The Odds Are Never In Our Favor/Удача никогда не бывает на нашей стороне

Мышцы Нила сжались от ледяного, морозного воздуха. Если бы появилась стая диких собак, шансы забраться на дерево до того, как они успеют напасть, были бы далеко не в его пользу. Следовало встать, походить, побороться со скованностью в конечностях. Но он просто сидел, неподвижный, как скала под ним, пока первые лучи рассвета уже освещали лес. Бороться с солнцем Нил не мог. Оставалось лишь наблюдать, как оно втягивает его в день, которого он так боялся вот уже несколько месяцев. Уже к полудню все они будут в его новом доме в Деревне победителей. Репортеры, съемочная группа и даже Эллисон проберутся в Дистрикт Двенадцать прямиком из Капитолия. Другие, конечно, тоже. Персонал, призванный удовлетворить все его потребности во время долгой поездки в рамках Тура победителей. И Роланд, его и Эндрю стилист, который сделает их вид максимально презентабельным для жителей Панема. Нил думал, что тем все равно, какого цвета на нем туфли, но ему запретили когда-либо еще высказывать свое мнение о моде. Ники и Эндрю заполнили его гардероб несколькими нарядами, выбросив все остальное. Гардероб! Внезапно у него появилось достаточно одежды, чтобы заполнить шкаф до отвала. Это сильно отличалось от потрепанного рюкзака с четырьмя рубашками и двумя парами брюк, с которыми он прибыл в Двенадцатый полтора года назад. Если бы хоть что-то зависело от Нила, он постарался бы полностью забыть о Голодных играх. Никогда не говорить о них. Притвориться, что те оказались просто сном. Но Тур победителей делал это невозможным. Стратегически расположенные прямо меж ними, он являлся способом Капитолия сохранить ужас свежим, незабытым. Мало того, что Дистриктам напоминали о железной хватке власти, стискивающей их со всех сторон, так еще и обязывали праздновать и восхвалять ее. А в этом году Нил станет одной из звезд этого дрянного шоу. Ему придется ездить из Дистрикта в Дистрикт, стоять перед ликующими толпами и семьями, детей которых он убил. Солнце продолжало подниматься, и парень заставил себя встать. Суставы заныли, левая нога затекла, потребовалось несколько минут, чтобы чувствительность вернулась. Он пробыл в лесу три часа, но похвастаться было нечем, поскольку ни одной серьезной попытки кого-то подстрелить он не предпринял. Особого значения для него это больше не имело. Теперь он мог себе позволить купить мясо в городе. Но ему по-прежнему нравилось время от времени приносить тренеру Эрнандесу и его жене Рине свежую дичь. И нет, это совсем не похоже на то, что ему нечем заняться. Нил остался еще на час, застрелив двух белок и кролика, с трудом подавляя воспоминания о другом времени, когда он охотился, чтобы прокормить Робин и Эндрю. Сейчас стало легче избегать параллелей между лесом и ареной. Последняя пышала соснами и совершенно другой зеленью, в то время как здесь зима превратила все в серое. К тому времени, как Нил добрался до ограды, окружавшей Дистрикт Двенадцать, солнце уже взошло. По обыкновению, он прислушался, не гудят ли от электрического тока звенья цепи. Тихо. Впрочем, как и всегда, хотя всех убеждают, будто тот бежит круглые сутки. Парень пролез через отверстие в нижней части забора, выйдя на луг, недалеко от своей старой лачуги, где жил еще до Игр. Официально она все еще принадлежала ему, но теперь, конечно, в его обязанности входило еще и проживание в Деревне победителей. Рядом с Рене и напротив Эндрю. Однако он по-прежнему пользовался этим маленьким приземистым местечком. Потрепанный рюкзак был надежно спрятан под кроватью, как и список контактов матери с номерами телефонов, которыми Джостен ни разу не воспользовался, кое-какой одеждой и половиной украденных денег. Нил проверил свои сокровища, а затем сел за старый кухонный стол, пытаясь еще немного потянуть время. Конечно, о рюкзаке никто даже не догадывался. Даже Миньярд, почти полностью знавший его историю, за исключением настоящего имени и истинной личности его отца. Игра в правду, начатая ими во время тренировок, в любом случае остановилась еще несколько месяцев назад. Последний ход, совершенный Эндрю, касался Дрейка. Первые недели после их возвращения оказались наполнены суматохой и камерами, следившими за каждым их шагом. А потом почему-то ни один из них не возобновил данную тему, хотя парни частенько встречались за ночной сигаретой в тишине. Потребность делиться своими секретами с Эндрю родилась в Ниле из-за уверенности в том, что один из них, так или иначе, не выберется с арены живым. И теперь, когда оба остались живы, и ни отец, ни Кенго Морияма еще не пытались его убить, он не знал, что делать дальше. Он лишь знал как выживать, как бежать, как прятаться, но не как… жить. С домом. С людьми. С кем-то, кто действительно знал его. Несколько недель назад, в день рождения близнецов, Ники рассказал немного больше об истории Эндрю и Аарона. Состоялся странный разговор, да и реакция Хэммика, когда Нил сказал, что уже знает некоторые вещи, была более чем удивленной. — Эндрю рассказал тебе? Как? Со мной он не разговаривает чуть ли не большую часть времени! — воскликнул он. Джостен решил придерживаться самой простой истины. — Я просто спросил его. После этого Ники каким-то образом уверился, что можно рассказать Нилу больше. В основном то, что доверил ему Аарон, поэтому точка зрения Эндрю на все это полностью отсутствовала. — Тетя Тильда изо всех сил старалась вообще не замечать Аарона, по крайней мере, до тех пор, пока Эндрю не появился на горизонте. Именно тогда, по словам Аарона, она начала по-настоящему злиться, а не просто пренебрегать им. Я до сих пор не знаю, почему Эндрю отказался встречаться с ним, но примерно в то же время их мать стала избивать Аарона. Он пытался несколько раз связаться с Эндрю, но прежде чем что-то действительно произошло, того депортировали в Двенадцатый. Я до сих пор без понятия, за что, — он замолчал на секунду, словно пытаясь что-то понять, но быстро вернулся к рассказу. — Тильда уже была наркоманкой, но тогда она подсадила и Аарона. После того, как реабилитация не помогла, их вышвырнули из Четвертого. Так они и встретились. — Ты знаешь Дрейка? Он был одним из приемных братьев Эндрю? — решился рискнуть Нил, осмелев в темноте. Ники задумчиво склонил голову. — Без понятия, кто это. Его последней приемной матерью была некто по фамилии… Спир, кажется. Тогда их прервали, но с тех пор парень задумался, почему же Эндрю так упорно не хотел встречаться с Аароном. Впрочем, он задавался вопросом о многих вещах, но казалось неправильным получать лишь обрывки информации от Ники, явно предвзятых, поскольку Аарон являлся его единственным источником. Нил предпочел бы услышать об этом со стороны Эндрю. Но как бы то ни было, их игра в правду закончилась, а очередь задавать вопрос в любом случае была Миньярда. Вопли у окна отвлекли Джостена. Распахнув его, он обнаружил двух бездомных кошек, полных решимости сделать лачугу своим новым домом. Нил не возражал, у него есть собственный, а зимы в Дистрикте Двенадцать весьма морозные. Впустив обеих, он накормил их остатками еды, которые всегда носил с собой. Они ткнулись ему в руку, и парень потрепал их меж ушами. Он оставил окно приоткрытым, чтобы они могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится, а затем вышел из лачуги. Было слишком скользко, чтобы бежать, поэтому он похрустел по вымощенной брусчаткой улице Шлака, сворачивая в переулки и проходя по задним дворам, пока не добрался до дома Эрнандеса. Тренер все еще находился в школе, но Рена увидела его через окно, где она склонилась над кухонной раковиной. Вытерев руки фартуком, женщина исчезла, через мгновение встретив его у двери. Она улыбнулась, увидев добычу. Взяв кролика за уши, она прикинула его вес. — Получится отличное рагу. — И шкурка хорошая, — заметил Нил. Рена с ухмылкой пригласила его внутрь и налила чашку травяного чая, которую он сразу же обхватил замерзшими пальцами. — Разве ты не должен быть сейчас в поезде? — поинтересовалась женщина. — Меня заберут в полдень, — со вздохом ответил парень. Она перегнулась через стол, легонько постучав по его бровям. — Не будь таким мрачным. Вы скоро вернетесь! И у тебя хорошая компания. Она имела в виду Эндрю, видимо, он ей нравился. По крайней мере, так она сказала, подмигнув Нилу, в то время как Миньярд полностью проигнорировал ее во время их первой встречи. Он лишь пожал плечами. — Думаю, он ждет этого так же сильно, как и я, — ответил он, глотнув еще чая. — Лучше пойду. Приведу себя в человеческий вид и все такое. Рена взъерошила ему волосы. — Успокаивай себя вкусной едой, — по крайней мере, это ему по силам. Следующей остановкой Нила стал Котел, черный рынок Дистрикта Двенадцать. До Игр он иногда торговал там добычей. Теперь, когда этого больше не требовалось, он купил самодельные сигареты, поскольку Ваймак и Эндрю любили их больше, нежели импортные из других Дистриктов. Затем он взял немного алкоголя, тоже для Эндрю и его семьи, и травы для Эбби, не продававшихся больше нигде. По вечерам она заставляла Джостена ужинать вместе с ней, Ваймаком, Бетси, Рене и приемной матерью последней — Стефани Уокер. День, когда он узнал, что имя Бетси на самом деле не Би, стал одним из самых неловких в его жизни. Начался легкий снегопад, пока он шел к Деревне победителей. Она находилась примерно в километре ходьбы от площади в центре города, но казалась совсем иным миром. Обособленный поселок, построенный среди зелени, усеянной цветущими кустами. Иногда он сидел на ступеньках крылечка своего дома, наблюдая, как Рене сажает цветы на клумбах. В Деревне располагалось двенадцать домов, в каждом из которых могли разместиться две большие семьи. Восемь стояли пустыми, как и всегда. Четыре используемых принадлежали Ваймаку, Рене, Эндрю и ему. Дома первых трех излучали теплое сияние жизни под пасмурным небом и неуклонно нарастающим снегопадом. Освещенные окна, дым из труб, пучки ярко окрашенной кукурузы, прикрепленные к входным дверям в качестве украшения к приближающемуся празднику урожая. Дом Нила был темным, холодным и выглядел несколько заброшенным. Эбби, как и Рене, уже говорили, что он может остаться у них, если не хочет оставаться один в большом особняке. Но парень каждый раз отказывался. Так лучше. Он мало спал, кошмары мучали его каждую ночь, Нил не хотел никого беспокоить, выходя из дома посреди ночи на пробежку. Кошмары не являлись чем-то новым, но после Игр они не прекращались вовсе. Теперь они были связаны не только с его отцом, но и с Робин, с Эндрю. С Гориллой, съеденным заживо всего в нескольких метрах под ним. Много с чем другим, и он едва спал больше трех-четырех часов в сутки. Снег стал липким, за Нилом осталась цепочка его следов. Дойдя до ворот Деревни, он остановился. Как и ожидалось, из окон домов Ваймака, Эндрю и Рене лился мягкий свет. Но и отсюда он видел, что в его доме кто-то есть. Из трубы поднимался дым, лампы на первом этаже все до одной включены. Может, это Эндрю. Они обменялись ключами от своих домов, и иногда, когда Нил возвращался с охоты, тот оставлял буханку хлеба на кухонном столе или же просто ждал его, чтобы поесть вместе, поскольку Ники и Аарон издавали в тот день слишком много шума. Так что он не слишком беспокоился, когда открывал входную дверь, сбрасывая тонкое шерстяное пальто и положив мокрые туфли на коврик. — Эндрю? — Его крик раздался эхом в тихом доме. Только в коридоре появился не Эндрю. — Сюда, пожалуйста, мистер Джостен, — произнес мужчина, одетый в черный костюм, явно из Капитолия. На секунду Нил подумал, что тот здесь из-за его отца. Но для приспешника Мясника мужчина был уж слишком вежлив, не напав на него сразу. Он указал на коридор, и Нил осторожно последовал за ним. Не убьют же его прямо здесь и сейчас, да? — Заходите, — указал тот на дверь кабинета. Дверь, которую Нил никогда не видел закрытой до этого момента. Сердце неистово заколотилось, когда он повернул полированную медную ручку и вошел внутрь. Мужчина стоял спиной к нему у окна. Когда тот обернулся, дыхание парня сбилось. Он смотрел в спокойные глаза Ичиро Морияма.

***

По мнению Нила, Ичиро Морияма самое место среди мраморных колонн, увешанных огромными флагами. Странно видеть его в окружении обычных комнатных предметов. Это как снять крышку с кастрюли и найти клыкастую гадюку вместо тушеного мяса. Мысли Джостена немедленно устремились к Банкету Победы и угрозам Рико. Последние полгода те казались пустыми, поскольку ничего не происходило, и Нил постепенно расслабился, даже начав верить тогдашним словам Эндрю. Рико не разрешалось разговаривать с отцом или братом. А собственный отец Нила не стал бы связываться с побочной ветвью Морияма, состоявшей из вторых сыновей. Рико не мог кому-то рассказать о настоящей личности Нила. По крайней мере, так он думал. Присутствие здесь Ичиро означало, что Джостен не только спровоцировал Капитолий, но и украл у него. Ну, технически его мать, но он был единственным, кого теперь можно наказать. Неужели он наконец-то умрет? Нил моргнул. Что это будет означать для Эндрю и остальных? Их тоже накажут? Станут допрашивать, знают ли они настоящее имя Нила? Если да, Эндрю точно казнят. Или превратят в авокса, может, позволят Мяснику вырвать его язык. В конце концов, именно для этого он там. — Думаю, мы значительно упростим ситуацию, договорившись не лгать друг другу, — произнес Ичиро. — Ты так не думаешь? Единственное, о чем думал Нил, так это о том, что его собственный язык отмер, и что-либо сказать будет невозможно, поэтому он удивил самого себя, ответив ровным голосом. — Да, думаю, это сэкономит время. Тест? Чтобы узнать, признается ли он? Ичиро кивнул, и парень отметил, что тот совсем не вписывается в общее сумасшествие Капитолия, связанное с хирургическим вмешательством и причудливым выбором одежды. Ни его отец, ни брат. — Мои советники беспокоились, что с тобой будет сложно, но ты ведь не собираешься быть трудным, правда? — спросил он. — Не собираюсь, — ответил Нил, до сих пор не имея понятия, чего от него хочет Ичиро. — Вот и я им это же сказал. А еще то, что любой, кто прилагает столько усилий для выживания, не будет столь глупым. А ведь есть еще напарник… напарник, о котором стоит подумать, — он остановился, посмотрев парню прямо в глаза. Полная противоположность Рико, нельзя точно определить, о чем тот думал или что планировал. В любую секунду он мог наставить на Нила нож, не дрогнув ни одним мускулом на лице. — Эндрю Миньярд. У него ведь есть семья, верно? Это далеко не вопрос, требующий ответа. Ичиро хорошо осведомлен об обстоятельствах жизни Эндрю. Он все еще не упомянул отца Нила. И почему-то складывалось ощущение, что этого и не произойдет. Дело не в его семье. Морияма понятия не имел, кто перед ним находится. К сожалению, данный факт нисколько не успокаивал. Вместо этого Нил чувствовал еще большую тошноту, поскольку сейчас, получается, он выставлял Ичиро Морияма в некотором роде дураком. — Давай присядем, — мужчина опустился за большой письменный стол из полированного дерева. Нил устроился перед ним на одном из резных стульев с прямой спинкой. Тот явно предназначался для кого-то повыше, чем он, поэтому лишь пальцы его ног продолжали упираться в пол. — У меня проблемы, — произнес Ичиро. — Проблемы, которые возникли в тот момент, когда ты очень любопытно высказался во время интервью, и которые, в конечном счете, привели к ядовитым ягодам, вытащенным твоим другом на арене. Сердце Нила ухнуло вниз. Выходит, дело не в его отце, не в Рико, а в том, о чем предупреждала Рене. На самом деле, он совершенно забыл об этом, поскольку последние месяцы прошли без новостей от Капитолия, и он предположил, что те остались довольны его выступлением. Никто не хотел провоцировать восстание. На самом деле, Нил хотел, чтобы его просто оставили в покое. — Если бы у Главы распорядителей, моего дяди, были хоть какие-то мозги, он бы разнес вас в пух и прах еще тогда. Но у него, к сожалению, имелась весьма неподходящая сентиментальная жилка. Должно быть, качество, присущее победителям. Во всяком случае, вы здесь. А где же он? Угадаешь? — поинтересовался Морияма. Джостен кивнул. По тому, каким тоном говорил Ичиро, становилось ясно, что Тедзуи Морияма казнили. Они убили собственную кровь. Нил и Эндрю не станут для них чем-то особенным. — После этого ничего не оставалось, кроме как позволить вам разыграть свой маленький спектакль. У тебя неплохо вышло сыграть эту привязанность, эту тягу к защите своего партнера. Люди в Капитолии вполне повелись на ваше представление. Но, к сожалению, не все в Дистриктах. Должно быть, на лице парня отразилось недоумение, поскольку Ичиро вновь обратился к нему. — Этого вы, конечно, знать не можете, поскольку не имеете доступа к информации о настроениях в других Дистриктах. Некоторые из них расценили ваш маленький трюк с ягодами в контексте того, что вы сказали на интервью, как акт неповиновения, а не акт… любви. И если из всех мест мальчик из Дистрикта Двенадцать смог бросить вызов Капитолию да еще уйти невредимым, что помешает им сделать то же самое? — медленно произнес мужчина. — Что помешает им, скажем, устроить восстание? Нил не осмеливался посмотреть в глаза мужчины, тупо уставившись ему в плечо и не до конца понимая, о чем тот говорит. — Были восстания? — спросил он. Невозможно. Не из-за того, что он сказал в приступе жалкого гнева, не из-за нескольких ничтожных ягод. В большей степени его беспокоила мысль о глупых людях, каким-то образом расценившим в их действиях любовь. Он знал лишь одно ее проявление — тяжелые кулаки матери, сохранявшие ему жизнь. — Пока нет. Но они последуют, если ход вещей не изменится. А восстания, как известно, приводят к революции, — Ичиро потер место над левой бровью, то же самое, где у самого Нила пульсировала головная боль. — Ты хоть представляешь, что это может означать? Сколько людей погибнет? С какими условиями столкнутся оставшиеся? Как бы люди не относились к Капитолию, поверь мне, стоит ему хоть на минуту ослабить контроль, как вся система сразу же рухнет. Нил старался не позволять каким бы то ни было эмоциям отразиться на лице, с трудом веря, что благополучие жителей Панема являлось главной заботой Морияма. Он не знал, зачем произнес следующие слова, его мозгоротовой фильтр явно отсутствовал. — Должно быть, это очень хрупкая система, раз несколько слов и горсть ягод смогут ее разрушить. Наступила долгая пауза, в течение которой Ичиро пристально рассматривал его, прежде чем снова заговорить. — Хрупкая. Но не так, как ты думаешь. Нил сглотнул. — Я… мы не собирались устраивать никаких восстаний, — произнес он, задаваясь вопросом, нанесет ли Морияма визит Эндрю, и надеясь, что нет. Эндрю не из тех, кого можно запугать. — Я тебе верю. Но это неважно. Выбор костюмов вашим стилистом оказался пророческим. Нил Джостен, огненный мальчик, ты разжег искру, которая может превратиться в самый настоящий ад, уничтоживший весь Панем, если оставить ее без присмотра, — Ичиро откинулся на спинку кресла, осматривая след от ожога на левой скуле парня. — Почему бы вам просто не убить меня прямо сейчас? — не мог не спросить Нил. Ему открыто угрожали, так зачем сдерживаться? — Публично? — уточнил мужчина. — Это лишь подольет масла в огонь. — Тогда устройте несчастный случай. — Кто на это купится? — усмехнулся Ичиро. — Не ты, услышь нечто подобное. Нил чуть не потерял самообладание и не сорвался на Ичиро, однако быстро взял себя в руки. — Тогда чего вы от меня хотите? Скажите и я сделаю это, — произнес парень. — Если бы все было так просто, — тот впился в него взглядом. — Как ваши с напарником дела? Я слышал, вы проводите много времени вместе. Ошарашенный, Нил растерянно разинул рот. Эндрю? Теперь он угрожает Эндрю? — В порядке. Все в порядке, — ответил он, придав своему лицу безучастное выражение. Ичиро кивнул. — Замечательно. Ведь дело вот в чем, Нил Джостен, — сложив руки в замок, он наклонился вперед, будто предлагая ему бизнес-план. — Ты должен играть лучше, чем в Капитолии. Если мы хотим предотвратить восстания, то покажи им, что тебя волнует лишь благополучие свое и своего партнера, и только оно. Больше никаких громких речей, никакого бунтарства. Этот Тур — ваш единственный шанс обратить ситуацию в свою пользу. Убить тебя или твоего напарника я не могу, но ведь есть его брат и кузен, понимаешь? Нил понимал. Морияма постучал костяшками пальцев по столу, поднимаясь из-за стола. — Бери выше, если понимаешь, что не справляешься. — Что вы имеете в виду? — уточнил парень. — Как брать выше? Он даже не знал, как брать ниже. Не знал, что вообще должен делать. Ичиро обошел стол, вставая рядом. Они не смотрели друг на друга, когда следующие слова пронзили тишину. — Убеди меня. Нил не видел, как мужчина уходит, поняв, что снова остался один, лишь когда дверь за ним с щелчком захлопнулась. За окном завелась машина, тихо и мягко, как кошачье мурлыканье, уже исчезая вдали. Так же незаметно, как и появившись. Казалось, комната медленно вращалась по кривой оси, и Нил задумался, не потеряет ли вот-вот сознание. Он наклонился вперед, схватившись за стол обеими руками. Он не мог двигаться. Он не хотел двигаться. Знал, что должен, ведь меньше чем через час Роланд, Эллисон и кучка незнакомцев ворвутся в дом, но не мог. Они вытащат его на публику, дабы Панем снова вторгся в его личную жизнь. Визит Ичиро Морияма. Дистрикты на грани восстаний. Прямая угроза смерти Аарона и Ники, за которыми последуют другие. Рико, знавший о его отце и, конечно же, сам отец. Неудивительно, что Мясника не оказалось в Капитолии после Игр. Если где-то в Панеме люди создавали проблемы, именно он решал их. Обычно как можно более кроваво. Как он должен это сделать? Утихомирить недовольство и успокоить Морияма? Дело в том, что Нилу плевать на то, что делают другие Дистрикты. Пусть они поднимут восстание и сожгут весь Капитолий, его это не касается. Он заботился лишь об Эндрю и, как сказал Ичиро, ни о чем другом, кроме своего и его благополучия. Играть не придется, Джостен обязан Миньярду жизнью. Тот спасал его бесчисленное количество раз, а он все еще не мог отплатить за это. Но как убедить в этом людей? Они видели то, что хотели. Если хотели видеть восстание, они видели восстание. Однако другого выхода нет. На карту поставлены жизни Ники и Аарона, Эбби и Бетси. Быть может, даже Ваймака и Рене. — Оставь свои нервные срывы на ночь, Рейнольдс грядет. Эндрю бросил перед Нилом кусок шоколадного торта, садясь там, где всего несколько минут назад сидел Ичиро. Медленно отпустив стол, парень заметил, как одеревенели пальцы. Сколько времени прошло? Через стол посмотрев на блондина, он уже открыл было рот, чтобы все рассказать, но вспомнил, что за ними, скорее всего, следят, и закрыл его. Эндрю, конечно, заметил. Однако ничего не сказал. Возможно, он понял, что Нила что-то беспокоит, но так же прекрасно помнил о постоянном наблюдении. — Не смотри на меня так, лисёнок, — парень моргнул, не понимая, что с ним опять не так. Миньярд ткнул в него пальцем. — Иди умойся, воняешь крольчатиной. На автомате он встал, чтобы и правда отправиться в душ, но взгляд упал на десерт. — Торт… — Будет съеден. Мной. Помолчи и поторопись, иначе Роланд тебя отругает. В любом случае, Эндрю, вероятно, и так принес его для себя. Он знал, что Нил съест лишь один-два кусочка, отдав остальное ему. Улыбка тронула губы парня, на секунду заставив забыть о визите Морияма. — Тогда тебе тоже пора собираться, — заметил он. — Увидимся. — Дом достаточно большой для нас обоих. Пожав плечами, Нил с этим согласился и отправился наверх. Опустившись на край ванны, он открыл кран с горячей водой и со вздохом добавил в нее мешочек с сухоцветами, пыль от которых сразу же взметнулась в воздух. Прошлой ночью Эллисон позвонила ему прямо из поезда, приказав воспользоваться ими сегодня. — Моя работа заключается в поддержании твоего имиджа красавчика, — заявила она, хотя технически это работа принадлежала Роланду. Когда он проворчал, что через телевизор никто его не унюхает, в ее голосе промелькнуло презрение. — Если кто-то скажет, что от моего победителя разит мокрым мехом, я убью не только его, но и тебя. Нил разделся и опустился в казавшуюся шелковистой воду, попытавшись взять себя в руки. Он должен рассказать все Эндрю, это ясно. Но остальным? Все они так или иначе вовлечены, особенно Ники и Аарон. Позже он спросит об этом Миньярда. Оставались Ваймак и Рене. Скорее всего, они и так знали, в какой беде оказались парни, Уокер предупредила еще перед церемонией. Наверное, стоит рассказать и им. Нил с головой погрузился в воду, позволяя ей заглушить все окружавшие его звуки. Когда он был маленьким, мама часто купала его в большой ванне отцовского дома. Она запирала дверь, чтобы никто им не мешал, садилась рядом и просто смотрела, как он играет. Странно вспоминать ее такую, нежную и спокойную. Последние годы, проведенные с матерью, состояли из нетерпеливых слов и грубых рук. И все же вода не смогла окончательно заглушить начавшуюся за ее пределами суматоху. Сигналы автомобилей, приветственные возгласы, хлопанье дверей. Прибыли Эллисон и Роланд. Он лишь успел вытереться полотенцем и облачиться в халат, как в дверь громко постучали. — Выходи, Нил! Работа не ждет! — Рейнольдс, отвечавшая за расписание, даже не дождалась его ответа, прежде чем снова упорхнуть. Наконец выйдя из ванной, он увидел ее в коридоре с Эндрю. — Какого хрена ты здесь делаешь, Миньярд? Ты должен уже приводить себя в порядок. Никто не сможет работать с этим, — указала на него девушка, но парню показалось, что тот выглядит как обычно. — Я избавлю Роланда от хлопот и останусь здесь, — даже не взглянув на нее, ответил блондин. Он прошел мимо Нила в ванную, без лишних слов закрыв дверь и повернув в замке ключ. — Почему бы ему просто не переехать к тебе? — спросила Эллисон. — Зачем? — удивился Нил. — Я действительно не могу понять, ты серьезен или просто издеваешься надо мной. Пошли, Роланд ждет, — она провела его в одну из многочисленных спален в доме, где стилист и правда уже его ждал. Он поприветствовал парня взмахом руки, указывая затем на стул. — Все еще не хочешь мне позволить вернуть твой натуральный цвет волос? — поинтересовался Роланд, руками расчесывая непослушные кудри. Последние несколько месяцев Нил не делал ровным счетом ничего для поддержания приличного внешнего вида, лишь красил волосы в черный цвет. — Нет, — покачал он головой. Последняя частичка независимости, которую он желал сохранить. Кроме того, с рыжими волосами он стал бы практически точной копией отца. Вздохнув, Роланд принялся за работу. Ногти, брови, покраска и что-то, что предотвратит рост волос на лице. Когда он намазал голову парня какой-то липкой массой, то наконец заговорил. — Ты уже знаешь? Кевин станет распорядителем следующих Игр, — Нил ничего об этом не слышал, но после того, что сказал Ичиро, казалось логичным заменить кем-то Тедзуи. — Рико теперь Глава? — спросил он. — Неплохое повышение, — неопределенно заметил стилист, кивнув. Джостен лишь хмыкнул. Что ж, здорово для Кевина. Теперь он мог убивать детей на арене после того, как все это время досаждал Нилу тем, что тот оставался в живых. — Это будет твой первый год в качестве ментора и его первый год в качестве распорядителя. Да еще и выпало на Юбилейный. Нил вздохнул. Он совершенно забыл о своем предстоящем менторском обязательстве. А в Юбилейный год станет еще хлопотнее. Даже в обычное время быть ментором трибутов уже достаточно сложно. Но что еще хуже, так это то, что идет год Тридцать пятых Голодных игр, что-то вроде годовщины. Они происходят каждые пять лет, отмечая поражение Дистриктов чрезмерными празднованиями и, для большего удовольствия, какими-нибудь дополнительными жалкими испытаниями для трибутов. Например, в прошлый раз Капитолий потребовал, чтобы их было вдвое больше. Позже от Ваймака Нил узнал, что тогда победил Мэтью Бойд. — Рико это понравится, — пробормотал он. Вскоре его брови горели там, где Роланд их выщипал, волосы стали гладкими и немного короче, нежели раньше, а кожа больше не выглядела так, будто в любую секунду треснет от холода. — А теперь одевайся, я позабочусь об Эндрю, — произнес стилист, бросая ему сверток с одеждой. Когда дверь за ним закрылась, Нил надел черные штаны из плотного теплого материала и удобную белую рубашку. Поверх нее он натянул свитер, сотканный из голубых и серых нитей мягкой, как у котенка, шерсти. Зашнуровав пару коричневых кожаных ботинок, парень понял, что чувствует себя, в целом, очень комфортно. С остальными он встретился внизу, в гостиной. Впервые в его доме собралось так много людей, и он не мог не чувствовать себя неловко. — Вот ты где, Нил! У нас тут все по расписанию! Где монстр? — взвизгнула Эллисон. Джостен лишь пожал плечами, садясь на диван и наблюдая за съемочной группой снаружи. Он заметил Аарона на пороге входной двери его дома. Тот держал Кейтлин в крепких объятиях, и на секунду Нил позволил себе понаблюдать за ними. Ники рассказал, что Кейтлин является девушкой Аарона и ученицей в аптеке Эбби и Бетси, где работает и сам парень. Однако он яростно отрицает свои отношения с ней, снова же по словам Хэммика, из-за Эндрю. Видимо, он не очень-то ее любил. Ненавидел, скорее. Глупая причина, как подумал Нил. Эндрю и так все знал, нужно быть мертвым, чтобы не заметить подобное. Кроме того, какое Аарону дело до того, что думает его близнец? Отношения между ними такие запутанные, что Джостен решил в них попросту не вмешиваться. Наконец объявился Роланд, сказав нетерпеливой Эллисон, что Эндрю почти готов. Затем он подошел к Нилу и вручил ему пальто, синий шарф и коричневые кожаные перчатки. Рейнольдс громко захлопала в ладоши, стоило блондину к ним присоединиться. — Внимание! Первый дубль мы собираемся отснять на улице, где победители приветствуют друг друга в начале своего пути. Так, кто-нибудь, отведите Миньярда к нему домой. А ты, Нил, остаешься тут. Когда Эндрю ушел, Эллисон ущипнула его за щеку. — Знаю, ты не очень-то любишь улыбаться, но не мог бы ты выглядеть чуть менее мрачно? Давай, подари нам эту тортовую улыбку! — Чего? — переспросил он. Девушка закатила глаза. — Нил Джостен, хватит усложнять мне жизнь. Тортовая улыбка! Улыбка, которой ты улыбался Эндрю, спрашивая о его любимом торте. Вы бы видели реакцию публики. Ты разбил не одно сердце, дорогой. Парень вспомнил тот момент, когда он чуть было не раскрыл их местоположение, потому что не мог заткнуться. Эллисон заметила его непонимание и сдалась, просто схватив его за плечи и вытолкнув за дверь. — Менее мрачный вид, не забудь, — прошептала она на ухо, прежде чем Нил, спотыкаясь, вышел на холод. В первые секунды он не мог ничего разглядеть из-за снега, шедшего уже всерьез. А затем он увидел Эндрю, выходящего из собственного дома и облаченного в такое же пальто, только черное, как перчатки и шарф. Джостену нравился холод, он практически расцветал в нем, а летняя жара утомляла и раздражала. Миньярд, однако, большую часть дней носил по несколько слоев одежды и был угрюм больше обычного, когда приходилось выходить на улицу. Несколько раз он ночевал у него просто потому, что не хотел снова пересекать то небольшое расстояние, что разделяло их дома. Они должны были встретиться посередине, меж своими особняками, и поприветствовать друг друга. Хотелось покончить с этим как можно быстрее, поэтому Нил поспешил вниз по лестнице, по свежевыпавшему снегу, чтобы встретиться с Эндрю. Он уже почти настиг его, когда поскользнулся на обледенелой луже и чуть не рухнул в сугроб. Эндрю легко подхватил его, крепко удерживая за бицепс. — Как ты, охотник? — спросил он низким голосом. — Это было намеренно, — ответил Нил, замечая легкое подергивание уголка губ парня. Он не мог не улыбнуться сам. Остаток дня прошел словно в тумане: поездка на станцию, прощание со всеми (Нил попросил Эбби время от времени проверять кошек), отъезд поезда и ужин всей старой командой, собравшейся за неописуемо вкусной едой, которую Нил не мог припомнить. А потом Нил, закутанный в огромную фланелевую рубашку и удобные штаны, сидел в своем купе и ждал, пока остальные лягут спать. Он знал, что Эндрю не ляжет еще долго, имея такой же, как и у него самого, график сна. Когда в поезде стало тихо, он открыл дверь и прокрался к его двери. Пришлось постучать лишь раз, прежде чем блондин распахнул ее. Тоже в пижаме и с торчащими во все стороны волосами он выглядел так, будто уже спал. Выжидающе посмотрев на Нила, он так и не получил ответа, поскольку тот не мог вымолвить ни слова, уверенный, что каждое их слово в поезде Капитолия прослушивается. — Что? — нетерпеливо спросил Эндрю. Поезд начал тормозить, и Джостен вспомнил, что они вот-вот остановятся за топливом. — В купе так душно, — только и произнес он. Весьма безобидная фраза, но Нил видел, как глаза Эндрю сузились в понимании. Схватив свое пальто и протиснувшись мимо него, он пошел по коридору к двери. Когда не без усилий наконец удалось ее открыть, на них обрушился шквал снега, и с опозданием Нил вспомнил, что босиком. Как бы то ни было, уже слишком поздно. Дежурный Капитолия бросился на помощь, но Миньярд отмахнулся от него. — Перекур, — сказал он, и Нил последовал за ним вдоль путей за конец поезда, чтобы их не подслушали. Затем он повернулся к нему. — Говори. Нил рассказал ему о визите Ичиро, о том, что происходит в Дистриктах, о том, что все умрут, если им не удастся убедить Морияма. Лицо Эндрю не менялось на протяжении всего его монолога, сохраняя то же апатичное выражение, что и обычно. — Кому-нибудь еще рассказывал? — спросил он, когда парень закончил. Нил покачал головой. — Нет, — конечно, нет. — Скажи Тренеру и Рене. Но не Ники и Аарону, — значит, они думали одинаково: чем меньше те знают, тем лучше. Менторы, возможно, могли бы им помочь. Молча они вернулись к поезду. Блондин многозначительно посмотрел на его ноги, но ничего не сказал. — Сладких снов, Нил, — произнес он у двери Нила, зная, что тот мало спит. Парень лишь молча открыл свою дверь и так же молча закрыл ее за собой. В своей комнате он снял мокрую одежду. В шкафах, наверное, находилось еще много таких же мягких фланелевых рубашек, но он просто залез под одеяло в нижнем белье. Холодные ноги напоминали бурную ночь на арене сразу после пира. Эндрю стащил с него мокрые носки и ботинки, но холод все равно пробирался сквозь слои спального мешка. Он начал тереться ногами друг о друга, поворачиваясь лицом к стене и ожидая увидеть там Эндрю. Конечно, его там не было. Рассвет пришел раньше сна. Эллисон уже стучала в его дверь. Надев одежду, лежавшую на комоде, Нил поплелся в вагон-ресторан, не понимая, зачем вообще вставать так рано, если большую часть дня они все равно проведут в пути. С другой стороны, уснуть все равно не удастся. А в одиночестве, в своей комнате, его мысли выходили из-под контроля. Визит Ичиро и дышащий в затылок Рико являлись лишь немногими вещами в куче забытых проблем, накопившихся за последние несколько месяцев. Еще одной станет их первая остановка в Туре победителей. Дистрикт Одиннадцать. Он предпочел бы начать с любого другого Дистрикта, поскольку он являлся домом Робин. Но Тур, к сожалению, проходил не так. Обычно он начинался в Двенадцатом, в порядке убывания следуя к Первому, а затем к Капитолию. Дистрикт победителя пропускали и оставляли напоследок. На завтрак пришли только он и Эллисон. — Где все остальные? — спросил он. — Да кто же знает, где пропадает монстр, — протянула Рейнольдс. Нил проглотил едкий комментарий по поводу прозвища, данного ей Эндрю. — Роланд допоздна работал над вашими костюмами для тура. Я видела парочку, и, честно говоря, ты должен быть рад, что половина Панема уверена в грубости и аляповатости твоего вкуса, потому что Рене может передумать, увидев тебя в них. Она рассмеялась, и Нил даже не стал притворяться, будто понял, о чем она говорит. — Все остальные спят, — наконец добавила она. Покончив с едой, парень решил бесцельно побродить по поезду. Он чувствовал усталость, изматывающую его, но знал, что стоит ему закрыть глаза, как один или сразу несколько кошмаров тут же настигнут его. Он остановился у окна и с удивлением заметил, что снег исчез. На деревьях все еще виднелась зеленая листва, и когда он открыл окно, воздух обдал его кожу теплой и ароматной волной. Как далеко на юг они продвинулись за день? Некоторое время бездумно глядя на пролетающий мимо пейзаж, Нил наконец оторвался от него и продолжил свой путь к последнему вагону поезда. Там находились стулья и диваны, на которых можно сидеть, но замечательнее всего то, что задние окна упирались прямо в потолок, так что он ехал чуть ли не снаружи, на свежем воздухе, и мог видеть всю округу во всем ее проявлении. Там же сидел Эндрю, свернувшись калачиком на диване с книгой в руке. Их взгляды встретились над коркой чтива блондина, прежде чем он снова обратил внимание на страницы. Нил не возражал, садясь на другом конце того же дивана и позволяя ветру трепать его волосы. Он знал, как выглядит Одиннадцатый Дистрикт, поскольку прожил там с матерью ровно семь месяцев. И все же какая-никакая перемена в его жизни по сравнению с приевшимся Двенадцатым, окруженным лесами и холмами. Сейчас же он видел огромные неприкрытые поля с пасущимися стадами молочного скота. Но это лишь окраина Дистрикта, поезд чуть притормозил, и перед ними выросла ограда. Возвышаясь не менее чем на десять метров над землей и увенчанная колючей проволокой, она заставляла заборчик в Двенадцатом выглядеть просто детским лепетом. Основание было облицовано огромными металлическими пластинами, делавшими проникновение под них невозможным. Ни для охоты, ни для бегства вообще. Вместе со сторожевыми башнями, расположенными на равном расстоянии друг от друга и укомплектованными вооруженной охраной, его внутренний голос матери предложил вновь покинуть это место. Нил заметил, что Эндрю время от времени поглядывает вверх, но ничто не удерживало его внимание достаточно долго, чтобы заинтересовать. Снаружи, насколько хватало глаз, начинались посевы. Мужчины, женщины и дети в соломенных шляпах, защищавших от солнца, выпрямились и повернулись в их сторону, улучив мгновение, чтобы размять спины, и наблюдали за поездом. Где-то вдалеке виднелись фруктовые сады, где Робин провела так много времени за работой. Там она научилась взбираться на деревья со скоростью белки, собирая плоды с самых тонких веток наверху. Нил закрыл глаза, позволяя солнцу целовать его лицо. Через какое-то время он почувствовал покалывание, сначала попытавшись отмахнуться, но, в конце концов, сдался и открыл глаза. Миньярд наблюдал за ним, положив книгу на согнутые ноги. — Что ты делаешь? — спросил тот, чуть сузив глаза. Парень моргнул. Что делал он? Что делал Эндрю? — Дремлю, наверное, — ответил Нил, смущенно потирая затылок. Почему ему вдруг показалось, будто он сделал что-то не то? — Почему здесь? — спросил Эндрю. — Иди в кровать. — Я плохо сплю в постели, — признался Нил. — Хочешь, чтобы я ушел? Эндрю уставился на него, затем снова поднял книгу и заговорил, не отрывая взгляда от страниц. — Я тебя ненавижу. — Хорошо, — ответил парень. Он вытянулся на диване, пока пальцы ног едва не коснулись бедра блондина. Он ответил на его взгляд нахальной ухмылкой. — Ты не сказал, что я должен уйти. Следующие два часа они провели в дружеской тишине. Нил действительно засыпал несколько раз и просыпался только тогда, когда Эндрю двигался рядом с ним. Не из-за каких-то кошмаров или оживших воспоминаний. Впервые за несколько месяцев он не увидел ничего, когда закрыл глаза. Именно Рене застала их в таком положении, с яркой улыбкой сообщив, что пора одеваться. На секунду Нил задумался над тем, чтобы рассказать ей об Ичиро, но они все еще находились в поезде, где их, скорее всего, подслушивали. Необходимо найти место, где он мог бы рассказать все менторам. На сегодня им с Эндрю предстоит справиться самим. Нил прошел в свое купе и позволил Роланду сделать ему прическу и нанести минимум макияжа. Опять же больше для того, чтобы скрыть дефекты кожи. Но не обошлось без странного карандаша для глаз, пусть стилист и сделал лишь несколько легких штрихов. Затем он отправился к Эндрю, оставив его надевать мягкую оранжевую рубашку с узором из осенних листьев и пару темных брюк. Ники бросился к нему, заставив Аарона закатить глаза. — Когда я вижу тебя таким, мне хочется обнять тебя бурной ночью и съесть горячего тыквенного супа! — довольно странный комплимент, и Нил лишь нахмурился. Эллисон собрала их с Эндрю вместе, в последний раз пройдясь по программе дня. В некоторых Дистриктах победители проезжались по городу под ликование жителей. Но в Одиннадцатом (может быть потому, что город был небольшим, и его основные точки рассредоточивались, а может быть потому, что они не хотели отпускать так много людей, пока шел сбор урожая) публичное выступление ограничивалось лишь площадью. Оно произойдет перед Домом правосудия, огромным мраморным зданием. Когда-то, должно быть, оно было красивым, но время взяло свое. Саму площадь окружали ветхие витрины магазинчиков, большая часть которых казалась заброшенной. Вряд ли обеспеченные жители Одиннадцатого обитали там. Их выступление будет проходить на улице, так называемой веранде. Их представят, мэр зачитает речь в их честь, а они должны будут ответить благодарственной речью, подготовленной Капитолием. Если у победителя были союзники среди погибших, считалось хорошим тоном добавить и несколько личных слов. Нил знал, что ему тоже следует сказать что-нибудь о Робин и Амале, но подходящие слова не шли в голову, стоило о них подумать. В конце церемонии им вручат какую-то церемониальную доску, а затем проводят в сам Дом правосудия на особый ужин. Когда поезд приблизился к станции Дистрикта Одиннадцать, Роланд вытащил брошь в виде золотой лисьей лапки, приколов ее к воротнику рубашки Нила. Тот в удивлении приоткрыл рот, но стилист заставил его молчать, приложив к губам палец с кольцом. — Это идея Ники. Нил взглянул на Эндрю, облаченного во все черное, и действительно, такая же лапка иного цвета виднелась на его воротнике, сливаясь с оттенком ночи. Никакой приветственной группы на платформе не было, лишь отряд из восьми миротворцев, направивший их в кузов бронированного грузовика. Эллисон фыркнула, когда дверь за ними захлопнулась. — В самом деле, можно подумать, мы преступники какие-то. Нил закусил губу. Не все. Только он. А может и Эндрю. Грузовик высадил их позади Дома правосудия. Они поспешили внутрь. Джостен чувствовал запах готовившейся превосходной еды, не заглушавший, тем не менее, запах плесени и гнили. Времени осмотреться им не оставили. Когда они направились к главному входу, он услышал гимн, громыхнувший снаружи на площади. Кто-то прикрепил к нему микрофон. Мэр представлял их, пока массивные двери со стоном открывались. — Убери желание убивать из своих глаз, — прошипела Эллисон, подтолкнув его. Это оно. Здесь он должен всех убедить, как мало он хочет от жизни и как мало его заботят восстания и мятежи. На мгновение он попробовал улыбнуться, но Эндрю ущипнул его за бок и покачал головой. Значит, это выглядело так же ужасно, как и ощущалось. Раздались громкие аплодисменты, но ничего похожего на реакцию, полученную ими в Капитолии, — овации, улюлюканье и свист. Они шли по затененной веранде, пока не достигли ее края, встав на вершине большой мраморной лестницы под палящим солнцем. Как обычно, у подножия сцены виднелась специально сооруженная площадка для семей погибших трибутов. Со стороны Амаля стояла лишь старуха с горбатой спиной и высокая худощавая девушка. Нил угадал в ней его сестру. На стороне Робин находились лишь ее родители. Нил вспомнил, как она говорила, что она единственный ребенок. У них была только дочь. Их лица все еще свежи от горя. Поразило, насколько Робин была похожа на свою мать: маленькую, с кудрявыми черными волосами и большими карими глазами. Аплодисменты стихли, мэр произнес речь в их честь. Две маленькие девочки подошли к ним с огромными букетами цветов. Затем Нил произнес свою часть заготовленного ответа, сделав это за обоих, поскольку Эндрю выглядел так, будто не присутствовал здесь даже мысленно. А затем пришло время для личных комментариев. Нил уставился на родителей Робин, его рот открывался и закрывался от слов, которые он не мог произнести. На площади воцарилась неловкая тишина, пока вдруг из всех людей ее не нарушил именно Миньярд. — В знак долга, который мы никогда не сможем отплатить, каждый год до конца нашей жизни мы будем отдавать свою месячную долю нашего выигрыша обеим семьям павших трибутов Дистрикта Одиннадцать. Толпа не могла не ответить вздохами и ропотом. То, что сделал Эндрю, не имело прецедента. Нил даже не знал, законно ли это. Блондин, вероятно, тоже, но ему было все равно. Он бы никогда не спросил об этом заранее, поэтому никто ничего не мог предъявить. Семьи просто смотрели на них в немом шоке. Их жизни навсегда изменились, когда умерли Амаль и Робин, но этот подарок изменит их снова. Месяц выигрыша победителей мог бы легко обеспечить семью на год. Пока Эндрю и Нил живы, они не будут голодать. Нил посмотрел на Эндрю. Тот стоял совершенно равнодушный, будто это не он только что сбросил огромную бомбу. Парень уверен, что Миньярд сделал это не по доброте душевной. Его мир состоял из обещаний и эквивалентного обмена. Если он что-то отдавал, то ожидал чего-то взамен, и наоборот. Он никогда не сможет полностью отплатить Робин и Амалю за то, что они сделали. Этого должно быть достаточно. Церемония почти закончилась, и он хотел уйти. Достаточно этого места. Но его глаза снова нашли родителей Робин, которым, может быть, никогда больше и не придется голодать, но их дочь все еще мертва. Ничто не вернет ее. Он думал о своей матери, которая сделала все, чтобы защитить его, и о том, что родители Робин не могли сделать ничего, чтобы защитить ее. Он прочистил горло, пытаясь подобрать слова и не зная, как начать, но как только он это сделал, слова сами сорвались с его губ. — Я хочу выразить благодарность трибутам Дистрикта Одиннадцать, — сказал он, взглядом обращаясь к женщинам со стороны Амаля. — Я разговаривал с Амалем лишь раз. Достаточно долго, чтобы он пощадил меня. Я не знал его. Но он отказался играть по чьим-либо правилам, кроме своих собственных. Профи с самого начала хотели союза с ним, но он отказался. Впервые сгорбленная старушка подняла голову, и на губах ее заиграла тень улыбки. Толпа замолчала, стало так тихо, что Нил удивился, как им это удалось. Он обратился к семье Робин. — Я знал Робин. Она стала не просто союзником, она стала моим другом, — это слово все еще странно ощущалось во рту, в голове. Но она правда его друг. — Она была слишком молода, — он понял это только тогда, когда произнес вслух. Нил вырос среди боли и смерти, подобное больше не беспокоило его. Но для других это нормой не являлось, и да, были дети, которые могли не проходить через подобное. Если бы только Капитолий не заставлял их. — Я не смог ее спасти, — сказал он себе и всем присутствующим. — Спасибо за ваших детей, — через мгновение он поднял подбородок, чтобы обратиться к толпе. — И спасибо вам всем за хлеб. Он стоял там. Несколько опустошенный и не совсем уверенный, что когда-либо прежде говорил так много и с таким количеством людей. Никого не оскорбляя. Наступила долгая пауза. Затем кто-то из толпы начал насвистывать четырехнотную мелодию Робин. Ту, которую они использовали, дабы убедиться, что на арене им ничего не угрожает. К концу мелодии Нил нашел свистящего — сморщенного старика в выцветшей красной рубашке и комбинезоне. Его глаза встретились с ним. То, что произошло дальше, не было случайностью. Слишком слаженный, чтобы быть спонтанным, полный унисон действий. Все в толпе прижали три средних пальца левой руки к губам и протянули их Нилу и Эндрю. Знак, которым он проводил Робин с арены. Нил знал, что ему пиздец. Если бы он не поговорил с Ичиро, этот жест мог бы означать солидарность и последнее прощание с Робин. Но такое публичное чествование мальчиков, бросивших вызов Капитолию, практически кричало о мятеже. Все последствия его поступков поразили Нила. Это вышло случайно, он просто хотел выразить свою благодарность, но вместо этого породил нечто опасное. Акт неповиновения со стороны жителей Дистрикта Одиннадцать. Именно то, что он должен был предотвратить, ради Ники и Аарона! Ради Эндрю и всех остальных с мишенью на спине, потому что они связаны с Нилом! Он попытался придумать, что сказать, чтобы помешать тому, что только что произошло, чтобы свести все на нет, но он услышал, как его микрофон отключили, и мэр взял слово. Нил ответил на последние аплодисменты, в то время как Эндрю внезапно дернул его за рукав и нетерпеливо повел обратно к дверям. Джостену почувствовал себя странно, и ему пришлось на мгновение остановиться. Маленькие кусочки яркого солнца плясали перед глазами. — Пошли, — торопил Эндрю. — Я забыл цветы, — рассеянно пробормотал Нил и обернулся. Теперь парни стояли в глубокой тени веранды, и если бы он не остановился, они уже были бы в Доме правосудия. Но теперь Нил видел пару миротворцев, тащивших старика, который ранее свистел, на вершину ступеней. Заставивших его встать на колени перед толпой. И пустивших пулю ему в голову.

***

Мужчина едва успел рухнуть на землю, как белая стена миротворцев закрыла им обзор. Несколько солдат держали наперевес оружие, оттесняя их к дверям. Нил знал, что Эндрю не воспримет это адекватно, поэтому втиснулся между ним и солдатами. — Да идем мы! — рявкнул он. Как только они оказались внутри, двери захлопнулись, послышались отдаленные шаги миротворцев, возвращавшихся к толпе. Рене, Ваймак, Эллисон, Ники, Аарон и Роланд ждали под заполненным статическими помехами экраном, прикрепленным к стене, с напряженными от беспокойства лицами. — Что случилось? — поспешил к ним Ники. — Мы потеряли связь сразу после прекрасной речи Нила, а потом Аарон сказал, что ему показалось, будто он слышал выстрелы! Парни промолчали. Еще два выстрела. Дверь не сильно приглушала их звук. — Вы оба. За мной, — приказал Ваймак, щелкнув пальцами. Они последовали за ним, оставив остальных позади. Поднявшись по большой изогнутой мраморной лестнице, они прошли через комнату, где на вешалках у стены висела их вечерняя одежда, уже подготовленную ​​для их использования. Ментор молча повернулся и жестом велел вытащить микрофоны из груди, а затем махнул им рукой. Они миновали еще несколько дверей и, в конце концов, поднялись по лестнице к люку. Когда Ваймак открыл его, Нил оказался под куполом Дома правосудия. Огромное помещение, заполненное сломанной мебелью, грудами книг, гроссбухов и ржавым оружием. Слой пыли, покрывавшей все вокруг, был таким толстым, что становилось ясно — ее не трогали годами. Ваймак захлопнул люк и повернулся к ним. — Что произошло? — Похоже, своим большим ртом Нил спровоцировал свое собственное восстание, — беззаботно заявил Эндрю, глядя в грязное окно, открывавшее прямой вид на площадь под ними. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — уточнил Ваймак, пощипывая переносицу. Нил рассказал ему об Ичиро. И о том, что произошло на площади. — Он угрожал убить Ники и Аарона. И, возможно, остальных тоже. — Такой благородный, пытается всех защитить, — Эндрю обернулся и теперь смотрел прямо на него, насмешливо приподняв бровь. Ментор же выглядел так, словно за последние несколько минут постарел на несколько лет. — А что насчет них? — указал он на окно, на людей на площади. — Кто защитит их? — Но, тренер, Нилу на них плевать. И, честно говоря, они сами виноваты, начав первыми. Нил не мог не согласиться. Смерть этих людей не трогала его. Если они хотели умереть за это, он ничего не мог поделать. Они также поставили под угрозу его команду своим мятежом. Вот, что действительно его заботило. Ваймак, казалось, понял это после одного взгляда на парня. — Ради бога, что с вами не так? Вас не волнует, что там умирают люди? — на их одинаково пустые взгляды он лишь покачал головой. — Забудьте. Даже знать не хочу. — Что мы собираемся делать? — спросил Нил. Он понятия не имел, как действовать дальше. Ичиро будет им недоволен. Что он там говорил о громких речах? — Что… что мы собираемся делать? Слушай и запоминай, Нил. Ты будешь улыбаться… да, попробуй как-нибудь! И читать с чертовых карточек Капитолия, держа рот на замке. А ты, — он повернулся к Эндрю, указывая на него пальцем, — что это за хрень с раздачей семьям своих денег? Ты тоже виноват в том, что произошло! Никогда так больше не делай. Эндрю скрестил руки. — Больше я никому ничего не должен, — затем он склонил голову в притворно-невинной манере. — И откуда я должен был знать? Ни один Морияма не навещал меня. — Давай без этой поебени, Миньярд. Отныне вы будете делать то, что я велю. Поняли? Никто из них не ответил, но необходимости и не было. Ваймак бросил на них последний строгий взгляд, а затем его плечи поникли. — Идемте. Впереди ужин.