Нехорошо забытое старое

Это было очень больно. Как в сраной мелодраме, я шла под порывистыми шагами ветра и кучами снега, валившими на меня с неба. И это почти в апреле! Но ни снег, ни то, что пальцы рук задубели так, что не сгибались, не имели значения. Вообще ничего не имело значения, кроме дикой боли в груди. В жизни я уже давно успела разочароваться. Сколько дерьма встречалось на моём пути — не сосчитать. Я пережила наркотическую зависимость, отцовскую нелюбовь, ненависть сверстников. Из всего я сумела выйти, держа нос по ветру и не думая сворачивать на смежные дорожки. Мне казалось, что меня не согнуть. Но вот она — Наталья Владимировна. Один, два, три. Один раз она меня пнула, заставив накрениться. Два раза пнула, и я сложилась пополам. Три раза пнула — и это конец. Как бы ни хотела, как бы ни старалась — не могу. Я не могу разогнуться. Было очень тяжело дышать. Я не заходилась в истерике; истерика меня окутала. Обуяла. Я не видела никого и ничего. Плакала, кричала, пыталась сделать вдох. Я не помнила, как дошла до дома. Пелена из слёз застелила глаза, поэтому входную дверь я открывала по памяти. Последние восемь месяцев я делала это ежедневно, выучила наизусть каждую зазубрину на ключе. Вставила, повернула и ввалилась в квартиру, потому что стоять было уже невозможно. Я упала на пол и, обняв свои колени, сильнее разрыдалась, стоило в них уткнуться. Я плакала в голос всё громче и громче, надеясь, что, может быть, хоть кто-то отзовётся, придёт на помощь, вытащит меня из этого кошмара. Но — никто не приходил. Я продолжала тонуть. × Я пришла в себя под утро. Слёз не осталось, и я лежала на кровати, смотря в потолок и не мигая. Голова была пуста: с момента, как я вернулась домой, думать не получалось ни о чём; я слышала, как внутри меня свищет ветер. Я подумала, что меня выскоблили. Всё, что было во мне, собрали в ложку для мороженого и выбросили на помойку. Отец к утру так и не вернулся домой. Я решила, что он опять ночует у секретарши, поэтому не волновалась за него. По крайней мере, он был счастлив. А мне оставалось дожить свой век и спокойно умереть, так и не наследив на планете. Я скатилась с кровати и отправилась в душ. Подумала, что теперь хотя бы благородно сообщу читателям о том, как проходит мой день. Это был вторник, и я совершенно не собиралась в школу. Думаю, причины называть не нужно. После душа, который помог смыть с меня всю вчерашнюю грязь (и настоящую, и ту, что на меня повесила сами-знаете-кто), я решила позавтракать. Заварила себе чай, нарезала бутерброды и, включив тупое шоу, начала дозаправку. Я честно пыталась не отвлекаться. Я честно пыталась не думать. Но — мысленно вечно возвращалась т у д а. Снова и снова в своих фантазиях я оказывалась там, стояла, слушала, а органы во мне сворачивались жгутом. Я смотрела в экран, но не воспринимала информацию. Телефон передо мной был рамкой с двигающейся картинкой, поверх которой я смотрела собственные воспоминания. Мне казалось, что весь мир за мной наблюдает и весь мир надо мной насмехается. Казалось, что все вокруг знают, какая я никчёмная и что меня проще убить. Когда я поняла, что от мыслей никуда не могу деться и что чем тише вокруг — тем громче они, решила пойти в парк. Всегда, когда мне было фигово, я шла в парк, будто там были ответы на все мои вопросы. Я гуляла по дорожкам, скрытым между деревьями, бросала камни в реку с пирса, смотрела в небо, растянувшись на лавочке примирений. Я перезагружала себя и мозг, потому что других доступных способов у меня не было. Воспоминание пришло резко, будто бы я очнулась ото сна. Я вспомнила о Денисе. Смахнув на телефоне вкладку с тупым шоу, я открыла список контактов и дошла до номера Дениса. Я обещала Даше убрать его номер из быстрого набора, и своё обещание я сдержала — там его не было. Но тот факт, что я всё ещё могу связаться с Денисом, помогал иногда держаться на поверхности болота, если на его поверхности вообще можно держаться. Из того, что со мной за последние сутки случилось, слепился бы неплохой сценарий для неплохого кино. Во всяком случае, эффектики, которые иногда возникали, определённо были киношными. Вот и в тот момент, когда мой палец оказался на нужном контакте, всё моё естество замерло. Картинка сфокусировалась на моём лице и мыслях, которые стали слишком осязаемы. Я вспомнила, как плохо развернулась прошлая история с таблетками. Я вспомнила торговый центр, свою истерику в туалете, Дашины постоянные звонки и сообщения после, Наталью Владимировну. По спине от мыслей о ней прошёл холодок. Словно чья-то липкая рука легла мне на плечо и поехала ниже, считая рёбра. Я вздрогнула, сбрасывая с себя дурацкие ощущения. Я чётко знала, что теперь мне уж точно нечего терять. Денис взял трубку буквально со второго гудка. - Рита-Рита-Маргарита! — с довольной лыбой протянул парень, а на фоне у него неизменно играл Корж — «Вскоре твой любимый мотылёк в твоих глазах станет обычной тварью». — Давненько тебя не было слышно. Как ты? Я не сразу нашла, что ответить. Мне уже даже подумалось, что от молчания на другом конце он просто бросит трубку. Но всю паузу он терпеливо ждал, подпевал Коржу и, я была уверена, курил в окно своей машины. - Мне нужна помощь, — тихо проговорила я, не веря, что вновь это произношу. Что вновь наступаю на те же грабли. - Я как овощ, мне нужна помощь, — Денис громко рассмеялся в трубку, чем жутко меня завёл: мне хотелось заорать на него. Вместо этого, понимая, что моя грубость лишь спугнёт его, я терпеливо повторила: - Мне действительно нужна твоя помощь. - Не дрейфь, малая, — он слегка откашлялся после приступа смеха и привычным тоном добавил: — Твоё тебя ждёт. Пригоняй к пяти. - Спасибо, — бесполезно ответила я, потому что в трубке моментально последовали короткие гудки: он сбросил вызов. Я вернулась в комнату и легла на кровать, пытаясь дождаться пяти часов вечера: была лишь половина одиннадцатого утра. × До места встречи с Денисом я добиралась на автобусе и пешком. Всё время, что я ехала в транспорте, а потом — пока шла по улице, меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Припав лбом к стеклу, я сидела и слушала в наушниках музыку, а спину так и кололо, словно кто-то стоит сзади и сверлит, сверлит, сверлит. Я оборачивалась, вглядывалась в лица других пассажиров, но злоумышленник не дал о себе знать. Когда я выскочила на нужной мне остановке, чувство преследования не пропало. Тревожность внутри меня нарастала, и остановить её было нельзя. И я поначалу списала всё это на давно забытое чувство встречи с Денисом, которая и вызывала волнение. Но всё оказалось гораздо, г о р а з д о прозаичнее. И об этом — по порядку. Перед тем, как влететь между гаражами, я, точно преступница, огляделась: улица была пуста. Если мой сталкер и существовал, то он определённо уже упустил меня из виду. Я прошмыгнула в узкую щель между двумя металлическими стенами, где всё давно пропахло гнилью, сыростью и людьми. Там же валялись битые бутылки, по которым я шла, хрустя стеклом. Это был не единственный путь, но он был самым коротким из всех. Я вынырнула на воздух буквально в двух шагах от места, где мы обычно встречались с Денисом. Привалившись к машине, он курил. На нём была, кажется, всё та же толстовка далеко не с кленовым листом и та же куртка, что я видела на нём последний раз. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он был отъявленным наркоманом. У него это читалось по глазам. - Сама пунктуальность, — он выдохнул облако дыма прямо мне в лицо. Я заранее знала, что так будет, поэтому успела задержать дыхание, и, пока серая пелена не рассеялась, даже взгляда не поднимала. Денис протянул мне пакетик с двумя таблетками — и этого было достаточно. С ним мне повезло в том плане, что не нужно было лишний раз что-то говорить, ведь он всё и так знал. Я забрала из его рук пакетик и, отдавая деньги, сказала: - Спасибо! Стоит ли объяснять, откуда у обычной школьницы деньги? Вот и правильно! И поскольку конкретно эта информация совершенно не будет двигать сюжет, вспоминаем дальше. Так вот, я уже готова была уходить, когда Денис поймал меня за руку, и по его глазам читалась надежда. Причём читалась даже теми, кто этого в принципе делать не умел. Взгляд был красноречивым: - Как обычно, вместе? Можно было бы подумать, что он влюбился и не хочет меня отпускать, но дело было чуть приземлённее — при наших трипах я часто делила с ним то, за что ему же и заплатила. Мне было без разницы, а вот у пацана — целая бизнес-стратегия. Ведь экономика должна быть экономной, млять. - Не, сегодня никак, — я постаралась улыбнуться и, высвободив руку, направилась к гаражам. Я выбралась оттуда, отряхнулась и, успев прикинуть, как поеду обратно, сделала один маленький шаг. Даже не шаг, а полшага. В тот самый момент меня к земле натурально прибило, потому что я услышала голос. ЕЁ голос. Мимолётно подумалось, что мы действительно в кино, поскольку лишь в кино "удачно" случаются неожиданные встречи. Мне захотелось плюнуть в лицо режиссёру! Из всех, с кем хотелось бы столкнуться "удачно" на другом конце города, она была вообще вне списка. Назовём её по имени или так и сойдёмся во мнении, что вслух его страшно произносить? Вообще, в самом начале этого пути я уже сказала, что меня не покидало чувство, будто за мной следят. И за мной ведь действительно следили! Иначе объяснить то, что Наталья Владимировна оказалась прямо передо мной, я не могла. - Андреева, я знала, что ты дура, но не знала, что полная! — я увидела, как ходуном заходили её нервы, когда она попыталась приблизиться ко мне, а я отошла назад. Правда, долго проворачивать это я бы не смогла, поскольку рано или поздно за мной бы оказались гаражи. Поэтому — просто понадеялась, что на неё упадёт метеорит раньше. На самом деле, от неё было ни горячо, ни холодно. Я, смотря на неё, почему-то ничего не ощущала. Ну, может, лишь небольшую несправедливость по отношению к себе. Я внимательно оглядела математичку и, пока она не выдала ещё какую гадость из своего красивого рта, прокомментировала: - Сказала женщина, которая... — я посмотрела на наручные часы, — в начале шестого вечера гоняется за подростком вместо того, чтобы дома отдыхать. Я была предельно спокойна. Я сразу поняла, что она всё видела и что дело пахнет жареным, так что совершенно меланхолично добавила: - А впрочем, какая разница? Надеюсь, это наша последняя встреча. Я развернулась на носках и пошла. Знала, что иду в противоположную от остановки сторону и потом просто не уеду домой, но я не могла останавливаться. Мне нельзя было останавливаться. В глубине души я чувствовала, что она скоро нагонит меня, но оттягивала в голове этот момент всё больше и больше. И вот когда это произошло, это было очень неожиданно. Я испугалась: женщина схватила меня за предплечья обеих рук и одним рывком повернула к себе лицом. Я ощущала её острые ногти на своей коже. - Это действительно единственный выход? Других способов решения проблем нет? — она смотрела мне прямо в глаза, спрашивая, а правая её рука медленно соскользнула вниз и вцепилась в пакетик с таблетками. — Отдай! — процедила женщина сквозь зубы, и, когда пакетик паре рывков не поддался, она опустила глаза вниз и со всей силы выдрала его из моей ладони. — Отдай, я сказала! На её лице не было никакого торжества, она была абсолютно спокойна. Я наблюдала только, как она запихивает его себе в карман брюк, а после, схватив меня за руку, она пошла куда-то. Тащила меня за собой, нервно пыхтя, точно паровоз, и параллельно что-то ища в телефоне. Я боялась спрашивать, что происходит, а она, судя по всему, боялась меня отпустить, поэтому от её хватки под слоем одежды и куртки рука уже прилично вспотела. Сначала мы шли до какого-то дома, потом у него стояли, и, лишь когда подъехала машина, я осмелилась спросить: - Мы куда-то едем? - Ага, — злобно прошипела Наталья Владимировна, и её рука властно и не менее злобно надавила мне на голову, вынуждая сесть на заднее сидение автомобиля. — Кино смотреть. У меня дома. «Для взрослых?» — чуть было не уточнила я.