Нехорошо забытое старое

Если людей, которые требуют выкуп называют вымогатели, то как назвать тех, кто заставляет идти на свидание? Правильно! Идиоты! Иначе их назвать просто язык не поворачивается. Это ж надо было додуматься отправить меня с Натальей Владимировной в кафе! Пить горячий чай и мило беседовать о том, как сильно мы друг друга ненавидим. В общем, если у дорогих читателей хорошо с логикой, значит, они уже догадались обо всём. Первым условием получения пароля стало, как бы смешно это ни звучало, свидание. Полоумные, которые хакнули компьютер математички, велели нам вмести идти в кафе, а там — сидеть и наслаждаться компанией друг друга. Я не знаю, как на это отреагировала сама Наталья Владимировна, потому что первое условие прилетело одним недобрым поздним вечером. Но вот лично я сначала вышла из себя, потом — не смогла войти обратно. Так и проторчала на кровати до утра совсем без сна, просто глядя в потолок. Я не понимала, как вообще в таких условиях выживать. Да, женщина была мне очень дорога. И раньше я бы душу, кому надо, продала, лишь бы оказаться с ней на свидании. Но сейчас, когда любая степень адекватности покинула наши отношения, я не знала, что делать. Она была тем самым монстром из моего шкафа, которого я никогда не видела, но была уверена — он злой. Он разорвёт меня. Ни один ребёнок, владея такой информацией, ни за что бы не открыл шкаф. Даже близко бы не подошёл. Я была ребёнком. Напуганным, дрожащим от теней за окном, зовущим мамочек и папочек ребёнком. И вот передо мной открылась эта дверь. Я пялилась в темноту, думая, что, может, всех монстров там перевоспитали и теперь они раздают леденцы. Или что, может, они так и ждут, пока я потеряю бдительность. И хоть бдительность я действительно иногда теряла, любопытство всегда было при мне — я шагнула в шкаф. Кафе в выходные дни всегда собирает много людей, поэтому наши недоброжелатели предусмотрительно заняли нам столик у окна в воскресенье вечером. Я пришла раньше Натальи Владимировны. Заметных усилий мне требовалось, чтобы не начать бегать по залу, заглядывая в глаза людей вокруг и выискивая самые бесстыжие. Я ведь правильно понимаю, что недоброжелатели, чтобы проверить чистоту эксперимента, тоже должны были там присутствовать? Я обогнула взглядом толпы стоящих и сидящих, но ни одного знакомого лица не выудила (в нашей ситуации было резонно думать, что замешаны "свои"). Меня это огорчило. Я надеялась, что преступники тупы. А потом я вспомнила, как они обставили нас с паролем, и поняла, что тупы тут лишь мы с Натальей Владимировной. Женщина, кстати говоря, нарисовалась лишь спустя пятнадцать минут после того, как я заняла наш стол. За время, пока её не было, я успела утешить себя тем, что она сама нашла ключик к ноутбуку. Её силуэт, двигающийся на меня, не оставил надежд. И когда она ещё не заговорила со мной, я решила, что обязательно посоветую менеджеру кафе приляпать «Оставь надежду, всяк сюда входящий» над дверью. - Андреева, у тебя есть последняя возможность прямо сейчас признаться, что это ты заварила всю кашу, — Наталья Владимировна элегантно сбросила пальто на пустующий стул и села напротив. На одну грёбаную секунду я посмотрела в вырез её рубашки и забыла. Забыла шутку, которую хотела сказать, и тот факт, что мы с ней в людном месте. - Ах уехал мой любимый! — воскликнула я с полным восторга голосом. Математичка недовольно закатила глаза и с вызовом застегнула несколько пуговиц вверх. Это была демонстрация её превосходства надо мной. Проблема была лишь в том, что в этой конкретной игре мы имели абсолютно одинаковые роли. - Вы преувеличиваете мои кулинарные способности, Наталья Владимировна, — я пожала плечами. Со всей искренностью я верила, что она поймёт и примет мою непричастность к этому действу, но её было не согнуть. Не женщина, на эбонитовая палочка, ей-богу. В кармане у меня было полторы тысячи, которые изначально планировалось спустить где-нибудь на маркетплейсе. Однако жизнь внесла коррективы в мои планы (да-да, хочешь насмешить Небесного создателя), и я заказала нам с Натальей Владимировной чай с чабрецом и по чизкейку. Я могла бы обломить её и заказать десерт только себе, но решила не будить лихо. Лихо, судя по всему, было разбужено задолго до меня, ведь иначе объяснить её агрессивное поведение было нельзя. Я отчасти, конечно, разделяла её чувства, но, в отличие от неё, уже понимала, что нихрена с этим не сделаю. Радовало лишь то, что с нас деньги за пароль пока не требуют. - Андреева, когда я узнаю, что ты имеешь к этому отношение... — начала шипеть женщина, стоило официанту отойти на безопасное расстояние. Но мне же тоже палец в рот не клади: - Если узнаете, Наталья Владимировна. Если! — я ковырнула ложкой чизкейк, и, вот честно, если бы не моя реакция, кусок улетел бы математичке в тарелку. В этот момент у меня прямо вся жизнь перед глазами пронеслась. - В любом случае, Андреева, я тебя убью, воскрешу, а потом снова убью. - Хреновые у вас ролевые игры, Наталья Владимировна, — я старалась сделать максимально невозмутимый вид, поэтому сложила губы трубочкой и отвела взгляд в сторону. Там я заметила силуэт, показавшийся знакомым. - Андреева! — завопила она так тихо, как могла. От этого над нами качнулась лампочка, но дядька, который рядом очень аппетитно хлебал капучинку, даже не шелохнулся. На мгновение я вернулась к математичке, обвела её внимательным взглядом и услужливо напомнила: - Меня зовут Рита. На губах женщины заиграла нервная усмешка, а я зачем-то подскочила со стула и побежала следом за знакомым силуэтом. Мне было неважно, что подумает Наталья Владимировна — я бежала, не видя препятствий. Обогнув все столы и посетителей кафе, в одном платье я выскочила на улицу. Но — там уже никого не обнаружила. В вечерней прохладе города были лишь машины и совсем чужие люди. Хотя я готова была дать голову на отсечение, что видела Татьяну Александровну! × Очень поздним вечером того же дня мне прилетело сообщение. По содержанию я поняла, что счастливым обладателем циферки, на данный момент, являюсь только я. Недоброжелатель напомнил мне о том, что правила нельзя нарушать, особенно, если потом можно получить по шапке. Первым символом была восьмёрка. Я грешным делом подумала, что наши шантажисты в качестве пароля использовали номер телефона. Поэтому утром, растолкав мелких, я взлетела на этаж и прибежала к Наталье Владимировне. Она не обрадовалась, но — кого вообще волнует её мнение, верно? С лицом лица женщина смотрела на меня и мои попытки спасти почти почивший ноутбук, а я безумно тыкала на кнопки, боясь забыть. Мысль, что паролем может быть номер телефона, я пронесла через всю ночь (чуете, сколько я уже не спала нормально?). Где-то около половины четвёртого я не выдержала душевных мук, подскочила с постели и составила список потенциальных паролей: я, Наталья Владимировна, пиццерия через дорогу, господин президент (ну, с этим, может, я немного загнула). Да, чёрт возьми, будь у меня номер телефона Боженьки, я бы и его туда вписала. - Что ты набираешь? Восемь-восемьсот... — вслух прокомментировала женщина, нависая надо мной. И в любой другой ситуации я бы лицом в клавиатуру упала от аромата её духов и от стука сердца, которое бешено заходилось уже в районе горла. Но — мне невероятно, просто невыносимо была нужна ясная голова. Сглотнув, я с привычной язвой ответила: - Пять-пять-пять-три-пять-три-пять. Проще позвонить, чем у кого-то занимать. А что? Я действительно была обязана попробовать ВСЕ варианты, потому что знала законы кино: ответ всегда на поверхности. Да и по всему, что уже приключилось, я поняла, что фантазия у нашего киношника безгранична: всякое ещё может приключиться. Так что номер из дурацкой рекламы — это конкретные цветочки. Когда последняя попытка с треском провалилась, я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Я не знала, что делать. Готовая опустить руки, я чуть не разрыдалась прямо там, потому что ощущала свою беспомощность. Игра зашла слишком далеко. В погоне за тем, чтобы изящнее насолить Наталье Владимировне, заставить её злиться на меня и меня бояться, я забыла о самом важном. Забыла о том, что с самого начала нашей истории я просто невероятно её люблю. Ни один человек в моей жизни никогда не вызывал во мне столько чувств, сколько вызывала она. Всё было для неё, из-за неё и ради неё. Но я, ослеплённая азартом и почти животными инстинктами, сломала всё подряд не только себе, но и ей — в первую очередь. Подпортила нервы, подорвала репутацию, испортила настроение и ноутбук — и это лишь малая часть. Наталья Владимировна всё это время стояла рядом. Я была рада, что она не может слышать моих мыслей. Но — молчание слишком затягивалось, и с минуты на минуту она могла потребовать с меня хоть какие-то слова. А я не понимала, что ей сказать. Мне было страшно. Я боялась открыть глаза, потому что там — реальность. Тяжёлое дыхание математички рядом всё ещё держало меня в рассудке, но я невероятно боялась увидеть её глаза. Если бы мы столкнулись взглядами, я бы умерла на месте. Я чуть не подпрыгнула, когда пиликнул телефон (наши доблестные шантажисты и вторую из нас осчастливили смс-кой), а следом — чья-то рука неожиданно легла мне на плечо. Конечно, я знала, чья конкретно это была рука. Но тревожность было уже не остановить, и сердце разогналось так, что едва не пробило грудную клетку. - Второй символ — L. Что это может быть? — женщина задумчиво и замученно уставилась в монитор, когда я наконец открыла глаза и посмотрела снизу вверх. Я отлично видела её рубашку, шею, подбородок, мне хорошо было видно её глаза, и я всё ещё очень отчётливо ощущала её ладонь на своём плече. От неё было тепло и спокойно. Быстро, так же, как завелось, сердце у меня в груди утихомирилось. Я улыбнулась, стараясь запомнить этот момент. - Андреева, головой думай! — Наталья Владимировна, как ей и полагается, разрушила атмосферу своим этим командирским тоном и вечными в её голосе претензиями. Я от испуга дёрнулась и нервно постучала по клавиатуре. Набрала два известных нам символа и для вида ещё на какие-то кнопки ткнула. Чуда не случилось — ноутбуку пароль не понравился. - Какая-то сплошная безнадёга, — выдохнула я, сдувая со щёк изнутри всё, что накопилось. - Ты кашу заварила, тебе и расхлёбывать, — Наталья Владимировна (только тогда, чтобы Вы понимали!) убрала свою руку с моего плеча и отошла в сторону. Я нахмурилась. Женщина заставила меня призадуматься о бытие и том, в какой момент я свернула не туда. Я вспомнила всё: от её первого урока в моём седьмом классе до буквально вчерашнего вечера, когда мы сидели в кафе. Всё начиналось совсем безобидно: я смотрела на неё дольше обычного, она это замечала и, будто в благодарность, помогала мне с математикой. Потом этот чёртов поцелуй перед моим девятым классом, которым я, кажется, всё испортила, и она словно с цепи сорвалась — лезла и лезла на меня, а я отбиться не могла. И вот сейчас, когда в новой школе всё началось с одной безобидной шутки, а она поддержала игру — жизнь пошла по одному знаковому месту. И вот хоть убейте, но я не могу понять, какую кашу заварила именно я? Я долго, упорно пыталась углядеть во всём свою вину, но не углядела. То ли зрение у меня плохое, то ли мы обе действительно настолько дурные, насколько о нас думают читатели. Я поднялась со стула, чтобы быть с женщиной примерно на одном уровне. Мне нужно было получить объяснения, и я требовательно заявила: - А Вы что, не участвовали в варке этой каши? Хотите сказать, что во всех бедах только я виновата? - Сто бед — один ответ. И этот ответ всегда ты, Андреева! — Наталья Владимировна сверкнула на меня своими зеленющими глазами. Будь я из робкого десятка, я бы испугалась, заплакала, побежала папе жаловаться. Но — хоть иногда я и теряла самообладание при ней, на самом деле, я уже давно переросла всю эту хрень. Я схватила женщину за палец, который она на меня, точно кинжал, наставила, и зло прошипела: - Рита! Меня зовут Рита! Я надеялась, что от моей дерзости она будет обескуражена, и мы закончим собачиться. Однако это будто только сильнее её завело, она выдрала свой палец из моей руки и, сильно им размахивая, как заорала: - Да тебя звать не надо, сама вечно приходишь! Прилипла, как банный лист к пятой точке. И сколько всего вокруг происходит, что бы ни было — ты всегда где-то рядом. Если надо, ты и апокалипсис организуешь. А мне хочется жить спокойно. Неужели я так много прошу? Всего-то надо — от тебя избавиться. Я замерла. Она замерла. И весь мир вокруг нас в тот момент тоже замер. В моей голове в ту секунду пронеслась странная мысль, что всё в этой главе начиналось так, как начиналось всегда. Но — закончилось так, как закончилось. Я подумала, что, может, не стоило произносить одну какую-то фразу или совершать одно какое-то действие. Однако, к сожалению, все слова УЖЕ были написаны. А написанного пером, как говорится... Я смиренно кивнула, смотря Наталье Владимировне в глаза, и сказала: - Хорошо. Я обогнула её, застывшую в одной позе, и ушла из её кабинета, молясь, чтобы теперь уже точно это был последний раз.