бинты и пластыри

знаете, как сложно любить человека, прикрывшись рофлом? неимоверно сложно. и за два года, остаётся только лишь шутить, потому что больше нечего

***

ваня не любил тусовки. он не понимал их смысла и предназначения, но на эту зачем то пошел. сам не зная зачем. «крутейшая вечеринка этого месяца». так называли ее все, кто пришел. и возможно для них она была действительно крутейшей, но ваня не видел в ней ничего особенного. он лишь сидел в углу и выпивал какой- то из предложенных коктейлей. но его одиночество продлилось не долго. не понимая зачем, к нему подошел какой то человек с целью познакомиться. мямлил что то про коллабы и про новые связи. дипинс понял, что он распереживался, поэтому сказал, что не кусается и все в порядке. сережа. так звали нового знакомого вани. он выглядел максимально смущённым и уставшим, потому что тусовка была ночная, а спать хотелось всем. но несмотря на усталость, сережа был очень общительным. наверное это было из-за действия алкоголя, либо же из-за его долгого одиночного прибывания тут. они разговаривали обо всем. что можно было обсудить, они это обсудили. оказалось, что сережа очень начитанный, разносторонний мальчик. именно мальчик, потому что пешков был младше вани, хотя по нему наверное и не скажешь. их темы сменялись одна за другой, переходя все ближе и ближе к личной жизни и переживаниям. они обсуждали это вдали от шумных пьяных компаний и громкой музыки. на балконе.сережа рассказывал про свой неудачный опыт с девушкой, про то, что она трепала ему нервы и что видеть он не хочет ее от слова совсем. и несмотря на свою красивую внешность, ваня его понимал, потому что тоже никогда не имел серьезных отношений. лишь мелкие симпатии на пару недель. бессмертных очень внимательный слушатель. он никогда не упускает ни одной детали рассказа. но сейчас ваня не мог сосредоточиться на словах его нового знакомого. он приковал все свое внимание к нему. к нему одному. потому что он в свете луны очень красиво выглядит. и его черные волосы, которые давали янтарный отблеск. и его глаза, на которые смотришь при обычном свете, а они карие. а посмотришь при лунном, так они совсем другого цвета. немного зеленого, с отливами оливкового и янтарного. и его горбинка на носу, которая придавала ему мужества. и сережа не нашел ничего лучше, чем закурить в момент, когда темы общения закончились. в этот момент пешков выглядел как настоящее ебаное произведение искусства. его бы в музеях и на выставках показывать. настолько красивый. наверное с той ночи ваня понял, что есть что то кроме симпатии, и что она может быть не только на несколько недель. время было давно заполночь, и сережа решил, что наверное пора домой. он попрощался с ваней и уехал домой. он сказал, что будет ждать сообщения от дипинса, а ваня пообещал, что обязательно напишет. соврал. нагло соврал. даже нет, не так.

н а п и з д е л.

ваня не писал ему неделю, не писал месяц и даже год. он боялся. сначала боялся в принципе написать, вдруг сережа будет не рад или забыл про него. а потом не писал, потому что было стыдно. слишком много времени прошло, чтоб вот так взять и заявиться. мол здравствуйте, это я, тот самый ванечка дипинс, вы наверное ждали, а даже и если не ждали, то я тут. он прекрасно понимал, что проебал шанс на общение и это была вовсе не радостная новость. со временем раны затягиваются. и за эти два года у вани тоже все затянулось. он слишком поменялся за это время. жизнь потрепала его, охладила нравы и принципы. и вгляд на жизнь тоже. поэтому он четко решил, что «отношения для лохов» и они ему точно не нужны. он так думал по крайней мере. пока коля не позвал его к себе на стрим. сказал, что они будут вдвоем и возможно кто нибудь ещё. ваня никогда не отказывался от предложения коли постримить, даже когда тот ещё был в молдове. а сейчас стрим вживую, конечно он придет. только вот никто не предупредил его, что там будет тот, с кем он стоял на балконе на одной из тусовок и впервые почувствовал что то больше, чем просто симпатия. для вани было наверное шоком, когда тот сережа, тот самый сережа зашел в комнату и сел рядом с ним. он не знал, чего можно ожидать от него. но одно он знал точно, что жожо похорошел. очень даже. отрастил волосы, завил кудри, которые ему очень шли. он поменялся лицом, стал ещё более мужественным и красивым. но не поменялись глаза. как тогда, два ебаных года назад. и бессмертных понимал, что у сережи наверное мысли вьюгой, вопросы, почему же ваня ни разу не объявился за это время. и он понимал, что сереже наверное было больно, да даже не наверное, а так оно и было. но ване было больнее. наверное в тысячу раз. ведь он никогда не испытал влечение к парням. он боялся того, что почувствовал к сереже. и думал, что если он забьет, забудет, исчезнет, испарится, то все станет лучше, что это ему только показалось и вообще он все себе придумал. но нет, ничего не испарилось и не забылось. особенно его глаза, те самые зелёные, с переливами оливкового и янтарного. но все равно он сейчас делает вид, что ничего не помнит. сережа банально спрашивает как дела, и хочет спросить что то ещё, но ваня делает вид, что не слышит. конечно он все слышит, но даже не договорив вопрос, он понимает, про что хотел спросить сережа. про то, что он не появлялся в его жизни два года и почему. дипинс понимает, что он обязательно поговорит об этом с серёжей. но не сейчас. слишком рано, слишком стыдно. стримы — это единственное, что приносит кайф ване в последнее время. обычно он проводит их спокойно. но сейчас этого спокойно нет совсем. потому что сережа странную тактику выбрал — приставать к ване на стримах. и он прекрасно понимает, что это все ради шутки, контента и шоу. но почему же его от каждого прикосновения пешкова как будто током ударяет, тело покрывается тысячей мурашек, а в животе дохлые стрекозы поют симфонии моцарта. ответ на этот вопрос он знает прекрасно, но тщательно скрывает и пытается все забыть. а забыть не получается, потому что мозг с каждым разом подкидывает ему воспоминания, связанные с сережей. и ваня надеется, что забудет про сережу, когда тот уезжает к ваде на украину. он уходит в себя и свои заботы с головой. но все равно неистово скучает по этим кудрями, уже белым. и в шутку называет сережу ролтоном, уж очень он ему напоминает лапшу быстрого приготовления. расстояние ваню душит, поскорее бы с сережей увидится. пусть тот и в шутку, но начнет к нему приставать. ване это нравится, но ради шоу, он должен отталкивать сережу, потому что по другому все всё поймут, по другому скучно будет. люди в своем роде самые отбитые мазохисты. и им нравится, когда кто то страдает. это ваня точно знает. но он одного не знает, что там, в киеве, расстояние тоже душит, дышать нормально не дает и бьет по нервам тоской и скукой смертной. и когда сережа приезжает, то у вани как камень с плеч. но только вот не все хорошо так, как хотелось бы. пешков сам не свой, не ест нормально. спать тоже нормально не может. и юноша не понимает, как помочь «другу». но друг ли он ему, ваня не знает. потому что друзьями он быть не хочет. он хочет большего. спать в обьятиях сережи хочет, завтраки по утрам ему готовить, кудри его заплетать в хвостики. и ваня ждет, сам не зная чего. в душе у него почему то теплится надежда на взаимность, хотя он никогда сам первый шаг не сделает. он только будет ждать, ждать сколько надо, хоть до конца жизни. потому что сережу он готов хоть откуда ждать, потому что сережа ему как кислород необходим. и вроде бы только все налаживаться начинает, вроде бы снова все хорошо. но для сережи ничего не хорошо. он как говорят «в тильте». снова пьет, снова курит. ваня обычно не спит по ночам, слишком много дел. но сейчас, как назло он отрубился слишком рано для его режима. никто не знает, что ему снилось, но определенно главным героем его сна был сережа. и вот сейчас он просыпается от телефонного звонка. и тут снова сережа. «интересно, что ему надо. особенно в три часа ночи» — сереж, ты чего так поздно, случилось что то? — ваня за «друга» беспокоится, потому что тот в три часа ночи никогда не звонит, только по срочным вопросам — д.да вань, случилось. ты случился. я давно хотел тебе с. сказать, что… гудки. связь обрывается. и ваня понимает, что сереже плохо сейчас, что он пьяный в хламину. а ване два раза говорить не надо, он и с первого понимает все. что кудрявому хуево. не именно плохо, а хуево прям. ваня в одной пижаме из дома выскакивает, впопыхах заказывая такси. лишь бы успеть к сереже. к его сереженьке. потому что страшно за него. он с собой что угодно сделать сможет. и ваня боится не успеть. у пешкова привычка есть — не закрывать двери на замки. и ваня пытался его ругать за это, но сереже откровенно говоря было без разницы. поэтому он всегда оставлял их открытыми. но сейчас это было только на пользу, потому что тогда не придется звонить в двери и будить соседей. не правильно поймут. ваня заходит тихо, чтоб не напугать. сережа в комнате сидит. с бутылкой какого то вина дешманского и сигаретой. — серег, ну что случилось опять, что такое? — ваня с беспокойством спрашивает, кудрявого обнимая. пауза долгой кажется, хотя она всего пару секунд. тишина в голове курантами бьёт. от мозга до черепной коробки и обратно. — вань, я тебе давно сказать хотел. очень. люблю я тебя. пиздец как. до дрожи в коленях, как девчонка, влюбившаяся в 11классника. прости меня, ванюш, пожалуйста. не твои это проблемы. мне всегда отказывали, я переживу как нибудь. знаешь, любить больно очень, особенно, когда нечем. глаза сережи на месте мокром уже, он слезы скрыть пытается, но ваня слышит тихие всхлипывания и прижимает тело исхудавшее к себе сильнее. и бессмертных знает, что сережа как мальчик маленький, ранимый очень. ему любовь и тактильность дарить надо, заботой окружать и поддержкой. и сколько бы не искал он таких людей, сколько бы сердце свое не доверял им, они лишь в кусочки его разбивают, в стеклянную крошку измельчают. и он один справляется. всегда. слезы за улыбку и шутки прячет. — сереж, не плачь пожалуйста, не из-за чего плакать. мы с тобой завтра на трезвую голову с этим разберемся, поговорим. давай спать сейчас. я с тобой переночую, если хочешь. ваня сказать ничего больше не может, потому что сказать больше и нечего — хочу, ванюш, останься пожалуйста, мне спокойнее будет. и ваня остаётся, потому что он тоже к сереже прикипел душой, потому что он бросить его не сможет. потому что любит его. до сих пор. спустя два эти года ебаных. для него пешков — как котенок маленький, его обижают все, но он все равно к людям ластится. засыпают они в обнимку. ваня сквозь сон чувствует, как сережа его к себе сильнее жмет, в объятиях топит. утром сережа глазам своим не верит, а ваня сквозь сон чувствует, что кудрявый через раз дышит «боится наверное, что я снова оставлю его. нет, теперь уже точно.» — не волнуйся, сереж, теперь я от тебя точно никуда не денусь. — это что, получается, я тебе нравлюсь? — пешков своим ушам не верит- серьезно? — да, кудрявый, серьезно. теперь уже правда серьезно. и ваня видит, как глаза сережины жизнью наполняются, как гореть ярче начинают. бессмертных теперь ни о чем не жалеет и знает, что правильно сделал все. что теперь он счастлив будет. и обязательно сделает сережу счастливым. обязательно.