Стамбульская терапия

До дома они дошли довольно быстро. Раду, которому доверили помидоры и прочую овощебазу, периодически нет-нет, да и посматривал по сторонам, пытаясь прочитать вывески. Буквы на них были вроде бы знакомы, а вот прочитать правильно не получалось. Мехмед, когда слышал такие попытки, иногда ненавязчиво поправлял, но в целом был полностью погружён в какой-то, кажется, довольно серьёзный разговор с Владом, подробностей которого Раду не слышал, да и не особо того хотел. Он успел изрядно запыхаться к тому моменту, как они подошли к дому, но жаловаться не стал: виды аккуратных домиков, деревьев, цветущих непривычно алым, каких-то кустарников, оплетающих подпорки и заборчики, того стоили. Во дворе, растянувшись на плетеном шезлонге, Айше читала какой-то явно молодёжный журнал с яркой обложкой. Из-под средней длины цветастой юбки выглядывали тонкие щиколотки, волосы девочки были распущены и подколоты у уха каким-то большим, словно бархатным, цветком. - Мама дома? - с порога спросил Мехмед. - Ээээй, там, во вселенной «Спайс герлз» меня слышно? - Дома. - Айше кинула на брата короткий взгляд, остальных даже таким не удостоив. Журнал, видимо, был интереснее. - Яков твой звонил. - Он не мой. И что сказал? - Что он мог сказать мне? Хотел поговорить с тобой, я сказала, что тебя нет, он обещал перезвонить позже. - Хорошо. Спасибо. Судя по всему, девушка была не в духе, и Мехмед не стал обременять сестру своим обществом, поманив гостей за собой. - Что с ней такое? - Раду удивлённо обернулся на закрывшуюся дверь. - Может, плохо себя чувствует, может в школе что случилось, не знаю. Захочет, расскажет. - А что за Яков и почему он твой? Мехмед чуть заметно напрягся, но тут же скрыл это, наклонившись, чтобы расшнуровать обувь. - Это мой хороший друг, мы учимся вместе. - А... - Интерес Раду мгновенно пропал, он тоже снял ботинки и с удовольствием пошевелил босыми пальцами по полу. - Это всё на кухню? - Ага. А потом можем продолжить. - Я не откажусь, а вот Раду, наверно, уже хватит. - Влад осторожно погладил брата по голове. - Пожалуй, - на этот раз согласился Мехмед. - И да, я помню, что его надо записать к врачу. Вас обоих на самом деле, потому что на учёбу потребуют медицинскую карточку. Влад хотел было ответить, но тут телефон зазвонил снова. Резкий звук заставил Раду обернуться в поисках его источника, он увидел, как Мехмед снял трубку, нажал какую-то кнопочку, чуть выдвинув штуку, напоминавшую антенну в их приёмнике на кухне, и, прижимая телефон к уху плечом, пошёл на кухню. - Merhaba, güneş! - перешёл он на родной язык, поцеловал мать в щеку и, жестом показав на холодильник, принялся раскладывать продукты. Хозяйка дома, одетая в темное, довольно простое, но очень аккуратное платье с длинными рукавами и фартук поверх него, хлопотала у плиты. Тут же усадив всех троих за стол, она налила им чаю, поставила печенье. - Надеюсь, все будут ужинать? – По-английски она в доме говорила, похоже, как ни странно, лучше всех. - Да, спасибо большое! - Влад потер руки и обхватил ладонями стаканчик с чаем. Стаканчик был необычной формы и очень красиво расписан. Чай пах яблоками. - Hayır, yapamam. Evimde misafirlerim var, - Мехмед кивком поблагодарил мать, явно пытаясь что-то объяснить своему собеседнику. - Evet, uzun süre. Bizimle yaşayacaklar, orada zor bir durum var. На том конце явно что-то ответили, Мехмед чуть закатил глаза. - Lütfen kıskanmana gerek yok. Hiçbir şey değişmedi. Влад притянул к себе тарелку с макаронами и сыром, щедро полил всё это поставленным на стол томатным соусом и взялся за вилку. - Спасибо большое, очень вкусно! - вежливо поблагодарил Раду, принимая свою порцию. - Ben de seni özlüyorum. Yarın görüşürüz, söz veriyorum... Наконец, закончив разговор, Мехмед отнёс телефон на место. - Извини, мам. Прошу прощения, ребят, личное дело. - Да без проблем. Мехмед помолчал. - Может, хотите позвонить отцу? - Я бы не прочь, да. - Влад отпил чай. - Но это не очень безопасно для него. Я не хочу рисковать, мало ли что. Раду, подтверждая слова брата, коротко и резко кивнул. - А есть ещё такие котлеты? - Кебаб? Да, кажется, что-то осталось. - Мать Мехмеда заглянула в холодильник и приподняла крышку на одной из странных сковородок без ручки. - Я могу разогреть для тебя, но они уже вчерашние, так что не уверена, что это будет так же вкусно. Глаза Раду буквально чуть не вылезли на лоб: как это вчерашнее (да хоть воскресное!) мясо может быть невкусным? Влад сдержал изумление лучше: - Если я могу помочь, то мама говорила, что я неплохо готовлю. - Должно быть, ваша мама очень скучает, - мягко заметила женщина и успела увидеть, как Влад отвёл взгляд. Это мимолётное движение сказало ей гораздо больше, чем любые слова. - Мои соболезнования. Я не хотела вас ранить. - Спасибо, - обычно резко отвечавший на такие вещи, Владислав только кивнул и притянул к себе глубокую миску с какими-то совсем крошечными вроде бы пельменями в бульоне. - Можно? - Конечно. - Мехмед, напрягшийся было, взял половник и сам налил гостю бульон. - Вообще, мама у меня виртуоз. Удивительно, как я ещё в штаны влезаю с её изысками! Это называется «угощение для жениха», обычно к помолвке готовят. Чем меньше ушки, тем более ловкие руки у невесты. Лучше мамы в этом районе никто их не готовит. В голосе Мехмеда вдруг зазвучала такая гордость за мать, что спутать это с чем-то другим было совершенно невозможно. Раду тем временем, получив свои вожделенные котлетки, накинулся на них, уделив всё своё внимание тарелке. - А у тебя много друзей? - Иногда хотелось бы поменьше, - Мехмед хохотнул. - У вас тоже быстро появятся. Здесь все друг друга знают, теория этих... - Пяти рукопожатий, да. - Влад отпил чаю. - Именно! О, кстати, сегодня вечером будет футбол, хочешь посмотрим? - А сколько времени вам можно включать телевизор? - Непосредственный Раду тоже потянулся к своей чашке. Над столом повисла немного неловкая тишина, даже Мехмед не мог с первого раза подобрать нужные слова. - Ммм... Конечно, полагаю, в каждой семье есть ограничения того, сколько младшие дети могут смотреть, но законом у нас не установлены нормы, - постарался он ответить максимально деликатно, чтобы не задеть неизвестные ему ещё патриотические чувства братьев (или их отсутствие). Второе выяснилось довольно быстро, потому что Влад тихонько пробормотал: - Ублюдошная Румыния. - Ты не прав, - неожиданно по-взрослому отозвался Раду. - У нас красивая страна. Просто плохие эти... Он закашлялся, глотнув слишком горячего чаю, и напряжённый разговор стих сам собой. - Ты говорил, что можешь помочь маме с готовкой. - Мехмед тоже предпочёл сменить тему. - Может, тогда завтра подежуришь на завтраке? - Без проблем. - Влад краем глаза заметил, что Раду, доев, сам отнёс свою тарелку в раковину и принялся тщательно мыть. - Только покажи мне, как плиту включать, чтоб я тут не сжёг ничего. - Можно я пойду? Я всё вымыл. - Раду не терпелось ещё раз примерить все купленные вещи (он то и дело поглядывал на лежащие в кресле пакеты), но впрямую об этом сказать стеснялся. - Конечно. Найдешь, как дойти? - Вот и потренируюсь. Спасибо тебе ещё раз. - Раду подхватил покупки и вышел из столовой. Но далеко не ушёл. Вчера, от усталости, страха, огромного количества новых впечатлений, он не заметил одной вещи, в которую сейчас и упёрся его взгляд. В гостиной, накрытое сверху красивой кружевной салфеткой и сбоку украшенное небольшой вазочкой, из которой вырастало искусственное дерево из какого-то розового камня, стояло пианино. Великолепное чёрное пианино Бехштейн. Раду видел такое в музыкальной школе, но прикасаться к этому произведению искусства самому ещё не доводилось. Обернувшись, словно опасаясь, что он совершает что-то незаконное, он осторожно поставил шуршащие пакеты на пол, тихонько, стараясь не производить лишнего шума, придвинул стул поближе и, откинув тяжёлую лакированную крышку, положил пальцы на клавиши. Сперва, всё ещё внутренне содрогаясь от опасения быть оттасканным за уши, Раду принялся водить по знакомым нотам лишь кончиками пальцев, едва касаясь, не извлекая ни звука из прекрасного инструмента. Но потом, забывшись, взял полноценное арпеджио. Прекрасная музыка Гершвина, раскрытая вариациями, заставила Раду, наконец, расслабиться, лицо его, еще по-детски, по-мальчишески угловатое, смягчилось, приобретя более взрослые и спокойные черты, Раду прикрыл глаза, просто наслаждаясь ощущением тёплых клавиш под пальцами. И вздрогнул, услышав за спиной медленные тяжёлые аплодисменты. - Гершвин? Раду тут же, снова замкнувшись, резким коротким жестом сложил руки на коленях, задрожал и вскочил, пытаясь придвинуть стул. - Я... Мехмед, я... то есть... извини меня, пожалуйста, я не должен был без разрешения трогать, я больше не буду так, не говори Владу, пожалуйста! Я правда больше не буду, обещаю, только не ругайся, я... - Тшш. - Мехмед шагнул ближе, обнял мальчика за плечи, привлекая к себе. - Что ты. Ну что ты. Никто тебя не ругает, подобного даже в мыслях не было. Если тебе нравится, играй сколько хочешь, я покажу тебе ноты. Хочешь, можем поиграть вместе. Раду, постепенно успокаиваясь, перестал дрожать и, подняв голову, уставился в странные разноцветные глаза снизу вверх, постепенно заулыбавшись. К его побелевшим было губам возвращался прежний розовый оттенок. - А ты умеешь? - Немного. Вот и подтянешь меня в этом вопросе. - Мехмед очень ласково коснулся светлых волос. Кажется, ему самому нравился этот жест. - Поиграешь мне ещё? Что ты знаешь? - На самом деле немного. Гершвина, Скарлатти, совсем чуть-чуть Доницетти, Чайковского и Баха. - Ничего себе немного! - Мехмед отошёл, устроился в кресле и вытянул ноги. Раду только теперь отметил, что они довольно длинные и явно сильные. - Можешь сыграть какой-нибудь вальс? - О, это очень легко! - Раду просиял, снова отодвинул стул и положил руки на клавиши. Раду играл Чайковского, а Мехмед, прикрыв глаза, внимательно слушал, явно наслаждаясь. С непривычки, без постоянных упражнений в музыкальной школе, Раду допустил несколько ошибок, пару раз сбился, но Мехмед оказался благосклонным и чутким слушателем - не перебивал и, даже явно зная мелодию, ни разу не поправил мальчика. Влад, видимо, помогая с уборкой кухни, немного задержался, но примерно через полчаса тоже присоединился к ним. Внизу хлопнула дверь. - О, папа пришёл. Пойдёмте? Не хочу мешать. - Мехмед поднялся, подождав пока гости присоединяться к нему, и повёл их в свою комнату. Комнат вообще-то оказалось три, одна из которых была больше похожа на библиотеку: сдержанные песочные тона, кое-где разбавленные зелёным и тёмно-коричневым, совсем немного мебели. В гостиной - во всяком случае, Раду решил называть её именно так - так и вовсе стоял только один большой диван, пара кресел, низкий столик, магнитофон, телевизор и тумбочка с телефоном. Видимо, самой большой ценностью этого дома было пространство, и Раду это очень нравилось. Открыв тумбочку, Мехмед достал бутылку виски, пару низких бокалов и пару стеклянных бутылочек с колой. Из одной разбавил им с Владом алкоголь, а вторую вручил Раду. - Ты же не откажешься с нами посмотреть? - Я не очень в этом понимаю, но не откажусь. - Раду устроился прямо на ковре, потягивая колу через соломинку и стараясь внимательно следить за происходящим на экране. - Только тут ведь всё на вашем языке, я ничего не пойму. - Я буду переводить. А для вас, между прочим, даже хорошо смотреть телевизор. Так картинка складывается с речью и язык «прилипает» быстрее. - Слышал о таком. - Влад подался вперёд, наблюдая за игроком в чёрно-белой форме. - Куда?! Что ты творишь? Что... Блять, офсайд. - Глупо, - согласился Мехмед. - Но лучше так, чем перелом ноги. - Э, за что карточку, не было ничего! Раду сидел, слушая, как старшие оживлённо обсуждают матч, ругают вратаря, судью и тренеров, а потом, сам не заметив, положил голову на колено Мехмеда. Тот, даже если и удивился, ничего не сказал, только принялся деликатно гладить золотистые волосы мальчика, слегка порой щекоча того за ухом. Влад, если что-то и заметил, не счёл нужным комментировать, оставив все свои соображения при себе. - Кеди, ты спать не хочешь? - Неа. - Раду, вопреки своему ответу, размашисто зевнул. - А что значит «кеди»? - Котёнок. - Ага, точно, он у нас такой. Пищит и брыкается. А ещё щекотки боится. - Ласло! - А что «Ласло»? Ща, смотри. - Влад поймал пятку брата и принялся щекотать. Раду в самом деле тихонько попискивал, вырывался и очень явно старался не задеть брата ногой. - Уф. Ну всё, Ласло, пожалуйста! На удивление, после этой просьбы Влад отпустил его мгновенно. - Мехмед? Что у нас в итоге завтра? - Мне нужно по делам, так что вы с отцом съездите всё же в службу миграции, запишите Раду в школу, а потом я его просил показать вам центр города. - А купаться ещё пойдём? А ты куда? А надолго? - Рэдуц, блин. Это неприлично! - Да ну вот ещё. - Было видно, что если бы Мехмед считал что-то неприличным, то бы сам об этом сказал. - Надо повидаться с друзьями, мы делаем выпускной проект. Ну, если не устанете после прогулки, то пойдём. Раду снова зевнул. Перебрался на диван к Мехмеду, положил голову поудобнее. Владу досталась ненарочно кокетливо протянутая нога. Старший фыркнул, но ничего не сказал. - Смотри, уснёт сейчас. - Пусть спит, - донёсся сквозь дремоту до Раду голос Мехмеда. - Досмотрим матч и отнесу. Проснулся Раду, в самом деле, в своей постели. Это было так странно - думать об этой кровати, этом доме «своя постель». Мальчик долго лежал, размышляя о том, что ему ничего не снилось, - это тоже было удивительно. А ещё кругом было тихо. Так тихо, что он расслышал далёкий шум волн, разбивающихся о берег, гул машин, проносящихся по эстакаде, и голос Мехмеда, который, похоже, был в саду. - Seni neyin şaşırttığını anlamıyorum. Bu adam babamın iyi bir arkadaşıdır, elbette yardım etmeyi kabul etmiştir. - Beni şaşırtmadı. - Голос, который отвечал Мехмеду, тоже был мужским, но более мягким и деликатным что ли. Раду не понимал ни слова, но догадывался, что разговор идёт между ними уже давно и его ухо просто выловило середину. Борясь с собой, мальчик пытался понять, чего же он хочет больше: ещё немного времени провести в постели или встать и посмотреть на говоривших. Ему хотелось увидеть Мехмеда и пожелать хорошего дня, но, в то же время, вмешиваться в беседу, которая явно его не касалась, было невоспитанностью. - Bunlar sadece çocuklar. Çocuksu. Gerçekten kıskanmana gerek yok. Sana hiç sebep verdim mi? - Doğruyu söylemek gerekirse, evet, - ответил тот же голос. В саду засмеялись, раздался звук двигателя машины. Раду не удержался, тихонько подкрался к самому окну, потому что боялся произвести хоть один звук, даже дышать перестал и, чуть придержав занавеску, выглянул во двор. И замер. Мехмед стоял, прижимая к закрытой двери машины юношу на пару лет старше Влада. Наверно. Раду никогда не умел определять возраст, но на этот раз почему-то был уверен в своей догадке. Юноша этот, одетый очень просто, но явно со вкусом, обвивал руками шею Мехмеда, глядя ему в глаза чуть снизу, с такой нежной преданностью и веселостью, что Раду даже подумал о том, что так смотреть может только влюблённый. Ладони Мехмеда свободно и властно лежали на чёрном кожаном ремне на талии юноши, а сам Мехмед вдруг наклонился и деликатно коснулся губами темно-золотого правого виска своего собеседника. Погладил по щеке и что-то сказал. Вдруг, словно ощутив взгляд, поднял голову и уставился прямо в окно спальни Раду - мальчик едва успел отпрянуть. Ему не хотелось, чтобы Мехмед знал, что он подглядывает. - Orada ne var? - Görünüyordu. Bu sadece rüzgar. Radu pencereyi kapatmadı, perdeler burada sallanıyor. Раду дождался, пока хлопнули обе двери, машина выехала за ворота, и только после этого позволил себе пошевелиться, возвращаясь в постель. Ему никто не говорил, во сколько они должны вставать, поэтому он счёл, что никто не станет ругать, если он полежит ещё немного. Наверное. Раду снова начал засыпать, когда понял, что в комнате кто-то есть. Он рывком сел на постели, дыхание сбилось и зашлось, на миг мальчику стало жарко, а потом очень резко холодно. Замутило. - Пивесь. - Что-то маленькое в ворохе голубых кружев смотрело на него с края кровати. - Фатьма? Ты как тут?.. Девочка посмотрела на него, будто Раду с Луны свалился. - Носьками. Михмедик уехай, Якав уехай този, анне бай Асе в сколи. А я в сколю не ходю, мася. - Фатьма явно очень старалась, и оттого выходило ещё более забавно. - Маленькая? А сколько тебе лет? Девочка подумала и показала три пальчика. Потом ещё один. - Вот пасьти стока. Почти четыре? Странно, а он-то думал, что она старше. - А ты чего не спишь? - Нихасю. - Малышка пожала плечами и принялась болтать ногами. - Падем на касеи. - Ладно, пойдём. - Раду только сейчас заметил, что он в трусах и майке, видимо, Влад его раздел, и тут до сознания дотекло. - Яков? - Ага, - Фатьма беспечно улыбнулась всеми десятью зубками, хотела было сунуть палец в рот, но передумала. Раду почесал нос в ответ на этот жест. Тогда понятен и этот взгляд (он сам, наверное, смотрел на Мехмеда так же!), и эта нежность - Раду никогда (вот удивительно) не видел, как Влад общается со своими друзьями, но полагал, что никаких особых отличий не было. У него самого с дружбой как-то не срослось, поэтому... - Ладно, пойдём на качели. Только мне одеться надо, ладно? - Ага. - Фатьма продолжала всё так же болтать ножками. - А де тьвае сисенки? - У меня нет сестренок. - Раду с наслаждением надел новые джинсы. А вот майку, ту розовую, которую дал ему Мехмед, не променял ни на что. - Только братик. Но он очень хороший, вот увидишь. Ну что, нести тебя на качели? Показывай, где это. Иди сюда! Ого, ты тяжёлая! Фатьма захихикала, обняла Раду за шею и звонко чихнула. - Я кусяю хаясо! Спускаясь по лестнице, Раду старался не уронить свой ценный груз, Фатьма болтала ножками, сбивчиво рассказывала о том, что Мехмедик (в её исполнении это почему-то звучало очень смешно) всегда качает её сильно-сильно, что звучало, разумеется, безумно подозрительно. Наконец, даже ни разу не запутавшись, Раду вышел во внутренний дворик, с наслаждением вдохнув ещё чуть прохладный воздух. Спустив с рук девочку, которая рванула к качелям, установленным на общей на несколько домов детской площадке, Раду огляделся, буквально впитывая в мозг всё, что видел. - Идииии! - Иду, конечно иду. Как тебя качать, так? - Синее! - Фатьма поелозила, устроилась поудобнее и вскинула голову. - Я кепко дизусь! - Нельзя сильнее. Ты можешь упасть, будет больно. - Раду старался и не обидеть девочку, и, в то же время всё-таки сохранить её здоровье. И вдруг в голову ему пришла одна интересная мысль. - Фатьма? - Сьто? - Мне нужна твоя помощь. Именно твоя. - Раду даже раскачивать её перестал, чтобы выглядеть поубедительнее. - Маяяя? - Девочка сложила ручки на коленях, приняв крайне уверенный и внимательный вид. - Именно. Как сказать «Доброе утро, господин Мурад»? - Günaydın Bay Murad, - буквально протараторила Фатьма. Раду честно попытался повторить, но непривычное произношение далось ему не с первого раза. - Хаясо. - Фатьма, видимо, входя во вкус, соскочила с качелей. - Сядись. Я тибя буду усить. Отуть сядись. - Как скажите, учительница, - невольно поддел девочку Раду. Та нахмурилась. - Паталяй. İyi günler. - Что это значит? - Раду прямо-таки физически чувствовал, как работают его мозги. - Доблый день. Паталяй! - İyi günler. Так? - Так. - Фатьма вышагивала перед ним, как вороненок из мультфильма. - Хаясо. Teşekkürler. - А это? - Пасибо. Паталяй сам! Это слово далось с самым большим трудом. Но и тут, повторяя под хихиканье девочки раз за разом, Раду запомнил и, наконец, произнёс правильно. - Günaydın Huma teyze. Kahve alabilir miyim lütfen? - Мамочки! Да как я всё это запомню? - Ти тиво, гупый? - Фатьма удивилась так ярко, что Раду ощутил, что краснеет. Он не глупый, не глупый же, этот язык сведёт с ума любого… или, возможно, девочка права? - Я не глупый, - всё-таки смущённо пробормотал Раду, который уже смог узнать первое слово и расслышал слово кофе. - Там что-то про кофе? - Ага. - Фатьма кивнула, мол, «вперёд» и не отпускала его, пока Раду не произнёс эту фразу без запинки. - Се! Хаясо очень! Падем кусать. Раду чуть было не спросил «кого кусать», но потом просто протянул руку, в которую Фатьма вцепилась так крепко, чего никак нельзя было ожидать от столь маленькой девочки, и, как корабль на буксире, потащила Раду на кухню. На кухне обнаружился Влад, стоящий около плиты и красивой деревянной лопаточкой переворачивающий хлеб. А ещё Мурад, читавший какую-то деловую газету, не отрываясь от чашки кофе. - Günaydın Bay Murad. Ben de kahve alabilir miyim, lütfen? - Раду внутренне весь сжался, решив, что идея была не такой уж и хорошей. - Это ты чего щас сказал? - Влад удивлённо обернулся, едва сообразив снять сковороду с плиты. - Günaydın bebeğim. Elbette yapabilirsin, bir dakika, - так же, не отрываясь от газеты, ответил Мурад и, сообразив спустя мгновение, поднял голову. - Ого! Молодец! Раду порозовел щеками, обнял брата, также пожелав ему доброго утра, и устроился за столом. Фатьма, сопя как разгневанный хомяк, полезла к отцу на колени. - Ona bunu ben öğrettim, baba! Ben! - Да, ты молодец, стрекоза. Но не будем невежливыми, наши гости еще не всё понимают. Фатьма сказала, что это она научила, - пояснил Мурад, подмигнув мальчикам. Раду налил себе кофе из большого, стоящего на столе кофейника, и предпочёл пояснить: - Я видел, случайно, что Мехмед уехал, а потом Фатьма пришла и попросила отвести её на качели. Спасибо, Ласло. Бутерброды с сыром были самыми простыми, но сделанными руками брата, поэтому Раду взял себе сразу два. - Вы говорили, - Влад сложил руки на столе и чуть подался вперёд, - что можно записаться в школу. Мы поедем сегодня, да? Судя по всему, Владу конкретно не терпелось перестать сидеть дома. Деятельный и почти непоседливый (почти!) юноша, вырвавшись из мучительной несвободы родной страны, не хотел лишней минуты проводить в четырёх стенах. Раду предпочёл промолчать, заняв рот горячим завтраком, но внимательно слушал. - Да. Сейчас позавтракаете, и поедем в медицинский центр. Нужно будет пройти небольшой осмотр, они выпишут карточки о том, что вы здоровы и можете ходить в школу, потом поедем в социальный центр, а потом Мехмед освободится, и погуляете. - О... Ясно. А что там понадобится? - Влад напрягся. Аккуратно, под столом, Раду протянул руку и осторожно сжал колено брата. Он прекрасно понимал, чем был вызван такой вопрос, и голова мальчика лихорадочно заработала над планом, как избежать неприятностей, связанных с врачами. Почему-то подумалось, что придётся сдавать кровь, а для Влада это означало только одно: день будет убит, завтра он будет лежать с температурой, и тогда, возможно, господин Мурад подумает, что ему в доме не нужны больные гости и... О том, что, может случится дальше, Раду предпочёл не думать. Влад кинул на младшего брата взгляд короткий, но полный паники, это Раду распознал совершенно однозначно. Конечно, они оба прекрасно знали, что нужно делать прививки, проходить осмотр в школе каждый год и ходить к дантисту, но одно дело дома, в Бухаресте, когда можно было и отвертеться, да и отец не сильно настаивал, а другое - в чужой стране, в гостях. - Nu-ți face griji, găsesc eu ceva, - как мог весело произнёс Раду и даже улыбнулся. - Извините, привычка. Я сказал брату, что ничего страшного, он зря волнуется. Господин Мурад кивнул и успокаивающе похлопал Влада по руке. - Тогда заканчивайте завтрак, а я пока выгоню машину. Идём, дочка. - Пака! - Фатьма помахала Раду ладошкой и посеменила за отцом. - Она в тебя втрескалась. - Влад хмыкнул, размешивая сахар в своей чашке. - Ты просто боишься, и поэтому издеваешься, да? - Раду чуть пожал плечами. - Я же сказал, я что-нибудь придумаю. Ты просто ну... Веди себя, как ты, хорошо? - А что тут придумаешь? Они всё равно заставят сдавать кровь и всё такое. Молотком по колену и прочие радости. Придётся объяснять Мехмеду, почему я веду себя как девчонка, которая тухлого ежа увидела. - Не придётся. - Раду налил себе ещё порцию кофе и взял ещё один бутерброд. - Ты совсем мне не веришь? Я же сказал... - Ты мелкий. И, блин, только не говори мне, что у тебя уже прям план созрел. - Не созрел. Не хочешь ничего объяснять Мехмеду - не придётся. Но не мог бы ты хотя бы в качестве одолжения перестать меня задирать? Вообще-то, Ласло, это иногда обидно. - Ух ты! У кого-то за ночь отросли яйца? - Влад улыбнулся и за затылок пригнул брата к столу. - Ладно. Идёт. Но если... - Не если. - Раду быстро доел, отнёс посуду в раковину и глянул на брата неожиданно жёстко. - Я обещал отцу о тебе заботиться, так не мешай мне это делать! Идём? Влад, который, похоже, не ждал от мягкого тихого Раду таких преображений, молча поднялся, также поставил свои чашку и тарелку и, приобняв брата за плечи, направился во двор. Пока они спускались к машине и ожидавшему их Мураду, голова Раду работала в лихорадочном темпе. Небольшая вспышка отняла у мальчика почти все силы, и можно было сказать с уверенностью, что запас храбрости на этот день в нём закончился. Но, тем не менее, стоило выполнить столь запальчиво данное обещание, и поэтому, стоило им подойти к машине, как Раду поднял глаза, постаравшись принять максимально просящий вид - Господин Мурад, можно мне поехать спереди? Влад два дня ездил, а мне не разрешает. Я сказал ему, что если вы разрешите, только один раз, пожалуйста. Влад отвернулся, нагнувшись, проверяя мнимо развязавшиеся шнурки. Ни о чем таком они, понятное дело, не разговаривали, но, кажется, он понял, что имел в виду младший брат. План его оказался прост, как мычание: Раду прекрасно знал, что, если он поедет спереди, Влада укачает, и его слабость можно будет объяснить совершенно естественными причинами. - Nu am fost de gând să o parte cu micul dejun, - негромко пробормотал Влад, глядя как младший с довольным видом пристегивает ремень. - Desigur, este mai bine să ai un ac în tine, - самым беспечным голосом прощебетал Раду и сдул с глаз отрастающую челку. - Куда вы вчера ходили? - Мурад, открыв окно и негромко включив радио, улыбнулся мальчишкам. - А... мы... ну, в магазин. Большой такой, там всё было! А потом на рынок, а там была эта жуткая голова. - Раду так убедительно сумел изобразить выражение пустых глаз барана, что Мурад откровенно порадовался тому, что они в этот момент остановились на светофоре. Смеяться и одновременно вести машину в такой ситуации было сложновато. Влад молчал, Раду старался не оборачиваться, всеми силами отвлекая внимание от брата, и мысленно уже сотню раз успел попросить у него прощения за то, что так паршиво с ним поступает. Но, в самом деле, лучше было бы так, чем… ну, не так. - Вот и приехали. Мальчики? Всё хорошо? - Меня немного укачало. «Немного» - это было слабо сказано. Влад был не зелёный, конечно, но выраженно-серый, взмокший, с побледневшим губами и откровенно написанным на лице усилием сфокусировать взгляд. В чёрных глазах одновременно читалось «я тебя убью» и «спасибо», так что Раду решил, что план их определённо сработал. - Очень плохо? Ласло, может тебе воды? Посидеть? Господин Мурад, он не заболел? Тебя что, тошнит? - Мелкий, сделай мне одолжение, - Влад крепко сжал зубы, несколько раз сглотнул, - заткнись, пожалуйста. Извините, господин Мурад, я в порядке. - Да уж, я вижу. - Мурад обеспокоенно подхватил юношу под локоть, направляясь в приёмный покой больницы. - И так каждый раз? - Угу. - Тогда понимаю, почему брату редко выпадает ездить спереди. Воды? - Да, пожалуйста. Влад позволил усадить себя на стул в общем коридоре и, когда Мурад отошёл, чтобы взять в автомате бутылку воды, закрыл глаза и откинулся на жёсткую спинку. - Малой... я тебя… - Влад снова сглотнул, - прибью…. но ты лучший... в мире брат. - Я знаю, - Раду ласково сжал пальцы брата. - Извини. Но так они не станут тебя мучить, правда. Потерпи, пожалуйста. - Да пофиг. О, спасибо большое! - Влад с благодарностью взял бутылку и сделал несколько больших глотков, перед каждым делая вдох и ненадолго задерживая дыхание. - Извините, если я вас... черт!.. подвёл. - Ерунда. Так. Вот ваш номер очереди, нужно подождать. - Как раз приду в себя. - Оптимизма, впрочем, в голосе Влада не слышалось. Прождали они не так уж и долго, когда миловидная, средних лет женщина в халате врача попросила обоих мальчиков пройти в кабинет. Раду задумался на миг было, как же они объяснятся, если не знают турецкого, но вопрос снялся сам собой: доктор вполне хорошо говорила по-английски. Заметив состояние Влада, она первым делом надела ему на руку манжетку тонометра и деликатно уточнила. - Тебе нехорошо? - Укачало в машине. Такое часто бывает. - Влад кивнул и краем глаза принялся смотреть на то, как набегают цифры. - Возьми, пожалуйста, вот этот листок, - обратилась врач к Раду, - и отметь галочками ответы на вопросы. А потом пройди за ширму. - Хорошо. - Раду помедлил и принялся заполнять стандартный опросник. Ничего интересного: возраст, рост, вес, прививки, пищевые привычки, аллергии, хронические болезни, половая жизнь.. - Извините? - Раду поднял на доктора глаза. - А что это значит? - Ставь «нет», - женщина чуть улыбнулась, видимо, сделав для себя какой-то вывод. - Хорошо. Я всё. - Раду поднялся и, как было велено, прошёл за ширму. Там, за низким столиком, сидела процедурная медсестра. - Привет. Проходи, садись, левую руку сюда, пожалуйста. Вида крови боишься, нашатырь дать? - Нет, спасибо. - Раду с интересом смотрел, как ему ловко затягивают жгут. Укола, несмотря на то, что не отворачивался, мальчик даже не почувствовал. - Какой молодец! Теперь сними кофту и сюда. Послушно выполняя все указания, Раду честно вытерпел пока ему проверяли сердце, щупали живот и горло, и с облегчением соскочил с кушетки, когда получил, наконец, разрешение одеться. Врач попросила его подождать в коридоре, в котором, на удивление, уже обнаружился Влад. - Чего там с тобой делали? - Да всё как обычно. Ничего такого. А тебе сказали, что... - Что я слишком зелёный сейчас для всех этих тестов. Заполнил бумажку и ждал тебя. Но это же не может продолжаться вечно. - Ну, - Раду с сомнением посмотрел на свои руки, - мы что-нибудь придумаем, да? - Хрен его знает. А что, отец и в самом деле велел тебе за мной присматривать? Что, боится, что я тут разнесу весь город? - Нет. - Раду поднялся, забирая у вышедшей медсестры какие-то голубые справки. - Это я ему пообещал. Идём? - А уже можно? - Наверное. Если ничего другого не сказали. В любом случае, я ж не понимаю, что тут написано, надо спросить. - Ладно, пошли. - Влад хлопнул себя по колену, чуть поморщился и поднялся. Поднял взгляд на часы. - В смысле два часа прошло? Ничё ж не делали! Вернувшись в коридор, в котором их ждал господин Мурад, Раду заметил, что тот очень внимательно смотрит какую-то программу, видимо новостную. На экране два человека в тёмных костюмах ожесточённо спорили друг с другом. Мальчик не понимал ни слова, но, кажется, программа была важной, потому что так или иначе внимание ей уделяли все. - Левоцентристы всё ещё не согласны с итогами президентских выборов, - пояснил Мурад, поднимаясь навстречу мальчикам. - Подумать только, почти полгода прошло, а они никак не успокоятся. Влад задумчиво молчал, но Раду прекрасно понимал, о чем думает брат - он сам думал о том же. О том, что если бы кто-то осмелился критиковать власть у них дома, то скоро этого кого-то ждала бы весьма незавидная судьба. Критиковали, обсуждали, поносили, ненавидели - но за закрытыми дверями. Как можно тише, как можно дальше, чтобы не выдать ненароком ничего, что могло бы подставить под удар. Одна курица на две семьи и та уже позеленела? Спасибо и на том, великий диктатор. Запретили ловить рыбу для своего прокорма? Так не беда, вон, популяция в водоёмах как раз восстановится. Что там ещё? А, внешний долг... Конечно, конечно, вот прямо все и кинулись отдавать. За три года. Знакомое выражение бессильной злости на лице Влада отражало ход каждой мысли, и Раду поспешил сменить тему. - А эти справки, они нужны, потому что без них не возьмут в школу? - Точно. - Мурад кивнул. - Мальчики, есть два варианта: поехать сразу доделать все дела, а потом пообедаете с Мехмедом - или перекусить сейчас, а потом дела? - Я бы поел. - Раду, осознав, что никто тут не будет оттаскивать его от тарелки, почти умоляюще посмотрел на брата. - Ласло? - Я есть не хочу, а вот чаю сладкого выпью. - Влад крепко взял брата за руку и пошёл к машине. Без лишних слов устроился спереди и пристегнулся. - А в какой школе мы будем учиться? - Это не мне решать, а районному департаменту. Они определят уровень знаний, близость к дому, опять же, какие предметы вы хотите изучать. Машина уверенно свернула по указателю «Таксим». На этот раз проехали, они всего ничего. На углу площади красовалась яркая вывеска - Хафиз Мустафа, - прочитал Раду. - Что это? - Сейчас увидите. - Мурад припарковал машину и кивнул. - Вперёд! «Сейчас увидите» оказалось кондитерской. Или кофейней. Или магазином сладостей. Или всем вместе. Раду буквально прилип носом к стеклу витрины, разглядывая яркие кусочки тортов, креманки с чём-то, напоминающим оранжевое желе, какие-то горшочки... - Малой! Ты там помер? - привычно позвал Влад. Почему он предпочитал именно эту формулировку, Раду так и не выяснил, хотя пару раз порывался. Но, вообще-то, ему было всё равно. Подойдя к столику, за которым успел устроиться Влад, мальчик примостился рядом и зашептал: - Столько всего! Я никогда не видел, чтобы можно было просто подойти и взять. А вдруг у нас тоже будет так же? Ты только представь! - Что будете, мальчики? Раду подскочил. Он не заметил, как Мурад тоже подошёл и сел напротив. В руках у него было большое, обернутое в красную ткань, меню. - Можно мне вот этот кофе? - Раду ткнул пальцем в картинку, на которой красовался высокий стакан с бежевым напитком и толстой молочной пенкой. - И вот этот торт. И то, оранжевое. - А влезет? Треснешь. - Влад попытался придерживаться своего обычного скептицизма, но не удержался, попросив себе чай и что-то напоминавшее молочное желе. - В жизни не видел столько сладостей... Мы, наверное, кажемся вам дикарями или что-то вроде того. - Никогда не придерживался мнения, что можно использовать еду, как способ управлять людьми, - спокойно ответил Мурад. Сообщив об их выборе подошедшему официанту, он отложил меню и улыбнулся. – Тем более детьми. Даже если они считают себя взрослыми. - Да нет, просто неловко как-то. Можно было бы спросить про музеи или что-то такое, а мы всё про еду. Одна мысль в башке: есть, есть! Вон в этой вот особенно. Раду покраснел и уставился на свои руки. Конечно же, Влад не имел ничего подобного в виду, но мальчику показалось, что его снова попрекнули куском. - Я отдам. Заработаю где-нибудь и обязательно отдам вам всё, что вы потратите, - пробормотал он, буквально сгорая от стыда. - Ты что? - Мурад улыбнулся, придвинув к себе принесённую чашечку с крепчайшим кофе. - Лучше представь, буду я совсем старым, в коляске кататься, и уже не я тебя, а ты меня сюда возить будешь. На том и сойдемся. Приятного аппетита. Раду как раз приступил к оранжевому десерту, оказавшемуся в самом деле желе из шафрана, когда рядом раздалось дребезжание, больше всего похожее на звонок телефона. Покрутив головой в поисках звука, мальчик удивлённо распахнул глаза, глядя, как Мурад достаёт из своей сумки... телефон. Такого у них с отцом точно не было, хотя зависти не вызывало. Скорее любопытство. - Мехмед? Да... Да, конечно. Отлично. Мы в «Мустафе» на Таксим. Конечно. Да, хорошо, спасибо, ребята как раз закончат. - Мурад сложил антенну, убрал аппарат обратно в сумку и улыбнулся мальчикам. - Мехмед уже освободился, приедет через минут двадцать. - О, здорово! - Раду невольно просиял. - Мне б так радовался, - буркнул Влад и уткнулся в свой десерт.