Монстры тоже способны любить

Было холодно и мокро. Вокруг его обнимала темная густая темнота с почти призрачными прожилками света, тянущегося откуда-то сверху и теряющегося в пожирающей пустоте внизу. А где этот самый низ, дно, где теряются нити света, Лео знать не хотел. Выныривая на поверхность, хватаясь мощными мозолистыми руками за края прорубя, покрытые снегом, мутант на задворках разума, благодарил небо, что ему не пришлось прорубать себе путь через лед этими же самыми руками. Унылая и пугающе спокойная тишина глубины сменились режущим чувством холода и больно покалывающих от холодного ветра ощущений. Лидер врезался ногтями в заснеженную поверхность, сбито дыша, пока снежная пыль летела ему в лицо, стремительно покрывая инеем зеленую кожу и панцирь. - агх! Уф... мммм...- прохрипел он, наконец вылазия полностью и утыкаясь лицом в снег. Тело неистово дрожало и начинало онемевать. Неизвестно с какими усилиями, но Лео умудрился сесть на колени и посмотреть вперед. Его голубые глаза с инеем на ресницах огляделись вокруг. Ледяна пустыня. Пустошь. Под заснеженным хрустящим одеялом был толстый лед и вода, откуда он вылез. Небо было темно-серым, но виднелось также северное сияние. Какие силы перенесли его в это место? И что это вообще за место? Чистилище? Лимбо? Или еще одна грань мироздания, затерянная на каких-нибудь страницах книги, вроде которой читала Хавея. Леонардо коснулся груди, помимо лютого холода, плюс ко всему чувствуя еще и сильную боль, будто там должна быть дыра. А затем опустил голову. В таком оглушительном отчаянии он не был даже когда Сара, казалось, вот-вот умрет. Руки даже не сжимались в гневе, Лео перескочил сразу к дисперсии, или того хуже, к принятию. - я всех подвел...- едва слышно прошептал он, надеясь, что ледяной ветер унесет его боль, но ветер лишь выл и выл, как волк воет на луну. Он закрыл глаза, по щеке прокатилась слеза, сразу же замораживаясь подгнетом ледяной пустыни. Взгляд парня был безжизненным и пустым, как место в котором он оказался. Ленточка от его маски безжалостно пыталась вырваться и полететь навстречу ветру в бесконечное ночное небо. Вдруг ветер прекратился и холод пропал. Легкое тепло стало просачиваться сквозь тела парня. Перед ним протянулась знакомая рука. - так быстро сдался? не рано?- прозвучал знакомый голос прямо перед ним. Маски на ней не было на этот раз. По этой причине он не узнал сразу женщину стоящую перед ним. Но в тот миг, когда ее тень накрыла лидера, неожиданно холод стал лишь фоновым шумом, а леденящий ветер смолк, будто бы сама Снежная Королева повелела. Тот самый голос, что некогда был строгим, но с ноткой материнского предостережения, теперь казался последней спасительной соломинкой в этом все поглощающем мраке холодной пустыни. - вставай, мой смелый мальчик... еще не время тебе класть меч в ножны. Бой не окончен...- она подала ему руку, но Лео не спешил вкладывать свою в эту белоснежную, как сам снег, ладонь. - я не могу... я... все делаю не так... Я бессилен, слаб, я не могу спасти свою семью, свою команду... Сочувствие отразилось на ее лице, Великая и Мудрая села на колени рядом с ним и голос ее молвил с более явной нежностью, чем раньше: - в любой войне бывают жертвы. Увы, этот закон равный для всех и переписать его невозможно. Но если сейчас ты сдашься... Жертвы будут напрасны. - как мне всех спасти? - всех спасти не выйдет. Но ты сможешь спасти невинных, спасти этот мир. Пусть жертва будет высока... И в случае твоего отречения... жертв будет намного больше. Шинигами не перед чем не остановится, чтобы истребить все живое... Хищник, вкусивший один раз крови, будет желать ее постоянно. Древнее зло, захватившее ее разум и душу заставит ее поглотить сначала людей... а потом и всех остальных. Лео молчал, но его лазурные голубые глаза медленно фокусировались, он поднял взгляд, и внемля ее словам, вновь скользнул по чертам, что ранее были скрыты за маской. Он уже видел где-то и эти черные волосы и эти глаза цвета водной тишины... Мечник вспомнил про Сару, сердце застучало сильнее, что аш иней на глазах подтаял. - ты говорила о храме... рассказала совсем другую локацию, почему мы оказались на корабле? - потому что именно там находиться последний артефакт. - но ведь... - вы нашли осколок прошлого и приоткрыли грань, которая была связана с вами в прошлом. Это открыло вам предателя. Но настоящий пояс Ориона находиться в храме... Коснувшись его руки, и на тыльной стороне предплечья появилась карта будто черная татуировка, искусно выведенная на его бледно-зеленой коже в том месте. - спеши, Леонардо, королева скоро заметит подмену,- голос женщины приобрел предостерегающую, почти зловещую нотку. Но он встал. Ради Хавеи, Джеймса, всех, кто погиб от рук это белой змеищи. И ради тех, кто должен был жить. Ради семьи, друзей, родного Нью-Йорка и всего мира. Через боль в заледенелых конечностях он встал и до побеления костяшек пальцев - сжал кулаки. Взгляд льва, готового на еще один бой был в его глазах ясным и чистым откликом. Великая уважительно кивнула и положила руки ему на плечи. - тогда, вернись к нам... Леонардо Хамато... Сначала не было ничего. Ни боли, ни страха, ни времени. Только тихий, бездонный туман, в котором растворялось его «я». Он был больше не воином, не лидером, не братом. Он был просто тишиной. Первое ощущение - не свет, а звук. Глухой, навязчивый, ритмичный стук. Тук-ТУК. Тук-ТУК. Он слушал его вечность, прежде чем осознал: это его сердце. Оно билось. Значит, он был. Затем вернулась боль. Но не острая и пронзительная, как от удара клинка, а тяжелая, влажная и всеобъемлющая. Она была похожа на толстый слой глины, облепившей каждую клетку. Он попытался пошевелиться - тело не слушалось, словно его залили бетоном. Паника, чистая и первобытная, попыталась вырваться наружу. Но где-то в глубине, сквозь туман, сработал старый, железный рефлекс: «Контроль. Дыхание. Оцени обстановку». Запахи... Звуки... Ощущения... А потом резкий толчок, как разряд током. Его ослепил яркий свет. - Лео... Лео! Очнулся... Ты жив!- Сара обняла его и прижала к себе. Ее спутанные черные волосы в которых застряли песчинки, этот приятный запах влаги... Да, теперь он чувствовал себя живым, чувствовал тепло. - Лео... брат... сукин сын, НАПУГАЛ НАС ДО ЧЕРТИКОВ!- заорал Рафаэль, буквально отнимая брата от брюнетки. - что произошло?.. Доложите обстановку...- спросил мечник, вспоминая, что он вообще-то лидер. - я вернула тебя к жизни с помощью живой воды, которую дал мне царь змей...- ответил Сара, смотря, как он уже спокойно садится. - а Дэниэл? - сбежал, прихватив и артефакт...- фыркнул Чак, перевязывая раны Алексе. - у него не артефакт, у него обманка. - что? Но энергия...- начала было Сара, но Лео ее перебил. - я не знаю как это сработало, но Великая и Мудрая нам помогла. - да, я помню ее изначальное предсказание, мне тоже показалось странным, что мы прибыли в другое место, хотя координаты совпадали,- ответил Донни, поправляя поцарапанные очки. Лео решительно поднялся на ноги и показал команде карту на предплечье. Значит, ему не приснилось. Он оглянул решительным взглядом остальных. Чак и Алекса были серьезные как никогда, никакой шутки, конечно, им надрали задницу, и они явно были недовольны проигрышем. Его братья, которые были рады, что их брат жив и которые уже представляли, как засунут тентакли этого Дэна в самое подходящее место. Сара... Смотрела на Лео с неким благоговением, хоть эмоциями это не показывала, но глаза четко говорили "мы с тобой". Карта на предплечье Леонардо горела ледяным жжением, но не указывала направление - она пульсировала в такт его сердцу, словно живой компас, чья стрелка - собственное нутро. «Пустошь», его развороченный ледокол-убежище, остался позади, поглощенный стелющимся по льдам туманом. Впереди зияла безмолвная белизна. - значит, просто идти на ощупь? Блестяще, - фыркнул Рафаэль, ворочая плечом, где красовался свежий шрам. - моя любимая тактика. - не на ощупь, - тихо возразил Лео, всматриваясь в пульсирующий узор под кожей. - храм ведет нас. Вернее, проверяет. Готовьтесь ко всему. Первый вызов пришел не от монстров, а от самой земли. Песок под ногами, еще недавно плотный и шуршащий, внезапно стал податливым и коварным. Он не прогибался, как кожа огромного существа, пытаясь засосать, замедлить, утомить. Каждый шаг требовал втрое больше сил. - эй, Бельчонок, притормози, - Чак, шедший следом за Донни, схватил его за ободок панциря, когда тот чуть не оступился в невидимую полынью. - твои гениальные мозги нам еще понадобятся целыми. Хочешь, поведу за ручку? - Отвали, - рявкнул Донни, но сбитый шаг выдал его истощение. Он злился - на этого рыжего черта, на снег, на боль в боку и на эту дурацкую карту, которую не мог просканировать. Алекса, прихрамывая, шла рядом с Рафом. Ее обычная огненная ярость сменилась молчаливой, сосредоточенной злобой. Она не рвалась вперед, а выверяла каждый шаг, как загнанный волк, помнящий каждую рану. Рафаэль понимал это молчание - оно было ему роднее слов. Внезапно Сара, шедшая в арьергарде, резко остановилась. - не двигайтесь. Она прислушалась. Завывание ветра, ровное и монотонное, дало трещину. В нем проступил… шёпот. Неясный, множественный, будто само пространство бормотало на забытом языке. - это они. Духи-охранники. Они в воздухе. - духи?! Призраки?!- писнул Майки, готовя свои нунчаки,- мы же еще не дошли до храма... - но кажется храм дошел до нас...- тихо и решительно проговорил Леонардо, держась за рукоять катаны. Туман впереди сгустился, приняв очертания. Из белой пелены выступили полупрозрачные фигуры - не люди и не звери, а сгустки грязи и памяти о скользких тентаклях Саламандры. Они не нападали. Они встали на пути. Сплошной, смердящей стеной. В их пустых глазницах отражалось не отражение команды, а их внутреннее состояние: усталость Чака, ярость Алексы, раздражение Донни. - бой? - с надеждой спросил Раф, сжимая сай. - нет, - Лео поднял руку, останавливая брата. Его голос был спокоен, но в нем звучала сталь приказа. - Бой - это то, чего они ждут. Это вторжение. А мы… просим допуска. Он сделал шаг вперед, к ледяной стене. Холод, исходивший от нее, выжигал кислород из легких. - мы ищем не силы, а спасения. Чтобы остановить того, кто хочет поглотить все, включая это место. Пропустите нас. Фигуры не дрогнули. Но шёпот в ветре изменился. Теперь он звучал как вопрос, обращенный к каждому. Для Чака препятствия расступились, открыв не путь, а мираж: маленькая, перепуганная Алекса в темном подвале их детства. Искушение - остаться, защитить ту сестру, а не идти к абстрактному спасению мира. Чак сжал кулаки, глядя в призрачные глаза сестры-иллюзии. «Я уже не тот мальчик, а ты - не та девочка», - прошептал он и, стиснув зубы, шагнул сквозь видение. Оно рассыпалось снежной пылью. Для Донни выросла стена из блестящего, идеального черного льда - зеркало. В нем он увидел себя, но не ниндзя, а человека. Ученого, чьи руки не знают мозолей, а разум не затуманен болью и флиртом надоедливого рыжего парня. Искушение было сладким и тихим. «Это же просто… иной путь познания», - мелькнула предательская мысль. Он снял очки, протер их, и в этот миг увидел в отражении за своей спиной - Чака, который, небрежно опершись на каменную глыбу, смотрел на него не с подковыркой, а с молчаливой готовностью принять любой его выбор. Донни фыркнул и надел очки обратно. - «мой путь - здесь. С ними». Леонардо и Сара стояли перед самой большой преградой. Лед перед ними вытянулся в длинный, узкий мост над бездной, в которой клубился настоящий мрак. Но мост был хрупким, как сосулька. - мы пройдем его только по одному. И без оружия, - сказал голос ветра. Это было испытание на доверие - не храму, а друг другу. - безумие. Они раздавят нас поодиночке, — прошипела Сара, ее пальцы инстинктивно сжались на горлышке уже пустой склянки где когда-то была живая вода. - это не они, - Лео не сводил с нее взгляда. - Это храм. Он хочет увидеть, ради чего мы идем. Ради силы… или ради друг друга. Я пойду первым. - нет. Я, - ее голос не терпел возражений. В ее глазах горел не вызов, а страх - страх потерять его снова, сейчас, на ее глазах. - Сара… - я не подчиняюсь этому приказу, Леонардо. Я иду первой, чтобы убедиться, что он выдержит тебя. Потому что твоя миссия важнее. Это был не акт неповиновения. Это была высшая форма верности. Лео замер, увидев в ее упрямом взгляде то, чего не было даже в поцелуе - готовность быть его щитом. Он молча кивнул. Сара, оставив оружие на снегу, ступила на ледяной мост. Он затрещал, осыпая кристаллами в бездну. Каждый ее шаг был выверенным подвигом. Она не оглядывалась. И когда она достигла другой стороны и обернулась, ее лицо было бледным, но непоколебимым. Лео последовал за ней. Его путь был иным - не борьбой, а смирением. Он доверил свой вес песку и земле под ногами и ее вере на другом берегу. Ветер стих, будто затаив дыхание. Когда последний из них - Рафаэль, ворчащий, что все это «театр для понтов», - перебрался, грязевая стена духов растворилась. Ветер смолк. Туман рассеялся, открывая вид на то, ради чего они шли. В сердце ледяного амфитеатра гор, куда не касался даже свет солнечного теплого сияния, стоял Храм Стихий. Он не был построен из камня или льда. Он будто вырос из самой земли, его стены переливались, как живой перламутр, а от него исходило тихое, древнее сияние - теплое и опасное одновременно. Перед гигантскими вратами, покрытыми письменами из чистой энергии, лежала абсолютно гладкая площадка льда. Ни души. Только тишина и ожидание. - ну что ж, - Лео выпрямился, его усталость будто отступила перед лицом цели. Карта на его руке вспыхнула последний раз и погасла, выполнив свое предназначение. — Мы здесь. Теперь самое сложное - войти. Команда, измотанная, с обмороженными лапами и ноющей болью в ранах, молча встала рядом с ним. Не как отряд, а как единое целое. Они заслужили право подойти к этим вратам. Теперь предстояло заслужить право их открыть.