Сейчас я могу обращаться к тебе без "хён"

***

      Нишимура Рики не согласился бы с тем, что его дни серые. Он бы не смог сказать, что не смотрит и не ощущает тёплую погоду. Определённо нет! Но и сказать, что его дни счастливые, что он так и прёт ярким, светлым настроением, язык не поворачивается. Ощущения смешанные, комбинированные, разные и непредсказуемые. Однако жить дальше придётся, но уже без него. Даже если ему сложно, даже если ему трудно, он должен продолжать существовать, потому что он этого хотел. Попросил не страдать, не плакать из-за него и не вспоминать о нём, но Рики не может не делать этого, даже если с того дня прошло целых полтора года. Не так-то просто стереть из памяти воспоминания, особенно когда они такие… нежные, яркие, тёплые и влюблённые?       Между ними была любовь — красивая, сильная, полыхающая, но только для одного из них, наверное.       На теле до сих пор ощущаются его горячие прикосновения, а на губах всё ещё остался вкус сладкого поцелуя. Рики продолжает вспоминать его парфюм — древесный, мускусный, табачный. К тому же никогда не забудет его красивый, бархатный, спокойный голос, который стал для него самым родным. А то, какие нежные, влюблённые взгляды он бросал на младшего, приподнимая уголки губ вверх, умиляясь от его действий! С какой теплотой трепетал мягкие, пушистые волосы, получая за это недовольный возглас от Рики! Теперь Нишимуре хочется вернуть те моменты вспять и улыбаться от счастья, запрашивая его сделать это снова. Жалеет, что в те времена бесился из-за таких выходок старшего, желая поскорее стать взрослым.       Сейчас с каждой минутой он будто умирает, так как катастрофически не хватает его. Это чувство бьёт парня по груди, прямо по сердцу, запугивает разорвать на маленькие части и спрятать по разным местам, чтобы Рики никогда не нашёл их. Но даже если ему удастся найти все части своего мёртвого сердца, не сможет обратно склеить их и заставить вновь биться — без ритма своего любимого хёна это невозможно.       Парень шумно сглатывает огромный ком, продолжая смотреть на реку Хан. Ощущает на своих мокрых от слёз щеках холодный ветер, который заставляет дрожать всем телом. Разбитая душа старшеклассника давно потеряла себя в этом мире, а чувство одиночества почти никогда не отступает от него. Ему хочется упасть на колени, не боясь получить раны, и затем закричать со всей силы, не заботясь о голосе. Хочется забросить всё и прыгнуть в эту чёртову реку, чтобы легкие больше не дышали, чтобы тело больше не двигалось, чтобы глаза больше не видели. Но он просил жить дальше, что бы ни случилось…       — Хён… — начинает Рики, в очередной раз тихо всхлипнув, — я ведь хорошо справляюсь? — улыбается через слёзы, вспоминая своего старшего. Представляет, как он показывает свою драгоценную и красивую улыбку, а затем поглаживает по голове, как маленького котёнка. И это словно по-настоящему чувствуется, ибо холодный ветер начинает играться с его растрёпанными волосами. — Ты ведь сейчас смотришь на меня и гордишься мной, верно? — сжимает покрасневшие от частого покусывания губы, чтобы не заплакать с новой силой. — Наблюдаешь, как я становлюсь взрослым… — больше не может вести односторонний разговор, потому что воспоминания о нём вызывают кучу эмоций: боли и страданий.       Опускает голову вниз и, наконец, даёт волю слезам. Все чувства вырываются наружу, теперь хочется ещё сильнее вернуться в те мгновения, только чтобы снова почувствовать родное тепло на своём теле, или хотя бы увидеться с ним глаза в глаза, а может услышать его голос в последний раз. Но в жизни не бывает никакого чуда, поэтому Нишимура чувствует, как начинает задыхаться из-за сильного плача. Рыдание у него не громкое, скорее заглушенное и сдержанное — привык тихо плакать, чтобы ночью никто не услышал его всхлипы и не увидел его таким разбитым и сломленным. Закрывает рот дрожащей ладонью и сжимает глаза до боли, стараясь остановить поток сильных слёз. Горько, солёно, остро… невероятно больно!       — И как тебе там, хён? — тяжело сглатывает ядовитые слёзы, обратно поднимая голову к шумной, ночной реке. — Нравится? Красиво? А ангелы там есть? — смеётся с горечью, нахмуривая брови и сдерживая ещё один поток рыдания. — Я скучаю по тебе… — ноги больше не хотят держать его вес, желают дать слабину, позволяя бедному парню рухнуть прямо на дорогу, поэтому Рики облокачивается об ограждение моста и припадает к своим согнутым локтям лицом, снова скрывая слёзы и заглушая громкий плачь. — Так сильно скучаю… очень… мне тебя не хватает, хён…       Ощущает на своём плече чужую руку, но не спешит отстранить. По телу проходит волна холодных мурашек, потому что его рука такая же тёплая, как и у его хёна, такая же нежная, как и у его старшего. Но чуда не бывает. Тело парня просто скучало по тем ощущениям, поэтому даёт такие эффекты, заблуждая память и душу по острым воспоминаниям. Рики не поднимает голову, ещё какое-то время плачет, стоя в такой неудобной позе.       Он не может смириться с тем фактом, что его старший покинул этот мир полтора года назад. Были у него проблемы — огромные, тяжёлые, убивающие. Младший знал это, но не мог ничем помочь, потому что хён не рассказывал их, предпочитая держать всё в себе. И каждый раз, когда Рики затрагивал эту тему, он просил не начинать. Избегал всегда, не желал ссоры и негодования. Следующим шагом стала депрессия — глубокая, ужасная, пугающая. В его теле начали появляться уродливые шрамы и огромные раны, несущие в себе плохие воспоминания. Рики плакал, сидя перед ним на кровати, и просил не повторять этого, но старший был непреклонен — снова и снова, день за днём их становилось всё больше и больше, глубже и огромнее. Рики целовал их, будто надеясь на то, что они после поцелуя могли исчезнуть навсегда, а хён сжимал свой кулак до побеления костяшек и избегал зрительного контакта, сдерживая отвратительные слёзы, которые для него означали слабость. Моральное состояние старшего разбивалось с каждым разом всё сильнее и сильнее, а младшему приходилось только наблюдать за этим. Он каждую ночь молил о том, чтобы его любовь поскорее справился с этим и снова улыбнулся своей очаровательной и тёплой улыбкой, но желания, оказалось, было мало.       Пак Чонсон… Так его звали. В те последние дни он словно светился как факел, распространяя всё своё счастье всем, кого знал, а в особенности своему любимому человеку. Целовал как всегда нежно, сладко, но со страстью и любовью, показывая все свои настоящие чувства. Прикасался с особым теплом, словно оставляя последние ощущения, дарил свои яркие и лучезарные улыбки, смотря на младшего своими горящими от любви глазами.       В те дни Нишимура Рики был самым счастливым человеком в мире, ослеплённый хорошим настроением старшего, но это было ошибкой — Пак Чонсон не был по-настоящему счастлив тогда, а был самым сломленным человеком, который потерял смысл своей жизни навсегда. Заранее запланировал всё это… Провёл весь свой последний день с Рики, таская его по разным местам — по парку, по кинотеатру, по торговым центрам, по людным улицам, продолжая держать его за руку тепло и нежно. А самым последним привёл на мост. Устремил свой внимательный взгляд на реку Хан и улыбнулся широко, ощущая сильный и холодный ветер всем телом. Рики тогда был самым счастливым, находясь в тёплых и ласковых объятиях своего любимого человека. Думал, что так будет продолжаться вечно…       — В будущем, когда тебе будет одиноко и сложно… когда я не смогу быть рядом с тобой, приходи сюда и поплачь… тогда всё пройдет, — сказал он в тот вечер, но младший не понял его намёк, лишь нахмурил брови и посмотрел на Чонсона грозно.       — Ты не сможешь так просто уйти от меня, — с довольной улыбкой сказал это и поцеловал старшего в губы.       Но кто знал, что Пак Чонсон планировал совершить самоубийство!       — Кстати, я сейчас могу обращаться к тебе без «хён», ведь теперь я старше, — снова произносит, сглотнув огромный ком в горле, но слёзы продолжают стекать по покрасневшей щеке, обжигая кожу. — Мне сейчас восемнадцать лет, шесть месяцев и двадцать дней… а тебе до сих пор восемнадцать лет… три месяца и… девять дней… — голос в конце срывается, и Рики начинает громко рыдать, во весь голос, падая на дорогу.       Снова ощущает чужое прикосновение на себе, такое же тёплое, как у своего хёна, такое же нежное, как у него. В следующую секунду его прижимают к себе в грудь, заботливо поглаживая по голове и спине. Медленно укачивают с одной стороны в другую, начиная напевать мелодию, которая в последний год стала для Рики такой родной и особенной.       В свой последний день Пак написал длинное письмо с благодарностью и извинениями, обращенное ко всем своим близким людям. Затем вытащил мобильный телефон, где написал короткое сообщение своему лучшему другу — Шим Джеюну, с просьбой заглянуть к нему через час. После этого сразу же наглотался снотворного, большого количества, раскрыл вены и погрузился в ванну, наполненную холодной водой. Надеялся, что Рики не увидит его в таком виде, но он был первым, кто нашёл его… Младший не смог спокойно уснуть дома, что-то его беспокоило тогда. Какое-то странное чувство, появившееся из ниоткуда и продолжающее бить огромную тревогу. Чуть ли не плача, попросил родителей отпустить его к другу средь ночи, что они и сделали, хотя вовсе не хотели отпустить. Рики быстро попал в нужный адрес и постучал по двери, надеясь на то, что хён откроет, но даже спустя нескольких требовательных стуков не было никакого ответа. Тогда младший толкнул дверь, а та не была заперта. Сердце начало быстро биться, потому что в квартире была гробовая тишина. Присутствие старшего не ощущалось. И лишь спустя три минуты он попал в ванную комнату, где и обнаружил бездыханное тело Чонсона, погрузившееся в ледяную воду.       Душа покинула тело…       Не было ни громкого крика, не было ни тихого плача. Нишимура не мог поверить своим глазам — его хён лежал в ванне, вода которой была красной из-за крови, красивые глаза, где всегда были видны искорки влюблённости, в тот момент были абсолютно пустыми, а само тело холодное как лёд. В лёгкие начало не хватать воздуха, ноги стали ватными, и Рики рухнул на пол, не в силах что-либо произнести или что-либо сделать. Начал дрожать настолько сильно, будто температура его тела тоже спала до минуса, как и у его любви. Это обездвиживание продолжилось несколько минут, и только затем парень будто пришёл в себя, наконец, понимая всё происходящее.       — Хён! — громко закричал, начиная безумно сильно плакать и одновременно с этим продолжая задыхаться от нехватки воздуха. Быстро встал на дрожащие ноги и вытащил Чонсона из воды, с большим трудом, а затем спустил воду из ванны.       До сих пор не верил, что он совершил это. Кричал, просил его открыть глаза и перестать прикидываться мёртвым. Поглаживал по мокрым волосам и целовал холодное, бледное лицо, прижимая к себе и рыдая во весь голос. Находясь в таком убитом состоянии не заметил, как кто-то вошёл в дом. Да и не было надобности обратить на это внимания, на самом деле. А это был Шим Джеюн, которого Пак сам попросил прийти. Тот, только увидев всю картину, понял мотив отправленного другом сообщения. Это было настолько ужасно, что он тоже застыл на месте, теперь уже обвиняя во всём себя. Если бы пришёл сразу, как только получил текст, Чонсона могли бы спасти, но он заглянул только через час. Передвигаясь на ватных ногах, схватил Рики за руку и отстранил от мертвого тела, заставляя посмотреть в свои глаза…       — Нет… хён! Он… он… — всё его тело вздрагивало то ли от холода, то ли от страха, то ли от плача, но Рики, несмотря на это, пытался вырваться от сильной хватки Шима, чтобы вновь припадать к своему любимому старшему, но Джейк не дал сделать это — прижал к себе и сам заплакал, совсем тихо, чтобы Рики не заметил их…       В своём письме Пак Чонсон попросил своего друга присмотреть за Рики и не дать ему совершить что-то страшное, что и продолжал делать Джеюн до сих пор. Всегда рядом, всегда поможет в трудную минуту, всегда поставит своё плечо, чтобы Нишимура не чувствовал себя одиноким. Стал его вторым защитником, его близким человеком, но пока что не родным… Шим понимал, что это неправильно, но за этот прошедший год он просто влюбился в Рики. Очень сильно. Но он не огласит свои чувства, потому что младший до сих пор любит Чонсона. И это правильно…       — Всё в порядке, Рики-я… — продолжая поглаживать по голове, сильнее к себе прижимает, борясь с желанием оставить невесомый поцелуй в макушку. — Всё в порядке, я ведь рядом, — через боль улыбается, а младший небрежно кивает головой.       — Да… — сглатывает слёзы, желая что-то сказать, — ты попросил Джейк-хёна присмотреть за мной, хён… и он это делает… — сильнее прижимается к Шиму и вновь рыдает. — Он хорошо за мной присматривает, как ты и хотел, хён… Тебе не надо ни о чём волноваться…       И это правда так. Рики каждый раз, когда чувствует одиночество, просит Джеюна привести его сюда, и стоит так часами, желая успокоиться. Ведь Пак Чонсон посоветовал делать именно так… Джеюн же стоял в нескольких метрах от него, давая младшему высказаться и успокоиться, и подходил только тогда, когда состояние Рики подходило к критическому.       Нишимура Рики во всём благодарен своему Джейк-хёну, потому что только благодаря ему он смог справиться со случившимся; благодаря ему он продолжает жить дальше, как Чонсон и просил в своём письме; благодаря ему он улыбается по-настоящему; благодаря ему у него поднимается настроение; и благодаря ему он забывает чувство страдания, одиночества и боли…