совсем упали. Мне придётся долго в библиотеке сидеть. Да и так я пытался отвлечься от мыслей о Нэгуро, которые вот никак не давали покоя. Этот предатель до сих пор не появлялся в универе.       Домой я вернулся уже затемно. Когда подошёл к воротам, ко мне подъехала всё та же машина.                   Переднее стекло со стороны пассажира опустилось. Там сидел мужик в чёрной униформе телохранителя.       — Садись в машину. Мой господин хочет с тобой поговорить.       — Да щас же, — огрызнулся я на приветствие мужика. Несмотря на такую странную ситуацию, во мне не было страха. — Кто вас послал? Нэгуро? Не отпирайтесь. Я вижу герб их семьи на вашей машине. Передайте ему, чтобы шёл прямо в на хер. Я не собираюсь с ним говорить.       Из машины вышел еще один «человек в чёрном» и открыл передо мной двери.       — Я же сказал, что никуда не поеду, придурки. — Я уверенно развернулся, чтобы зайти во двор, но второй чёрный схватил меня за шиворот и запихнул в машину. Там сидел ещё и третий чёрный.       — В чём дело? Что вы творите? Отпустите меня, — вот тут я уже испугался. Я сидел зажатым между вторым и третьим громилами. Первый повернулся с переднего сиденья и посмотрел на меня. Он что-то передал второму и тот воткнул мне в шею… шприц — Блять, больно же. Что это?       В панике я задёргался в попытках выбраться, но эти громилы были больше меня. Голова начала кружиться. Я закричал, зовя на помощь, в надежде, что кто-нибудь на улице услышит. Третий чёрный заткнул мне рот ладонью и вжал в спинку сиденья. Машина закрутилась перед глазами, ноги и руки потяжелели. Глаза сами закрывались, и я отрубился.       Я очнулся в какой-то тёмной, пустой, грязной комнате, не мог пошевелить руками. Они были связаны за спиной. Ноги тоже скрутили веревками на шиколотках.       «Зачем такие меры принимать? Нэгуро, мать твою, ты ответишь мне за это».       Из соседней комнаты сочился свет.       — Эээй, есть кто нибудь? — крикнул я. — Я уже очнулся. Вы слышите меня? Я поговорю с ним. Только давайте быстрее, я уже замёрз.       — Чёрт, вы слышите меня? Мне нужно в туалет. Здесь очень холодно. У меня всё тело затекло.       — Да вы люди вообще или как? Разве так можно с живым человеком поступать?       Я кричал, ругался, просил всю ночь, но никто не отвечал. Дико болела голова, верёвки впивались в тело, мне было холодно и я хотел в туалет. Вот так ночка. Это что, Нэгуро решил отомстить мне за ту ночь? Жесть.       Утром зашёл один из чёрных.       — Ооо, ну наконец-то. Где вы были, черт возьми? Мне нужно в туалет.       Он развязал мне ноги и поднял с пола. Но, так как ноги онемели, ему пришлось просто тащить меня на себе. Мы пришли в какой-то грязный общественный туалет.       — Эй, а руки развязать? — я показал ему на свои запястья.       — Как хочешь, так и изгибайся, можешь прямо в штаны, но руки я тебе не развяжу.       «Вот засада. Что же мне делать?» Извращаясь всяко разно, кое-как вытянув руки максимально вперёд, а штаны повернув, максимально назад, я всё-таки расстегнул ширинку и справил нужду. Обмочил при этом штаны и туфли.       — Вот ты, урод чёрный. Это всё ты виноват, — ворчал я. Такое обращение уже бесило до умопомрачения.       Он привёл меня в пустой гараж и посадил на одиноко стоящий стул. Пришли остальные «люди в чёрном». Один поставил передо мной камеру на штативе и лампу, она светила прямо в глаза.       — Вот блять? Какого чёрта? Что вы собираетесь делать? — спросил я прищуриваясь, но эти чёрные были совсем не из болтливых. — Это уже далеко зашло.       В гараж въехала машина. Я думал, что это Нэгуро, но из машины вышел незнакомый мужчина. Его они назвали господином.       «Так это что? Разве не проделки Нэгуро? Кто он?»       — Всё готово, можно снимать, — чёрный отчитался перед господином.       — Что вы собрались снимать? Надеюсь, не порнуху? Вы ведь не можете быть извращенцами? — с надеждой спросил я, начиная ещё больше паниковать. Отсутствие Нэгуро в этом безумии делало всё серьёзным.       Один чёрный включил камеру и подошёл ко мне. Он со всего размаху вмазал мне по лицу, так, что я чуть со стула не слетел. В глазах потемнело от боли и шока. Изо рта хлынула кровь. Кажется, он мне зуб сломал. Я выплюнул кровь и осколки, проверил языком остатки в десне.       — Эй, что вы делаете? У меня чуть…       Он снова меня ударил. «Блять, как же он сильно бьёт. Даже ребятки Рэсуке не такие каменные были». Рассекло скулу. По щеке тоже посочилась кровь.       — Хватит, что вам надо? — я захлебывался кровью. На глаза выступили слёзы.       Он ударил меня в живот, прямо под дых. Дыхание резко спёрло. Я закашлялся, стараясь глотнуть воздуха. Кровь изо рта бежала не переставая. Громила снова ударил меня в живот. Кажется, я теряю сознание от боли и не хватки воздуха.       Этот ублюдок, господин, спокойно за всем наблюдал.       — Постой, — брезгливо скривив рот, махнул он рукой амбалу. —Подними его голову, чтобы в камеру видно было.       Черный урод за волосы задрал мне голову. Лампа слепила и без того невидящие глаза. И снова удар по лицу. Я всё-таки слетел со стула и застонал. Чёрный так же, за волосы, меня поднял и бросил обратно на стул. Опять задрал мне голову и опять удар. Большего я не выдержал и отключился.       Очнулся опять в той же грязной комнате, на том же холодном полу. Ноги опять связаны. Все тело болело, во рту ссохлась кровь, губы рассечены ударами. Я не ел уже очень долго, вроде бы. Ничего толком и не соображал.        «Сколько времени прошло? Может, я умер? Нет, тогда не было бы так больно».       Я опять закашлялся и застонал от боли. Я лежал на спине и смотрел в потолок. Бывало и пострашнее и побольнее, и каждый раз я с паникой ожидаю смерти.       «Что я тут делаю? Нэгуро сейчас сказал бы, что я опять вляпался в историю».       В соседней комнате послышалось движение. Этот чёрный опять пришёл.       — Ты очнулся? — рыкнул он.       — Не твое дело, козёл! — я говорил потихоньку, потому что не было сил, но он всё равно услышал.       — Идём, маленький засранец. За козла ты ещё ответишь.       Он опять развязал мне ноги и ему так же пришлось тащить меня на себе.       — Куда мы идём? — медленно спросил я. — Я больше не хочу сниматься. Мне что-то не понравилась ваша порнуха, не встал как-то знаете ли.       — Сейчас узнаешь.       Мы опять пришли в гараж. Но этого господина-придурка там не было. Вскоре подъехала другая машина.       Чёрный открыл двери и посадил меня на заднее сиденье. В машине была… Юта? Какого хера ли, она тут делает?       — О, мой сладкий. Кажется, ты не в завидном положении.       — Что ты тут делаешь? Это твоих рук дело?       — О нет, конечно нет. Скоро тебя отпустят, не волнуйся. Скажи… а это правда, что ты спал с Нэгуро?       — Что? — даже сквозь различную боль я умудрился усмехнуться. —Тебе какое дело?       — Значит, это всё-таки правда, — сделала она глупый вывод из моего неответа.       — Нет. Это не правда.       — Я вижу это по твоему лицу. Значит, ты его сучка. Это интересно. Расскажи, как это у вас было? — она наклонилась поближе. — Страсть, как люблю таких, как ты.       — Эээ, ничего у нас не было, — я отодвинулся к двери. — Ты ошибаешься. Ты не могла бы сказать своим амбалам, чтобы меня развязали и накормили?       — Извини, нет. — Она пододвинулась ещё ближе. Аромат её духов меня окутал. — Ох, у тебя рубашка порвана.       Она просунула руку под рваный воротник рубахи. Её тепло легло мне на грудь и стало опускаться. Она прищипнула мне сосок. Я нервно зашипел. Она спустила руку ниже, на живот. Я сморщился от боли.       — Отстань от меня. Что тебе надо? — так и хотелось плюнуть ей в лицо.       — Ты мне расскажешь? — она шепнула мне на ухо. Рука опустилась ниже, к паху. — Как тебя любил Нэгуро? Он наверняка был сверху. — Она сжала мой член. — Он драл тебя сзади? Ты был на коленях?       — Убери руки, дрянь. Сука недотраханная, — я втиснул ногу между нами и оттолкнул её. — Между нами ничего не было. Если тебе надо ебаться, катись к своему парню…       Она влепила мне пощёчину.       — Как ты смеешь так разговаривать со мной, животное? — она явно разозлилась. — Да ты пожалеешь об этом.       Она вышла из машины.       — Забери его, — дверь открылась и меня вытащили из машины. — И научи, как нужно разговаривать с девушками.       Чёрный ударил меня опять в лицо, и я упал на пол. Он снова поднял меня и ударил в бок.        «Вот, блять, наверное ребра сломал».       — Что-то ты слабоват, — прошипел я, хотя боль была адская. — Каши, что ли, мало ел? Бьёшь, как девчонка, — я плюнул в него кровью. — Мне совсем не больно. — Помотал головой для пущей убедительности слов.       Чёрный снова ударил по рёбрам.       — Этого хватит, — благосклонно остановила его Юта. — А то убьёшь его ненароком. — Чёрный бросил меня на пол. Юта подошла и наклонилась ко мне. — Теперь ты понимаешь, с кем связался?       — Кажется, я понял, — я прокряхтел, как мог. — За всем стоит твой парень. Брат Нэгуро. Верно? Поэтому и ты тут, и машина с гербом. Что вы хотите?       Она поднялась и кивнула чёрному. Он поднял и утащил меня обратно в комнату. Лучше бы он меня убил. Я не мог уже дышать. Он опять связал мне ноги, как будто я мог куда-то сбежать в таком состоянии. Скорее бы всё это закончилось.       Я сидел прислонившись к стене и думал о Нэгуро. «Скорее всего, они чего-то хотят от него. Если я умру, они не смогут ничего получить».       — Эй ты, ублюдок, — я крикнул чёрному пока он не ушёл. — Долго мне ещё здесь сидеть?       — Ты кого ублюдком назвал? — он подошёл и пнул меня по сломаным рёбрам и боль сдавила разум. — Я могу переломать тебе ноги. Они не нужны господину.       — Зачем так долго? У тебя вон пистолет есть, ты можешь просто пристрелить меня. Или слабо? Боишься своего господина? Ведь ты всё равно говнюк. Отсосёшь ему и он успокоится.       — Как только господин с тобой закончит, я обязательно тебя пристрелю. А пока… — он со всей силы наступил мне на лодыжку и стал давить.       Я взвыл от боли. Он снова ударил по ноге и со всей силы давил. Кажется, что-то хрустнуло.       Удовлетворённый моим криком, чёрный ушёл. Лучше бы он всё-таки меня пристрелил.       «Сколько боли может выдержать человек? Почему я не умираю?»       Моё тело тряслось от боли. Я не мог спокойно дышать, только стонал. Боялся даже пошевелиться. Казалось, тут же развалюсь на части.       Потихоньку я впал в забытьё. Я всё видел, но как будто во сне. Сходил с ума, бредил.       Чёрный принёс мне бутылку воды.       — На пей, — мрачно гаркнул он. Я открыл рот. Он поднял её выше и просто вылил на меня воду. Я, сколько успел схватить, столько и глотнул. Вода вперемежку с кровью, почему-то показалась такой вкусной.       Он опять развязал мне ноги, теребя больную, и опять потащил куда-то.       Как мог, я допрыгал до гаража. Там был этот братец. Он стоял с телефоном в руке и с кем-то разговаривал. Подойдя ко мне, он протянул мне телефон.       — Скажи что-нибудь, — приказал он.       — Например, что ты мудак ёбаный, — просвистел я. Он отдёрнул руку и продолжил говорить сам.       — Ты слышал? Узнал его? У тебя осталось мало времени. Если хочешь видеть его живым, сделай как я сказал.             — Это Нэгуро? — я попытался подпрыгнуть к нему. — Нэгуро, это я …— крикнул я изо всех сил.       Но ноги уже не держали и я упал на колени. Чёрный быстро подскочил и ударил меня по голове. Со лба прокладывала себе путь струйка крови, она полезла на глаз, огибая его и продолжая дальше. Я вдруг увидел бездонную темноту и отключился.       Много ли прошло времени, пока я пришёл в себя? Я опять в этой комнате со связанными ногами.       «Нет, этот черный точно дебил. Он сломал мне лодыжку и всё ещё боится, что я сбегу? Он, видимо, родился придурком.       Что сейчас, день или ночь? Удастся ли мне выжить в этой истории? Хотя так хочется сдохнуть. Сразу наступит спокойствие. Пусть даже я попаду в ад. Там хотя бы тело не будет болеть.       Кажется, Такеши, ты зря мне уступил своё тело. Ничего я не смогла для тебя решить».       Снова припёрся этот черный садист. Он не стал меня развязывать, наоборот наклеил скотч на рот. Что-то происходит? Он поднял меня к себе на плечо и понёс в гараж. По всему телу отозвалась дикая боль. Неконтролируемые слёзы потекли из глаз. Я мог только мычать. В гараже стояла машина. Чёрный бросил меня в багажник, только ребра схрустели. Откуда то появились силы рыдать.       Машина тронулась. «Неужели конец близок? Намечается развязка или мы просто меняем место? Скорее бы уже меня убили. Не могу больше терпеть». Слёзы и сопли уже смешались. От каждого толчка машины хотелось взвыть. Рыдания душили, пока были силы. Я проклинал всех и вся.       «Как же устал от этой борьбы. Кто хочет в жизни приключений, подумайте сначала, а хватит ли вам сил их выдержать».       Примерно через час, хотя я не мог адекватно отображать ход времени, машина остановилась. Моя истерика уже прекратилась и я просто трупом валялся в багажнике.       Я прислушался, что делается снаружи, но всё было спокойно. Слышался шум прибоя, из машины вышли и послышалась отъезжающая машина.       «Что? И это всё? Меня бросили здесь подыхать медленной смертью? Он же обещал меня пристрелить».       Я опять начал бредить и впадать в забытьё. Боль во всем теле убивала потихоньку, мучительно. Сердце уже не хотело это тащить на себе. Ещё один удар и ещё… Пусть оно остановится.       Вдруг опять послышался шум машины.       «Кто-то подъехал или это глюки? А может, я уже потерял сознание и это сон?» Кто-то открывает багажник. Солнечный свет вдруг ворвался и больно ослепил меня.       — Такеши, это я.       Нэгуро? Это его голос. Неужели это не сон?       — Ты слышишь меня? — он погладил меня по щеке. Голос такой панически тревожный и в то же время заботливый.       Из-за солнца я никак не мог взглянуть на него. Он аккуратно убрал скотч и приподнял меня.       — Такеши, очнись, ты слышишь меня?       Я собрал все свои силы.       — Где ты был так долго, Нэгуро? — всё равно получился только шёпот. — Придурок, как ты мог меня бросить?       Он прижал меня к себе. Его плечи сотрясались от рыданий.