Нехорошо забытое старое

Что снилось, я не запомнила. Да и вообще показалось даже, что я и не спала вовсе: так, глаза прикрыла, а потом их и разлепила. Я проснулась без будильника около половины седьмого. Организм сам решил, мол ему надо в школу, поэтому — просыпаемся! Правда, я ещё долго лежала, не поднимая веки и слушая, как Наталья Владимировна собирается. Она была очень тихой. На кухне у неё определённо кипел чайник, и иногда позвякивала посуда, однако из-за закрытой двери их было едва ли слышно. Когда же женщина входила в комнату, я не могла понять, что она делает. Шуршала что-то там, вроде одежду встряхивала, может, ремни перебирала. Короче, с закрытыми глазами было невозможно разобрать. А интересно было — жуть. Поэтому я в один из разов приоткрыла глаз, повернула голову к источнику шума и чуть с кровати не стекла. Совсем. Вот прямо в лучших традициях фанфиков! Я увидела Наталью Владимировну в нижнем белье. Всё! Без ничего больше... Это мечта многих, кто влюблён в своих учителей. Да и чего греха таить, мне часто тоже было любопытно узнать, что же у неё там под рубашками. И я в тот момент от радости, походу, настолько забылась, что чуть не спалилась. У женщины на дверце шкафа, которую она открыла, чтобы приодеться, висело зеркало, и в него, думаю, хорошо было видно мою довольную мину. Во всяком случае, зажмурившись, я приготовилась, что сейчас отхвачу магических люлей. Ибо утро начинается не с кофе! Однако через минуту-другую вместе с дверцей шкафа закрылась и дверь в комнату. Так я поняла, что Наталья Владимировна ушла одетая, а меня бить не будут. Во всяком случае, не сейчас. Это дало мне повод расслабиться. Я посильнее вытянула ноги, сунула одну руку под подушку и попыталась опять заснуть. Да, я понимала, что рано или поздно она вернётся меня будить, но, как и каждый человек утром, надеялась, что это будет только завтра. А она действительно пришла. Женщина положила руку мне на голову и, чуть касаясь, провела по волосам мягкими пальцами. Лишь ощущая её так рядом, окунаясь в плен и аромат её духов, я осознала, что на самом деле смогла отрубиться. Не знала, сколько времени утекло, но теперь вставать хотелось ещё меньше. Насколько позволяла обстановка, я вновь едва приоткрыла глаз. Хоть и плохо видя её перед собой, всё равно думала, не рехнулась ли я с концами — это было слишком сказочно. Я боялась, что по закону жанра сейчас очнусь, а там и выяснится, что всё время нашей истории я, по факту, провела в коме. Пролежала в ней сраных двадцать три главы! Это было бы слишком жестоко и по отношению ко мне, и по отношению к дорогим читателям. Да и история-то у нас не такая тривиальная... В общем, наутро карета не стала тыквой, горох перебирать не пришлось, а Наталья Владимировна, как сновидение, не растворилась. Более того, она даже сама ко мне пришла. - Просыпайся, соня, — услышала я её голос над самым ухом. Она была тёплая, домашняя, а руки словно только-только закончили готовить завтрак — ласковые и заботливые. — Скоро в школу. Эти слова заставили меня вздрогнуть. В школу не хотелось совершенно, потому что там, за порогом храма знаний, начиналась другая жизнь. Жизнь, где Наталья Владимировна вновь носит блузки и юбки, а я пытаюсь не умереть над её цифрами. Жизнь, где нам так и придётся выяснить, кто же нас подставил. - Может, не надо? Ещё хоть полчасика бы... — простонала я. Я знала, что она не сжалится, а, скорее, просто сдёрнет с меня одеяло и допинает до ванной, но надежда была. Очень даже была! - Ну, ты же не хочешь получить выговор от своей математички за опоздание, — на её лице появилась лукавая улыбка. Женщина явно пыталась испытать моё терпение, но только вот она не знала, что терпения у меня — туева хуча. Я резко села на кровати, и позвонки в этот момент, офигев, захрустели. Мне даже уши заложило, насколько громко они возмущались. Это, может, и могло бы послужить поводом никуда не ходить, дальше лежать, но я не могла упустить возможность хотя бы поязвить. - Я с ней договорюсь, — радостно сообщила я, после чего неожиданно для всех читателей (выдыхайте, вы чего!) дёрнулась женщине навстречу. Пока она от меня, как от прокажённой, не успела отскочить, я её поцеловала. Сильно, с любовью и вместо чашки кофе для себя — чтобы проснуться. Я вспомнила, что утром, где-то между попытками опять уснуть, я много думала. Думала о том, как буду вести себя с женщиной после вчера. Мы, конечно, ничего вне рамок закона и нашего рейтинга не совершали, но я всё равно ощущала какую-то неловкость. Это как со спонтанными ночёвками. Вот как? Ещё днём мы были учительницей и ученицей, под вечер тоже вроде старались держать дистанцию, а к ночи — почти в любви друг другу признались. Нет, если кому-то после такого — нормально, тогда жму руку. Но я так не могу. Я знаю, что имею теперь, после уже второго поцелуя, чуть больше прав. Однако же она, блин, так и остаётся моей учительницей. Ну, то есть я привыкла видеть её в строгих брюках, сдавать (или не сдавать) ей свою тетрадь с домашкой и называть её по имени-отчеству. Как переступить эту грань внутри себя? И когда будет оптимально начать обращаться к ней на «ты»? × В школу мы ехали, как бояре, на такси. Не сказать, что у отца не было лишних денег, но позволить мне баловство, вроде личной машинки до храма знаний, он не мог или не хотел (нужное подчеркнуть). Таксист в то утро, наверное, всем Богам помолился, потому что таких бешеных пассажиров, как я, поискать надо. Я не сидела, а тряслась всем телом, задавая вибрацию заднему сидению. Я вечно наклонялась к Наталье Владимировне, обдавала её чуть приоткрытую шею горячим дыханием и спрашивала, не лучше бы нам войти в школу порознь. Мне реально было страшно, что нас поймают! Больное сознание так и рисовало толпу учителей, толпу школьников и просто толпу, которая встречает нас в вестибюле с вилами и плакатами «Мы знаем, что вы сделали!». Мне было не по себе. Даже от таксиста меня подташнивало, потому что я начинала думать, что он тоже знает о том, что мы сделали. Я не знаю, а он — знает. Мужчина, наверное, с облегчением выдохнул, когда я чуть ли не выпала из салона автомобиля. Перекрестился и поехал дальше, а нас ожидала она — школа. Из такси нас высадили на углу здания, поэтому предстояло ещё метров пятнадцать пройти своими ножками по морозцу. Эти пятнадцать метров могли бы быть моим спасением: ещё не было совсем поздно нам с математичкой немного разойтись, чтобы не вместе дойти до главного входа. Однако наша настойчивая мадам не дала мне ни единой возможности вырваться. Напротив, словно не боясь огласки, она притянула меня за плечо к себе и на ухо очень томно прошептала: - Расслабься, ты не на расстрел идёшь. Я рядом! От её слов легче не стало. Наоборот даже, в животе завязался какой-то тяжёлый узел, и я с досадой поняла, что от испарины на спине футболка неприятно влажная. Я подняла на Наталью Владимировну взгляд, как мне показалось, полный отчаяния и с тем же отчаянием спросила: - А если всё же расстрел? Вместо слов женщина подтолкнула меня вперёд, по направлению к школе. Пока мы так и шли близко друг к другу, я боялась, что все на нас смотрят. Все пялятся. И всем, вопреки мнению математички, есть до нас дело. Синдром главного героя, мать его! Я искренне не понимала, почему она так спокойна. Я-то в этой ситуации могла отделаться лёгким испугом, а вот она — лишиться работы, и это в лучшем случае. В худшем, её бы привлекли за совращение малолетних. И хоть сама я не была юристом, но, даже просто уча обществознание в школе, знала, что связь с несовершеннолетними — это не окей для взрослых. Когда мы вошли в школу, моё красное от утренней стужи лицо обдало теплом. От яркого света ламп под потолком закололо глаза, и я зажмурилась, не зная, как ориентироваться с опущенными веками. Даже сквозь слои одежды я ощутила, что Наталья Владимировна, которая всё это время была очень близко, отдалилась от меня. Стук её каблуков двигался прямиком к лестнице. Мне, к сожалению, без сменки путь был заказан, поэтому я отправилась в раздевалку. Сегодня был день дежурства Татьяны Александровны. Это я поняла потому, что прямо при входе в раздевалку я чуть не влетела в неё. Ну, тут сцена прямо как в кино: я шла, а голова моя была повёрнута куда-то в сторону, и вот тогда же, когда я наконец посмотрела перед собой, от моего носа до её рубашки оставались миллиметры. Я не шучу, вот действительно миллиметры! Я подняла на Татьяну Александровну взгляд, а она улыбалась так, словно выиграла в лотерею. Это было подозрительно. - Ты сегодня как-то рано, — на выдохе проговорила женщина. Мы собой немного загораживали вход в раздевалку, но мою классную, казалось, это не смущало. Зато смущало меня! Меня вообще много что смущало в то утро. И Наталья Владимировна, которая чуть ли не за руку меня до школы вела; и то, что Татьяна Александровна знает, во сколько я обычно прихожу в школу; и её довольная ухмылка в момент, когда я уже отошла, а она бросилась кому-то печатать сообщение. Это было тридцатисекундное дело, но я не только заметила, но и успела построить тысячу и одну теорию заговора. Внутри себя мне стало как-то дурно. В тот момент я опять ощутила себя главным героем, и было чувство, что все смотрят. Все вокруг что-то задумали, а мне только как бы снисходительно улыбаются в лицо, словно ничего и нет. Моя паранойя достигла апогея, когда я прошла мимо Татьяны Александровны, и ей снова (СНОВА!) понадобилось писать смс. Я не выдержала этого давления. Нарушая школьные правила, я в буквальном смысле бежала до лестницы и тем же темпом поднялась по ней к кабинету Натальи Владимировны. Догадки роились в голове, как пчёлы вокруг улья, и я очень боялась потерять хоть одну из них. Однако стоит отметить, что я не растеряла остатки разума. Прежде, чем ворваться в кабинет математики и громогласно завопить, я осмотрелась, нет ли свидетелей рядом. Когда убедилась, что коридор пуст, я распахнула дверь и ураганом влетела внутрь. Наталья Владимировна даже не испугалась моего появления. Будто ждала. Она уже успела переодеться и переобуться и теперь сидела за компьютером, просматривая страницы электронного журнала. Я на пороге её кабинета выглядела, как привидение, однако она лишь улыбнулась и поманила меня пальцем. - Это сделала Татьяна Александровна! — без прелюдии заявила я и в пару шагов преодолела расстояние до стола математички. Уважаемые читатели, как и сама Наталья Владимировна тогда, наверное, задались вопросом, из чего я сделала такой вывод. И я могла бы утруждать себя долгими описаниями того, как Татьяна Александровна делала жирные намёки на свою вовлечённость в эту ситуацию, как иногда она ходила по грани, едва не выдавая себя, как подыгрывала нам обеим и как, в конце концов, сегодня в раздевалке забила последний гвоздь в крышку моего гроба. Но ведь никто не хочет застрять тут ещё глав на десять, верно? Я наклонилась к Наталье Владимировне, опустила обе ладони на её стол и ещё раз очень чётко (а вдруг она меня не услышала!) произнесла: - Татьяна Александровна запаролила Вам ноутбук! По глазам Натальи Владимировны я прочитала мем «Люда, нам пиздец!». Казалось, она не верит собственным ушам и моим словам. Она сначала открыла рот отвесить комментарий, но быстро закрыла и уставилась в стену напротив. Мыслительный процесс пошёл. Я невольно бросила взгляд на часы, которые висела над доской, и поняла, что до урока географии каких-то семь минут. А у меня тут ДРАМА! Я не смогла бы ни за что идти на географию, зная, что проблема не решена. - Подожди, а как она узнала тот пароль, что изначально использовала ты? — по глазам женщины я допёрла до одного важного момента: нихера в этой истории не складывается. Нет, конечно, читателям всё ясно-понятно, и объяснять не надо. Но нам с Натальей Владимировной никто не давал читать главы от лица Даши, поэтому мы ничего не знали, поэтому нихрена не складывалось, поэтому я готова была реветь и рвать волосы на голове. И вот теперь, когда в воздухе появился ещё один вопрос, Наталья Владимировна смотрела на меня не с бегущим в её глазах мемом, а с реальным непониманием. Откровенно говоря, я, как и она, не понимала и при всей моей фантазии никак не могла обосновать то, что Татьяна Александровна обладала моим паролем. Ой, блин, короче! Мы обе так охренели, что не смогли расхренеть обратно. Когда до звонка осталась буквально минута, математичку осенило: - Если только... — она замерла, а я прямо внутри себя заорала, как тот суслик в горах; мне физически захотелось тряхнуть женщину за плечи, лишь бы она продолжила говорить, — она делала всё это не одна. Нет! Ну нет! Я вспомнила, как прошлым вечером грудью стояла за честь лучшей подруги, как яростно защищала её, отрицая её причастность к этой ситуации. А вы что, намёка не поняли? Конечно, женщина намекала на то, что Даша тоже завязана во всём этом. - Откуда она Татьяну Александровну знает? Как они? Да вы что-о-о... — я схватилась за голову, едва не обезумев от происходящего с нами. Если кто-то вдруг забыл — я не подписывалась на это дерьмо! Я против! - Мы должны вывести их на чистую воду! — констатировала Наталья Владимировна. И в ту же секунду по школе прокатился он — звонок на урок.