Монстры тоже способны любить

Храм стихий не был похож ни на одно творение рук человеческих. Он не вырастал из земли – он дышал ею. Массивные врата, вырезанные из цельного куска обсидиана, переливались внутренним светом, пульсируя в такт сердцебиению планеты. Когда команда приблизилась, створки беззвучно разъехались в стороны, открывая проход во тьму, наполненную запахом озона и древней пыли. – Ну, кто первый? – Рафаэль сжал сай, но в его голосе не было привычной бравады. Только напряжение. – Я, – Лео шагнул вперёд, но его плеча коснулась холодная ладонь. – Не торопись, лидер, – Сара обошла его, даже не взглянув. – Вдруг там ловушка для тех, кто слишком самоуверен. Лео стиснул зубы, но промолчал. Она имела право злиться. После того поцелуя он вёл себя как последний трус, и Сара не упускала случая напомнить ему об этом холодным молчанием или колкостями. Внутри храм оказался лабиринтом из хрустальных коридоров. Стены здесь были прозрачны, но за ними клубилась тьма, и в ней угадывались чьи-то тени. – Красиво, но жутковато, – Майки присвистнул, разглядывая своё отражение, которое почему-то не повторяло его движения, а стояло неподвижно, глядя в упор. – Не смотри в стёкла, – Донни поправил очки, лихорадочно сканируя обстановку сканером. – Здесь сильное магическое поле, возможно, иллюзии. – А я люблю иллюзии, – Чак достал из внутреннего кармана куртки плоскую флягу, отхлебнул абсента и закурил, выпустив клуб дыма прямо в хрустальную стену. Дым не рассеялся, а собрался в причудливую фигуру, которая поклонилась ему и исчезла. – О, сервис! – Ты бы хоть здесь не дымил, – фыркнул Донни, но без обычной злости. – Бельчонок, ты мой личный индикатор безопасности, – Чак подмигнул и, наклонившись, прошептал ему на ухо: – Если я закурю – значит, обстановка не опаснее, чем моя утренняя сигарета. А если брошу – бежим. Донни закатил глаза, но уголок его губ дрогнул. Первое испытание началось внезапно. Пол под ногами исчез, и все провалились в бесконечную ледяную пустоту. Но это была не физическая пропасть – ментальная. Сара очутилась одна в белом безмолвии. Перед ней стояла фигура из воды – её собственное отражение, но с глазами, горящими синим пламенем. – Ты боишься своей силы, – прошептало отражение. – Боишься, что если отпустишь контроль, станешь такой же холодной, как вода, которую призываешь. Но вода – это не только лёд. Это ещё и жизнь. Сара почувствовала, как внутри закипает гнев. Она не боится! Она никогда ничего не боялась! Вокруг неё начали закручиваться потоки воды, вырываясь прямо из пустоты. – Я асмодиан, – процедила она сквозь зубы. – Я сама решаю, какой мне быть. В этот момент где-то далеко она услышала голос Лео: – Сара! Не дай иллюзиям управлять тобой! Это твоя сила, ты хозяйка! Откуда он знал, что ей нужно сказать именно это? Она разозлилась ещё сильнее – потому что он был прав. Вода послушно стекла к её ногам, образовав прозрачный купол, сквозь который она увидела реальность: они все стояли на том же месте, где и были, просто замершие с открытыми глазами. – Выходим! – крикнула она, и её голос прозвучал эхом, вырывая остальных из видений. Майки очнулся со смехом – ему снилось, как он ест гигантскую пиццу. Раф – с рычанием, сжимая кулаки (ему явился Шреддер). Алекса вынырнула из видения с хищной улыбкой, поправляя волосы. – Ну и фантазия у этого храма, – она подмигнула Рафу. – Я там с тобой такое выделывала… – Алекса! – рявкнул Раф, краснея. Чак и Донни пришли в себя одновременно. Донни выглядел растерянным, а Чак – непривычно серьёзным. – Ты чего? – тихо спросил Донни, заметив, что друг не шутит. – Тебя там… в общем, неважно, – Чак быстро нацепил привычную ухмылку и хлопнул Донни по плечу. – Бельчонок, если я вдруг стану героически тебя спасать, не принимай близко к сердцу. Просто у меня пунктик. – Иди ты, – буркнул Донни, но внутри стало тепло. Чак определённо был ему дорог. Майки очнулся со смехом – ему снилось, как он ест гигантскую пиццу, а рядом с ним дремлют на солнышке все четыре черепашки-мутанта из его любимого комикса. – Чуваки, это было эпично! – заявил он, подскакивая. – Там такая пицца была! С ананасами! Я знаю-знаю, вы скажете, что ананасы на пицце – это преступление, но во сне они были божественны! – Майки, у нас тут миссия, – простонал Лео, потирая виски. – А я что? Я в теме! Просто делюсь позитивом, братан. Вам всем не помешало бы расслабиться. Сара, например, слишком напряжена. Хочешь, расскажу анекдот? Сара метнула в него ледяной взгляд, но в уголках её губ дрогнула улыбка. Майки умел разрядить обстановку даже в аду. Дальше коридор привёл их в огромный зал, в центре которого возвышался пьедестал с сияющим поясом. Вот он – пояс Ориона! Но он был окружен водным барьером. И судя по манящей кристальной воде, которая текла против законов физики, она была явно необычной. Неожиданно быстро вихри воды закружились вокруг пьедестала, Майки присвистнул: – Вау! Прямо как в том аквапарке, куда нас не пустили, потому что мы, цитирую, "представляем угрозу для отдыхающих и общественной морали". Классные были ребята, кстати. – Майки, заткнись и будь готов прикрывать, – рявкнул Раф. – Всегда готов, бро! – Майки крутанул нунчаки, и те засветились мягким золотым светом. – Я тут подумал: может, мне тоже какую-нибудь космическую силу выдать? А? Ну там, типа... сила пиццы? Или сила радуги? – Майки, – устало сказал Донни, – если ты не замолчишь, я тебя в иллюзию обратно отправлю. Там твоя пицца, там и оставайся. – Злой ты, Донни. Вот Чак меня понимает. Правда, Чак? Чак, затягиваясь сигаретой, подмигнул ему: – Абсолютно, малыш. Держи позитив. Пояс Ориона не был просто артефактом. Он был фрагментом иной реальности, застывшим в форме, доступной смертному восприятию. Он переливался цветами, которых нет в привычном спектре: глубокий ультрамарин рождающихся звёзд, серебро Млечного Пути, золото умирающих солнц и абсолютная чернота пустоты между галактиками. Материал, из которого он был создан, не поддавался описанию. Он казался то ли жидким, то ли твёрдым одновременно – металл, текучий как ртуть, но хранящий форму тысячелетиями. При каждом движении Сары по поясу пробегали искры, похожие на далёкие сверхновые, и в глубине его вспыхивали созвездия, которых нет на земном небе. На его поверхности угадывались письмена – не вырезанные, не выгравированные, а будто бы выжженные холодом. Язык, старше любой человеческой цивилизации. Иероглифы пульсировали, и если смотреть на них слишком долго, начинало казаться, что ты слышишь музыку сфер – беззвучный гул гравитации, плетущей нити мироздания. Когда Лео случайно коснулся его, пытаясь помочь Саре, пальцы на мгновение ощутили не тепло и не холод, а абсолютный вакуум – то самое чувство, когда стоишь на краю бездны и понимаешь, что ты всего лишь песчинка. А в центре пояса, там, где пряжка, горел Орион. Не изображение, а настоящий кусочек звёздного неба, запертый в кристалле. Три звезды пояса мерцали в такт пульсу вселенной. Древние верили, что этот артефакт – не творение богов. Что он был здесь всегда. Ещё до того, как первые искры жизни зажглись в первичном океане, пояс уже наблюдал за рождением галактик. И теперь он лежал в руках земной женщины, готовый подарить ей силу, способную бросить вызов самой Шинигами. Но вместе с силой приходило и знание. Сара вдруг поняла, что пояс помнит всё: как рождались звёзды, как умирали цивилизации, как плакали боги. И это знание давило на разум, грозя растворить её личность в бесконечности космоса. – Тише, – прошептала она, сжимая артефакт. – Я здесь хозяйка. Не ты. Пояс на мгновение вспыхнул ярче, словно проверяя её на прочность. А затем подчинился.Но вокруг пьедестала кружились водяные вихри, образуя смертоносный барьер. – Вода… – Сара шагнула вперёд. – Это моё. – Стой, – Лео схватил её за руку. – Это может быть ловушка. – Отпусти, – она выдернула руку, и в её глазах плескалась настоящая буря. – Хватит меня опекать. Особенно после того, как ты… – она не договорила, но всё было понятно. – Я не опекаю. Я волнуюсь, – тихо сказал Лео. – Там, в иллюзии, я видел, как ты тонешь. И не мог помочь. Я не хочу, чтобы это повторилось наяву. Сара замерла. В его голосе было столько боли, что её гнев дрогнул. – Тогда иди со мной, – сказала она. – Вместе. Лео кивнул и, не отпуская её руки, шагнул в водоворот. Вода послушно расступилась перед ними, признавая в Саре хозяйку. Они подошли к поясу, и когда Сара протянула руку, чтобы взять его, стены зала задрожали. – Нас засекли, – крикнул Донни, глядя на сканер. – скорее, пока этот храм бед не натворил, сейсмическая активность выше нормы! – Быстрее! – заорал Раф. Сара схватила пояс, и в тот же миг потолок рухнул, открывая небо, по которому к ним неслась тень богини. – Уходим! – Лео сжал руку Сары, и они побежали к выходу, но путь преградила стена огня, вызванная гневом храма. – Я прикрою, – Алекса встала в стойку, готовая сражаться. – Раф, со мной! – С ума сошла?! – рявкнул он, но уже вставал рядом. – Мы семья, помнишь? – она улыбнулась ему той самой улыбкой, за которой скрывалась бешеная забота. – А семья не бросает. Чак выхватил сигарету, затянулся и, выпустив дым, который превратился в плотную стену, крикнул: – Бельчонок, беги! Я догоню! – Только попробуй не догнать! – Донни рванул за остальными. Последнее, что увидел Лео перед тем, как нырнуть в портал, который открыла Сара с помощью силы пояса – как Чак, Раф и Алекса, прикрывая отход, превратили огненную стену в поле боя, где каждый их удар звучал как вызов самой природе древней магии. Они вывалились на траву у подножия холма, тяжело дыша. Пояс был у них. Но в душе Лео билось другое сокровище – рука Сары всё ещё была в его руке, и она не спешила её убирать. – Спасибо, – прошептал он. – За то, что пошла со мной. – Не за что, – она подняла на него глаза, и в них больше не было льда. Только усталость и… надежда. – Но разговор ещё не окончен, Хамато. – Я знаю, – ответил он. – И я обещаю: больше никаких «задних». Она кивнула и, прежде чем встать, легко коснулась губами его щеки. Не поцелуй – обещание поцелуя. Из портала вылетели Чак, поддерживающий слегка обожжённого Донни, и Раф с Алексой на руках (она вывихнула ногу, но гордо улыбалась). – Ну что, – Чак закурил прямо на бегу, – кажется, мы снова всех сделали. Бельчонок, ты цел? – Я в порядке, – Донни поправил очки и вдруг, сам не зная почему, добавил: – Спасибо, Чак. – Обращайся, детка, – Чак уже было хотел поцеловать его в щеку, но получил по башке посохом. – Чувак, а ты не можешь перенести нас всех к самолету?– заныл Майки, обращаясь к Чаки, придерживая руку. он уже успел ее где-то вывихнуть. – Я тебе не фея-крестная, умолень. Но в целом за пару скачков, я смогу перенести нас из этого храма. – Кстати о храме...– Алекса, нога которой уже пришла в норму, слезла с рук Рафа, указала в пространство позади них. Лишь ветер задувал песок... Храм пропал, оставляя на своем месте только безмолвную пустошь. Отголоски древности канули в небытие. И неизвестно, будут ли они ждать новых соискателей, или окончательно уйдут на покой, унося в могилу воспоминания о магии. – А еще мне интересно... пояс не просто безделушка, да? Ты теперь можешь открывать порталы, куколка?– спросил Чак, беря из рук Уэйн артефакт. – Я не знаю, это как-то в моменте произошло... – честно призналась Сара. – Ладно, не буем рисковать. Погнали... Я устал как собака...– рыжик с силой выпрямил Майки руку. – Ай-ай-ай! Садист!– жалобно протянул Микеланджело. – Не за что