Нехорошо забытое старое

Я один раз попыталась спросить, будет она меня бить или всё же убивать. Но стоило мне открыть рот, как я тут же услышала противное шипение, сложившееся в: - Закрой рот! Ясен красен, я рот закрыла! Кто я вообще такая, чтобы с ней связываться? Помню, меня Даша как-то научила, что с сумасшедшими — что? Правильно! Надо всегда соглашаться. В том, что Наталья Владимировна сошла с ума, я ни секунды не сомневалась. Только вдуматься: женщина после школы притащилась ко мне домой; дождалась, пока я выйду по делам; всю дорогу ехала со мной в одном автобусе и не спалилась, хотя я проверяла; дошла до места встречи с Денисом, не выдав себя. Уж не знаю, лезла ли она за мной через гаражи, но всего предыдущего списка достаточно, чтобы убедиться: она — того. Причём, наглухо. Я старалась меньше на неё смотреть, потому что знала — эта бездна скоро начнёт отвечать. Вместо этого пялилась на город. И пялиться-то было на что, ведь мы добрую половину города проехали, добираясь от места встречи с Денисом до дома математички. Поначалу я меланхолично рассматривала здания, остановки и людей, но потом показались знакомые улицы. За знакомыми улицами мелькнуло здание моей бывшей школы, в окна которой я иногда снизу заглядывала, проходя мимо. И когда уже за поворотом открылась дорога к многоэтажке, где жила Наталья Владимировна, мне действительно стало не по себе. Паника разрослась так, что, казалось, от тряски в машине меня вывернет наизнанку всем завтраком, который я еле доела. У меня закружилась голова. Математичка в этот момент зачем-то наклонилась ко мне и взяла за руку, сжимая свои тонкие пальцы вокруг моего запястья. Она боялась, что я рвану прочь, стоит машине остановиться. Одного она не знала — если бы я хотела, я бы рванула ещё на первом светофоре. Тогда-то ей по-настоящему нужно было быть начеку, а сейчас я бы уже вряд ли нашла в себе силы на побег. Она вытянула меня из машины со своей стороны, хотя логичнее было бы выйти с моей, потому что ею водитель и припарковался ближе к подъезду. Однако анализировать ситуацию у меня не было ни возможности, ни желания. Я чувствовала, как в желудке бултыхаются утренние бутерброды — я была жутко голодна. Наталья Владимировна гордо шла к подъезду, таща меня за собой. Сзади мне хорошо было видно, что локоны из причёски у неё выбиты, а полы пальто грязные, будто она действительно лазила между гаражами. Я усмехнулась, представляя, как вечером она будет застирывать пятна, злиться и материть меня. Я могла бы отомстить ей ещё как, но уже этим была довольна по горло, поэтому старалась спокойно идти следом за ней. Женщина меня не щадила: она дёргала меня за руку так, что запястье могло в любой момент просто оторваться. Сначала я вздыхала, постепенно увеличивая громкость, но уже на её этаже не выдержала и завопила: - Наталья Владимировна, я люблю помягче! — моё лицо превратилось в гримасу, где произошло смешение нахальства и недовольства. Женщина молча одарила меня взглядом, мол «Боже, просто заткнись!», и, открыв дверь, протолкнула в квартиру. Я знала, что математичка всегда мыслит на шаг вперёд, но в тот момент прямо позавидовала и поаплодировала её злому гению: она закрыла дверь изнутри на ключ и положила его в карман брюк. Чтоб было яснее — изнутри не было никаких крутящихся замков. Пам-парам-парам! - Мой руки и топай на кухню, — она посмотрела на меня через плечо и, когда поняла, что я не реагирую, добавила: — Не заставляй проводить экскурсию. Ты и так хорошо знаешь, где тут что. Я услышала её отдаляющиеся в сторону кухни шаги. Мне хватило пары минут, чтобы разуться, скинуть куртку и добраться до ванной. Я плотно закрыла дверь и, нависнув над раковиной, посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я относительно нормально. Относительно бабаек под моей кроватью — нормально. В голове возникли избитые сюжеты фильмов, которые я когда-то глотала пачками, и перед глазами сразу предстала вот эта вот волнительная картина: главная героиня запирается в ванной, включает воду, чтобы заглушить шум, а сама начинает судорожно искать спасения, хоть какую-то вещь, способную помочь ей. А там, на кухне, по сюжету должен сидеть маньяк, который сначала притворяется нормальным, но уже на двадцатой минуте от него начинают идти мурашки по коже. У меня если мурашки от Натальи Владимировны и были, то только приятные. Конечно, я боялась разговора с ней, но точно знала, что мне ничего не угрожает, пока она рядом. Купились? Да мне капец как страшно было, пока я делала вид, будто мою руки. Я пыталась продумать, смогу ли сбежать через окно или, вырубив её, открыть дверь и свалить по-человечески. Я и из ванной-то выходить не хотела, пока она не постучала. - Андреева, ты там утонула? — не сказать, что звучала она агрессивно, но ведь и многие маньяки другим людям казались адекватными. - Иду-у-у, — протянула я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я быстро ополоснула руки из крана, который всё это время бурно наполнял городскую канализацию, вытерла их о полотенце и вышла из ванной. Точнее — я выпала из-за двери, распахивая ту так, что чуть не влепила математичке меж глаз. Она не была этому рада. Есть предположение, что уже на этом моменте она пожалела, что вообще решилась меня спасать: поехала за мной, притащила к себе домой, позволяет так вольно разгуливать по своей квартире. Но кто её, как и меня, собственно, спрашивал? Наверное, если бы мы сами решали, что будет и как сложится сюжет, всей этой истории просто не было бы. Во всяком случае, я на всю выше перечисленную хрень своего согласия не давала! Ну, а поскольку мы люди подневольные — продолжаем двигать сюжет. На кухне меня ждала тарелка с макаронами по-флотски и горячий чай с чем-то сладким, что можно было найти в вазочке в центре стола. Чутьё старалось не покидать меня ни на секунду: я недоверчиво села на стул, недоверчиво взяла вилку и так же недоверчиво ткнула ею в макароны. Наталья Владимировна села напротив, и её руки крепко обняли большую кружку чая. Так я поняла, что яд, скорее всего, в макаронах. Я специально наколола на вилку побольше макарон и протянула её Наталье Владимировне. Женщина сразу же поняла, чего я хочу, и мягко улыбнулась: - Да не травила я твои макароны. В многоквартирном доме очень сложно избавиться от трупа, да и искать тебя будут, если пропадёшь. - То есть Вас только это останавливает? — я задумчиво покрутила перед лицом порцию, которую предлагала блондинке, и пихнула себе в рот. Нет, конечно, я не начала резко ей доверять. Просто подумала, что даже если и умру, то хотя бы не в сыром и холодном подвале в компании парочки некрофилов. - Хочешь услышать, что ещё я тебя люблю? Я тебя люблю, — она выдохнула, а я чуть не померла — поперхнулась макаронами, мясом, слюнями и едва не потеряла сознание, когда поняла, что всё это удовольствие встало поперёк горла. — Вот, ты и сама неплохо справляешься. Подавишься — я тебя откачивать не буду. На самом деле, после трёх слов, которые мечтает услышать чуть ли не каждый человек на планете, я ничего больше не слышала. Я подняла на неё непонимающий взгляд, и она, наверное, подумала, что я испепелю её за последнюю фразу. Но её, блин, услышали только наши читатели! Мне было насрать. Я слышала лишь «Я тебя люблю» и не верила своему счастью. Улыбка с лица женщины чуть спала, и она откинулась на спинку стула, складывая руки на груди. - Повторите, что Вы сказали, — хриплым, требующим хорошего откашливания голосом сказала я. Наталья Владимировна заметно расслабилась: - Нет, — она покачала головой, а на губах я наконец-то увидела вот эту её дурацкую торжествующую улыбку. — Давай лучше обсудим то, что происходит. Меня откинуло на двадцать глав назад на этих её словах. Я вспомнила первые дни, когда только узнала, что она оказалась в новой школе, а потом — кинолента в моей голове начала крутиться с привычным ей шорохом. Я подняла на Наталью Владимировну глаза, и глотать всё, что находилось во рту, пропало желание. Да и вообще есть уже тоже не хотелось. Я заранее будто чувствовала, что она, хоть и вся из себя дружелюбная, опять начнёт меня обвинять, ругать и материть. А ведь она ещё пальто своё не видела! - Наталья Владимировна, я чиста перед Вами, — я опустила руки под стол и опустила подбородок. Ощущая, как дрожь накатывает с новой силой, я чуть было не подскочила на стуле. — Я не отрицаю того, что запаролила Ваш ноутбук. Но когда я поняла, что мы так и не закончим собачиться никогда, решила первой разорвать этот порочный круг. Я отдала Вам настоящий пароль. Тот, который использовала сама. А почему он не подошёл — не знаю. - Рит, перестань оправдываться, — она говорила спокойно, а я на звуках своего имени подняла глаза, не поднимая головы. Это точно она говорит? — Я уже поняла, что ты тоже жертва. Остаётся только выяснить, кто враг, — рука Натальи Владимировны через стол дотянулась до моего плеча. Я представила, в каком положении на полу находятся её ноги, и подумалось, что это жуть как неудобно. — Скажи мне, кто знал твой пароль? - Даша! — не задумываясь, выпалила я. Взгляда на математичку хватило — и шестерёнки в башке закрутились со страшной силой. Вот у неё на лбу читалось то, о чём я даже думать не хотела. И вы не смейте думать! Нет! — Д-нет! — воскликнула я наперерез достаточно красноречивому её наклону головы. — Нет! Нет! — ещё яростнее вступилась я за подругу, а Наталья Владимировна так и продолжала пилить меня взглядом, заставляя думать, что не «нет», а очень даже «да». - Доверяй, но... — заключила женщина на выдохе. Я чуть не зарыдала. × - Я постелю тебе в гостиной на диване, — блондинка собиралась выйти из кухни, но застыла около меня, и обе её руки внезапно оказались на моих плечах. Стало теплее. - Не надо, я вызову такси, — через паузу зачем-то сказала я. Ого! Что, реально? Д-нет, я прикалываюсь! Это я просто цену себе набивала в момент, пока она, видимо размышляла, есть ли у неё комплект постельного белья для меня. Да я была несказанно рада, когда она объявила, что мне нужно будет ночевать у неё в квартире. Может, только капельку это было волнительно, а все остальные каплищи было очень, очень блаженно. Я ещё до этого мечтала оказаться в такой ситуации, но тогда она меня выставила, и вообще, вся история с такси закончилась как-то не совсем так, как должна была. - Я тебя никуда на ночь глядя не отпущу, — она на секунду положила подбородок мне на голову, сдавила плечи чуть сильнее и ушла, оставив аромат духов. Я слушала, как она шуршит, разбирая диван и застилая чистое постельное. Надо было бы ей помочь, но я физически не могла себя на это вынудить; мысли были тяжелее тела. Надо было бы думать о том, как оправдаться перед отцом, если он вдруг заметит отсутствие меня ночью в моей кровати. Но — я думала о Даше. В голове не укладывалось, что моя лучшая подруга могла провернуть что-то вот такое за моей спиной, подставив меня и напрочь запоров мою репутацию в глазах математички. Вероятно, если Даша и была причастна, изначально она преследовала совсем другие цели. А там, слово за слова, туда-сюда — и вышла жопа. Собственно, для нас это нормально, не зря же мы столько лет рука об руку. Я решительно пообещала себе утром обсудить с Дашей сложившуюся ситуацию, но очень аккуратно, чтобы не спугнуть её и не нарваться на её кулак. - Давай спать, время позднее, — за раздумьями я не заметила, как на кухню вернулась Наталья Владимировна. Женщина спешно составила всю грязную посуду в раковину, убрала со стола крошки и сладости и, выгоняя меня в сторону гостиной, погасила свет. Жаль, что не свечи, а то бы я могла загадать желание! Откровенно говоря, никогда не понимала, как люди в фильмах и фанфиках спокойно остаются на неожиданную ночёвку хоть где. Мне было дискомфортно! Макияж пришлось в полутьме смывать тем, что стояло у женщины на полке, волосы собирать в узел, потому что у меня даже резинки не было (да, блин, я постеснялась просить, что вы мне сделаете?), а ложилась я вообще в футболке, в которой до этого разгуливала по улице (хоть и под курткой). В тот момент я обнаружила, что вот не хватает с собой сумки первой помощи для девушек, чтобы все-все средства личной гигиены и личного спокойствия были. Чуть позже я с грустью заметила тридцать процентов зарядки на телефоне, а зарядки-то у меня с собой не было! Так и легла, не залипая предварительно на тупые видосики в запрещённых социальных сетях. Я лежала пять минут, десять, полчаса, час. Время шло, а сон — нет. Я не могла уснуть, сколько ни старалась; лишь ворочалась и вздыхала, что этой ночью невесте на новом месте, блин, жених не приснится. Я прислушивалась к комнате через стенку и хотела понять, уснула ли Наталья Владимировна. Но не могла. В квартирах в чёртовом старом фонде стены были такой толщины, что, казалось, мы спим в разных городах. Одномоментно я поняла, что мои мучения не закончатся, пока я не сделаю так: я вылезла из-под одеяла, дошла до спальни математички, секунду там потупила, а потом мышью прокралась внутрь. Нет, пугать я никого не собиралась! Я очень тихо и очень осторожно подошла к кровати и, надеясь, что она давно забылась сном, нырнула под её одеяло. Рисковала ли я? Боже, да башку в пасть льву не так рискованно засунуть, как то, что сделала я. Но она же до этого говорила, что от трупа ей будет сложно избавиться, значит, даже за эту хренотень не убила бы. Я лежала, почти не дыша. Жутковато, конечно, было, ножки у меня знатно подрагивали, а органы внутри словно все перемешались и попадали, кто куда. Я чуть не откинулась от страха, когда женщина, переворачиваясь на другой бок, положила мне на грудную клетку руку. Ещё крупнее кирпичный завод открылся, когда она на ухо мне абсолютно трезво прошептала: - Наглости тебе не занимать, Андреева! Я чувствовала её дыхание на своей шее, а слов у меня на это не было. Всё! Приплыли! Я натурально от страха и смущения обосралась так, что не могла ни пошевелиться, ни ответить, ни, мать его, вдохнуть! - Что припёрлась? — не отставала она, и мне пришлось! Мне пришлось намотать сопли на кулак и, собравшись, ответить ей тем же шёпотом: - Вы же всё равно не спите, вместе не спать будет веселее. - Идиотка, — со смешком выдохнула она, и её тело внезапно оказалось на моём. Я почувствовала тяжесть её плеч, локтей и грудной клетки, которыми она устроилась на мне. Она это сделала для того, чтобы наши губы были друг напротив друга. — Ты даже не представляешь, каково быть взрослой женщиной и знать, что в тебя влюблена школьница. - Зато я знаю, каково быть школьницей, влюблённой во взрослую женщину. Собственно, на этом всё... Нет, ладно, не всё! Дальше, по мнению наших читателей, могла бы пойти какая-нибудь откровенная сцена. Но — внимательно посмотрите на рейтинг, а теперь на нас; на рейтинг и снова на нас. Чуете? На самом деле, было прозаичнее — она меня поцеловала. И в этом поцелуе не было ничего сверхъестественного: планета осталась на орбите, никто не умер, мы не оказались в аду. Она прикоснулась к моим губам своими, словно извиняясь за прошлое и спрашивая, имеет ли она вообще право на это. И я — ответила. А в движении её губ я почувствовала то самое окончание нашего долгого пути. Как странники, мы стремились в эту точку: хотели решить все проблемы, сгладить неровности — и вот мы это сделали. Она целовала меня, не желая отпускать. Но рано или поздно всё заканчивается; мы — тоже. Так и уснули с ней в одной кровати.