Mein kleiner Rapunzel

Pov Author Перрон был полон. Зеленая гусеница поезда гудела и дымила, будучи не в силах заглушить доносящийся отовсюду радостный смех и счастливые рыдания. Сотни тяжелых армейских ботинок топтали платформу, и в глазах рябило от пятнисто-зеленой формы. Сотни совершенно разных парней в одинаковой одежде обнимались с теми, кого месяцами не видели, о ком тосковали ночами, кого им так не хватало в казармах. Мало кто стоял в одиночестве то высматривая кого-то, то отправляясь с платформы, так и не дождавшись встречи. – Том! – окликнул коротко стриженый брюнет своего товарища, стоящего в паре метров от него. Тот возвышался над всеми как минимум на голову и кого-то выискивал внимательным взглядом светло-карих глаз в густой толпе. – Похоже, не дождалась тебя твоя таинственная принцесса, – за насмешливым тоном слышалось сочувствие. – Заткнись, Герман, – совершенно беззлобно бросил парень приятелю, а через секунду его лицо словно осветило солнцем, а стоящие поблизости армейцы ахнули, повернув головы в одну сторону. Из непроходимого скопления народа на едва ли более свободное пространство у первого вагона поезда выбежал некто маленький, худенький, на вид очень хрупкий и сложением напоминающий подростка лет пятнадцати. Длинные волосы, черные, будто поглощающие весь падающий на них свет, густым чуть вьющимся водопадом струились за спиной, развеваясь от быстрого бега. – Что за чудо?! – восхищенно воскликнул какой-то парень, глядя, как ловко лавирует это эльфоподобное существо между военными и гражданскими к своей цели, и тут же получил подзатыльник от своей рыжеволосой подружки, однако, тоже с интересом поглядывающей на этого сказочного персонажа. – Том! – сделав шаг навстречу, парень поймал в крепкие объятия создание, едва ли достающее ему макушкой до середины груди, и закружил, счастливо улыбаясь. – Я так скучал, – прошептал он в густые и горячие от солнца волосы и опустил на асфальт маленькие ножки в белоснежных кедах. Нежные пухлые губы были такими сладкими, желанными, что Том едва не застонал, ощутив их вкус. Тонкие пальчики вцепились в его форму, обещая никогда больше не отпустить. И оба дышали друг другом, а надышаться не представлялось возможным. Всегда мало. – Ух ты! – Герман присвистнул и раскрыл глаза пошире, дабы не упустить ничего в сказочной внешности этого человечка, а сестра, встречавшая его из армии от лица всей семьи, залилась смехом, глядя на брата. – Неудивительно, что ты, Том, прятал от нас фото этой прелести! – его глаза горели, жадно рассматривая кукольное личико. – Я бы тоже не хотел, чтобы мою девушку, да еще и такую красавицу, хотела половина роты! Да что половина – сам генерал!.. Все, кто знал Германа больше часа, были в курсе, что его невозможно остановить, если он начал что-то говорить с таким воодушевлением. Однако Тому удалось это на раз: – Да, Герман, я рад, что ты оценил мою прелесть и, наконец, понял мои мотивы, – он широко улыбнулся, обнимая сильной рукой хрупкие плечи. – Знакомьтесь, мой парень Вильгельм. И словно весь вокзал затих, а Герман, до этого не закрывавший рот, захлопнул его, и это был самый громкий звук в ту секунду. Он не мог поверить, что нежное лицо принадлежит юноше, но, оглядев того с ног до головы, увидел, что тяжело вздымающаяся грудь абсолютно плоская, плечи – хоть и сами по себе хрупкие – шире узких бедер. Юноша, смутившись от такого пристального внимания, прижался к своему парню, глядя из-под ресниц на незнакомых людей. – Хватит пялиться, – Том хлопнул друга по плечу, а тот поднял на него взгляд, выражающий то ли страх, то ли… непонимание. – Что-то не так? – Вот уж не думал, что живу под одной крышей с… – он не закончил, замерев, и рассмеялся, так же хлопая товарища по плечу. – Купился, да?.. Да все нормально, брат! Не парься. Но теперь я действительно понимаю, – Герман снова обратил взгляд к Вильгельму, не разглядывая, а дружелюбно улыбаясь. Тот выдохнул с облегчением, только сейчас заметив, что был ужасно напряжен, решив, что все испортил. – Приятно познакомиться. Билл? – к юноше потянулась большая ладонь, в которую он вложил свою маленькую ручку. – Взаимно, – тихо ответил он, и гудок поезда почти заглушил его голос. Состав дернулся и двинулся в сторону, покидая вокзал. Одновременно с этим люди, до сих пор толпившиеся на перроне, двинулись к лестнице, ведущей к выходу в город. Сестра Германа тут же подхватила брата под руку и, помахав рукой Тому и Биллу, потащила его туда же. Парень еще некоторое время оглядывался на товарища, а потом скрылся в толпе. Среди людей, неутихающего гама они наконец остались наедине. Поезд несся мимо, набирая скорость, он гудел, прощаясь со своими пассажирами, и Том посмотрел ему вслед с улыбкой. Он дома, в объятиях своего любимого мальчика, который прижался к нему и тоже смотрел вслед железной гусенице. – Поехали домой, – шепнул Билл, когда последний вагон скрылся из виду. – Нас ждет такси – я попросил подождать. Прости, что опоздал… – Я знал, что ты обязательно придешь, – ответил Том, подхватывая свой багаж и свободной рукой обнимая тонкую талию. – Меня дома ждет сытный ужин, м? – и Биллу показалось в этом хитром прищуре золотисто-карих глаз, что его парня меньше всего волнует сейчас еда, поэтому юноша только загадочно улыбнулся и повел его на стоянку. Там их ждала машина, возле которой стоял водитель и высматривал своего клиента. Мужчина, как и многие, принявший Билла за девушку, не удивился, увидев его с парнем в форме. Он забрал сумку, положил ее в багажник и сел за руль, задав только один вопрос: «Обратно?» После кивка забравшегося на заднее сидение юноши и хлопка двери автомобиль неспешно выехал со стоянки, тут же попав в пробку. За час такси проехало чуть больше половины пути, и Билл начал нервничать, чувствуя напряжение Тома, накаляющийся между ними воздух. Парень притянул к себе хрупкого юношу и уткнулся ему в волосы, прикрывая глаза и силясь успокоить свое воображение. И правда, меньше всего он сейчас хотел есть. Он хотел как можно ближе почувствовать Билла, потому что до сих пор не мог поверить, что разлука длиной в год позади. – Том, не здесь же, – прошептал юноша, поджав плечико, когда горячие губы коснулись шеи вслед за обжигающим дыханием. – Потерпи еще немножко, – мурлыкнул он, целуя невесомо в уголок рта и нежно улыбаясь, но ему не дали отстраниться. Водитель мельком посмотрел в зеркало, услышав возню за спиной, и снова перевел взгляд на дорогу, улыбаясь. Эти двое так красиво смотрелись вместе, что невозможно было и мысли допустить, что они друг другу не подходят. Внушительная мужская сила мягко обволакивала хрупкую нежность, как молодой мужчина обнимал свое маленькое и величайшее сокровище. Билл с легкостью умещался в крепком кольце рук, сидя на коленях своего любимого. Они ворковали полушепотом, иногда целуясь. Черные вездесущие волосы то и дело заботливо заправлялись за мило оттопыренное ушко со звенящими колечками в мочке. Машина плавно остановилась рядом с высоким зданием, обнесенным каменным забором, и с постом охраны на въезде во двор. Но таксист не спешил прерывать ту трогательную идиллию, от которой салон автомобиля наполнялся теплом. Но рация зашипела, уведомляя о новом вызове, поэтому мужчина осторожно кашлянул, заставив Билла вздрогнуть и со смущенной улыбкой отстраниться от Тома. – Приехали, – улыбаясь, сообщил мужчина, и указал на счетчик с цифрами, показывающими стоимость поездки. – Спасибо, – чуть севшим голосом отозвался Билл, смущенно отводя взгляд в сторону и стараясь прибрать чуть растрепавшуюся копну волос. Они расплатились с водителем и, достав сумку Тома из багажника, уже за спиной услышали, как зашуршал гравий под колесами. Оказавшись в зеркальном лифте, оба молчали и будто украдкой смотрели друг на друга. Сейчас они больше походили на неопытных подростков, впервые оставшихся наедине. Было смутное ощущение, что им придется узнавать друг друга заново – едва ли не с чистого листа. Практически так и было, ведь каждый из них прошел через многое за этот год. Армия меняет людей, и Том не стал исключением: он и год назад был рослым плечистым красавцем, а сейчас, кажется, еще больше возмужал, мышцы под армейской рубашкой вырисовывались четче, пальцы казались чуть более грубыми, взгляд – гораздо более мудрым. Билл подмечал каждую мелкую деталь, разглядывая любимого из-под челки. Тот так же рассматривал его, замечая, что юноша чуть похудел за время их разлуки, но это ничуть не вредило его природной красоте. Глаза по-прежнему сияли, он так же мило смущался, как и прежде, был одет так же скромно, хотя Том перед отъездом оставлял Биллу кредитку с немалым счетом. Парню нравилось то, что он видел, а больше всего остального ему нравились блестящие черные волосы, струящиеся по хрупким плечам вдоль тонкого тела и завивающиеся в колечки на самых кончиках. – Непослушные, – тихо развеял тишину Билл, увидев, что Том смотрит на эти трогательные кудряшки. – Сколько бы ни выпрямлял – все равно вьются, – он вдел свой тонкий палец с аккуратным ноготком в одно из шелковых колец и дернул так, что прядь пружинкой подпрыгнула вверх, кажется, еще больше закручиваясь в спираль. – Мне они очень нравятся, – мужская рука коснулась блестящего ночного водопада, зарываясь в него пальцами. – Мой маленький… Лифт едва слышно шумел, поднимая их на последний этаж элитной высотки. Два дыхания в тесном пространстве сплелись в одно, а сердца бились в унисон. Но едва нежные лепестки ощутили теплое прикосновение чувственных губ, прозвенел сигнал, и двери плавно разъехались в стороны, впуская прохладу с лестничной клетки в теплый уют, окружающий двоих истосковавшихся друг по другу людей. Билл неровно выдохнул, опустив голову, и вышел первым, оборачиваясь у двери и улыбаясь, будто зазывая за собой. В квартире было тихо, как и последние месяцы, что юноша жил здесь один. Эти стены редко слышали его голос – лишь шорохи его спокойной жизни. Эти вещи, которые, как Тому казалось, так и стояли на своих местах, что и год назад, будто никто к ним не прикасался, но и пыль не смела оседать на них. Заботливые руки хранили этот дом, кто бы ни пытался бить по ним плетью. Том осторожно ступал по мягкому ковру, не забыв снять армейские ботинки у порога, оглядываясь. Он будто попал в неведомый ранее мир, хотя все здесь казалось знакомым, родным и приятным. В воздухе витали легкие ароматы цветов, фруктов и свежести, все то, что ассоциировалось у мужчины с чувствами, которые он испытывал к этому человеку. А тот с улыбкой наблюдал за тем, как он оглядывается и снова начинает чувствовать себя дома. – Дома, – выдохнул Том и сгреб в охапку свою залившуюся звонким смехом любовь, – я дома! – прокричал он, кружа легкого, как пушинка, юношу. – Задушишь! – взвизгнул Билл, хохоча и обнимая своего мужчину, и не заметил, как они оказались в спальне, где он провел много долгих ночей в одиночестве, кутаясь в два одеяла. Том поставил колено на кровать и опустил на нее изящное тело, нависая над ним. Он чуть тяжело дышал, а в глазах его блестели шальные огоньки. Их искорки, казалось, долетают до Билла, вновь зажигая его без того распаленные чувства. Юноша глубоко вдохнул и, угадав намерения своего парня, попытался что-то возразить, о чем-то напомнить. Но страстный и обжигающий поцелуй заставил его подавиться воздухом и томно застонать в упрямые властные губы. Все ощущалось остро, словно в первый раз. Каждое прикосновение – даже сквозь ткань одежды, которую они не спешили снимать, – обжигало и заставляло дрожать. Заново изучить друг друга. Или вспомнить? Вспомнить, что у него за ушком очень чувствительное местечко. Вспомнить, что его кожа упругая, что ее тяжело расцарапать, но ему это всегда удавалось. Вспомнить, что они так любят переплетать пальцы, становясь единым целым. Вспомнить, как они кричат, когда уже невозможно больше молчать. Вспомнить все и повторить это снова, словно заново научиться дышать. Вспомнить и шепотом рассказать друг другу кусочки своих воспоминаний, которые лягут на смятые простыни завершенным паззлом идеально подходящих друг другу тел. Изгиб к изгибу, ладонь в ладонь, глаза в глаза, два дыхания в одно и губы в сладкий поцелуй.