The Odds Are Never In Our Favor/Удача никогда не бывает на нашей стороне

Как и было обещано, двое охранников сопроводили Нила и Эндрю в их отсек. Взгляды, сопровождавшие их по пути, варьировались от умеренно любопытных до откровенно враждебных. Охранники препятствовали всяким разговорам, будь то между Нилом и Эндрю или же между Нилом и любым встречным, выкрикнувшим оскорбление в их сторону. Издалека они увидели Ники и Аарона, ждавшими их возвращения у своего отсека. Там же стояли Мэтт и Дэн. Один из охранников рявкнул на них, велев возвращаться к работе, однако никто его не послушал. Бойд хотел что-то сказать, но пистолет, приставленный к лицу, заставил его отступить. Нил попытался бросить на друзей извиняющийся взгляд, однако их уже повели дальше по коридору. Когда они, наконец, добрались до отсека две тысячи двести двадцать семь, охранники встали по обе стороны от двери, чтобы уж точно никто не смог зайти и выйти незамеченным. — Мне снова восемь, — пробормотал Нил, потирая шрамы на груди. Его отцу нравилось контролировать их с матерью двадцать четыре часа семь дней в неделю. Они едва могли сделать хотя бы шаг, за которым не присматривала бы минимум пара глаз. — Я в душ, — непонимающе посмотрев на него, сказал Эндрю. То же самое планировал и Нил; на предплечье все еще виднелось вчерашнее расписание, а тело чесалось после проведенной в камере ночи. Он смотрел, как Эндрю берет свежую одежду, отталкивая Кинга, прижавшегося к его ногам и трущегося мордочкой о брюки, не упустив из виду и то, что, исчезнув в ванной, дверь тот не запер. Завтра утром они должны вылететь в Двенадцатый вместе с командой Нила, Ваймаком, Кевином и съемочной командой. До этого им разрешили выйти лишь на ужин, поскольку завтрак с обедом они пропустили, и на тренировку с Ваймаком. Нил лег на пол, раскинул руки и уставился на желтый свет потолочной лампы. Сквозь одежду медленно просачивался холод бетонного пола, но вскоре на грудь уселись кошки. — У нас что, завелся еще один Кевин Дэй? — неожиданно спросил Эндрю, ткнув его ногой в бок. Нил махнул рукой, но тот легко и быстро уклонился от удара. Присев, Эндрю провел пальцем по его щеке. С волос упало несколько капель прямо на лоб парня. — Понятия не имею, о чем ты, — лениво произнес Нил, вытерев с лица воду только для того, чтобы Эндрю, встряхнув головой, забрызгал его еще больше. — Болтовня с нашим добрым президентом и обычный послеобеденный срыв, когда ты лежишь на полу и обдумываешь свой скучный жизненный выбор. Типичный Кевин Дэй, — Эндрю подошел к комоду и надел носки с оранжево-зеленым свитером, в котором он обычно спал. Нил приподнялся на локтях, наблюдая за его передвижениями. — Я и не знал, что вы с Кевином такие друзья. Тот не ответил, плюхнувшись на кровать Нила с книгой, подаренной Аароном, и демонстративно открыл ее в знак того, что разговор окончен. Закатив глаза, Джостен поднялся на ноги, посадил Короля ему на спину, вызвав недовольное ворчание, и пошел в душ. Быстро помывшись и почистив зубы, Нил вернулся в комнату. Он плохо спал в камере, то засыпал, то просыпался, из-за чего сейчас был усталым и раздраженным. — Подвинься, — сказал он Эндрю, все еще лежащему на животе с книгой на подушке. Тот даже не посмотрел на него, освобождая место. Нил скользнул под одеяло и повернулся на бок, чтобы видеть его лицо, и не обращая внимания на вмиг промокшую от его волос подушку. Закрыв глаза, он прислушался к шороху переворачиваемых страниц. — Я хочу в правду, — через некоторое время произнес Эндрю. Нил, задремавший, но так и не уснувший, медленно открыл глаза. Несколько раз моргнув, он сфокусировался на Эндрю, смотревшем на него. Книга была закрыта. — Разве не моя очередь? — зевая, спросил Джостен, при этом каким-то образом игриво поднимая уголки губ. Несколько секунд Эндрю молчал, вспоминая, вероятно, ход их игры. — Спрашивай, — в конце концов, ответил он. После полудремы мысли все еще немного путались, и Нил давно не задумывался о том, что хотел бы спросить, поэтому он чуть глубже зарылся лицом во влажную подушку, обдумывая варианты. — Ладно, — произнес он после нескольких минут молчания, взглянув на Эндрю. Тот изучал его со скучающим выражением лица. — Почему ты ешь с Жаном и Сетом? Миньярд склонил голову и начал тыкать его пальцем в щеку, пока парню это не надоело и он не оттолкнул его руку. — Гордон уже сказал тебе. Ты действительно потратил свой вопрос зря? Нахмурившись, Нил покачал головой. — Трудно представить, что вы сидите там и кричите друг для друга, чтобы поесть. Имею в виду, ты ведь ел с остальными. Устав держать голову и напрягать шею, чтобы смотреть Нилу в глаза, Эндрю лег рядом с ним с на бок, лицом к лицу. — Они не задают тупых вопросов. В то время как Ники не знает, когда нужно заткнуться, а твои друзья просто удовлетворяют потребность в сплетнях. — Хорошо, — ответил Нил, приняв его ответ. Он закусил губу, наслаждаясь тем, как на мгновение взгляд Эндрю опустился к его рту, прежде чем невозмутимо вернуться к глазам. — Ловко, Джостен. — Да, когда это работает, — усмехнулся тот. — Так что ты хочешь спросить? — Твоя мать била тебя? Легкость меж ними испарилась, словно капля на раскаленном камне. Нил попытался выдержать взгляд Эндрю, но все-таки отвел свой, чтобы подобрать слова. — Я был глуп и учился недостаточно быстро, — оборонительно, почти враждебно начал он. — Как еще она могла заставить меня понять? Только благодаря ей я прожил так долго. — Я спрашивал не об этом, — ответил совершенно неподвижный Эндрю. Голосом таким пустым, что слух резало. Нил натянул на нос одеяло, но тот опустил его обратно. Никогда раньше он не подвергал сомнению методы своей матери. Поэтому не понимал, почему сейчас пытается объяснить ее действия Эндрю. Может, потому что знал, что он сравнит ее с Тильдой, а это, конечно, не то же самое. — Ей пришлось. От этого зависела не только ее жизнь, но и моя. — Уверен, выбивание из тебя дерьма отлично снимало с нее стресс, — ехидно заметил Эндрю. — Это было необходимо, — парировал Нил. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, оба убежденные в своей правоте. И знавшие, что слишком упрямы, чтобы добиться чего-либо, поэтому они оставили эту тему. Нил кусал губу, пока Эндрю не положил на нее большой палец. — Да или нет? — спросил он. Могли пройти минуты, часы и дни, в течение которых Нил не чувствовал ничего, кроме требовательных прикосновений губ Эндрю и его горячих рук под рубашкой, очерчивающих шрамы на торсе. Пока Нил цеплялся за светлые волосы, один или два пальца проскальзывали под пояс его штанов. А когда оказывался достаточно быстрым, он украдкой целовал или кусал изгиб шеи Эндрю. Знал, что ему нравится. И эта мысль, смешанная с приятными прикосновениями, заставила парня застонать. Слишком скоро наступило время ужина. Эндрю скатился с Нила, встал и принялся поправлять свой помятый вид. Довольный, Нил заметил, что его щеки, уши и горло покраснели. А потом, прислушавшись к урчанию живота, тоже поднялся. Кроме тарелки риса утром, он не ел весь день. Уже на полпути к двери Эндрю остановил его, поправил волосы и разгладил рубашку. Охранники отвели их в столовую и заняли позиции у входа. Почти нереальным казалось то, насколько быстро стихли разговоры, когда парни вошли. Все на них пялились, а кто-то даже отходил подальше, будто они заразные. Эндрю, казалось, совершенно не беспокоило столь враждебное поведение. Взяв еду, он подождал, пока Нил сделает то же самое. Джостен заметил остальных почти сразу же. Все, даже Кевин, сидели за их обычным столом и смотрели в его сторону. Этого он боялся больше всего. Понятия не имея, как реагировать. Должен ли он подойти и объясниться? Хотели ли они вообще объяснений? Не говоря уже о самом разговоре с ним? В конце концов, именно Мэтт принял за него решение. Подняв руку, он с улыбкой помахал Нилу. Сердце парня подскочило, от облегчения у него закружилась голова. Он сделал шаг, другой и в следующее мгновение оказался зажат между Мэттом и Эндрю. — Хорошо, что ты вернулся, чувак, — ослепительно улыбаясь ему, сказал Бойд. Без какого-либо напряжения или осторожности. — Детка, его не было всего одну ночь, — фыркнула Дэн. — Да. Худшая ночь в моей жизни, — ответил тот, рассмеявшись из-за шутливого удара Дэн. Ники и Эрик присоединились к нему, а Рене тепло улыбнулась Эндрю и Нилу. Аарон хлопнул вилкой по столу, и все посмотрели на него, замолчав. — Мы серьезно будем вести себя так, будто Нил не лгал нам, подвергая всех риску и здесь, и в Двенадцатом? — игнорируя взгляды остальных, он сосредоточился на нем и своем брате. — Ты не только втянул нас в это восстание, раз за разом провоцируя Морияма, но и несешь ответственность за уничтожение Двенадцатого Дистрикта и за смерть кучи людей. И ради чего? Надоела жизнь в Капитолии? Жизнь привилегированного сыночка Мясника? Или он недостаточно любил тебя, постоянно занятый угнетением Дистриктов? Наступила такая тишина, что стали слышны и работающие вдалеке машины, и открывающиеся и закрывающиеся двери лифта, и шаги в коридоре прямо перед столовой. Весь зал уставился на их стол. Только звяканье столовых приборов Эндрю о тарелку разбавляло тишину, повисшую в помещении. Подцепив несколько грибов, он положил их на тарелку Нила, взамен украв пару помидорок. — Аарон, — устало произнес Ники. — Давай не сейчас. Тот уставился на него гневным взглядом. Кейтлин нежно коснулась его руки. — Все в порядке, Аарон, — прошептала девушка. Он стиснул зубы, челюсть дергалась в попытке не дать крику сорваться. — Все не в порядке, — в конце концов, прошипел Аарон, но уже с куда меньшим пылом. — Мы не знаем всей истории, — положив на плечо Нила руку, произнес Мэтт. — И я ему доверяю. Какими бы ни были причины. — Он все равно лгал нам, — вмешалась Эллисон. Сузив глаза и поджав губы, она посмотрела сначала на Нила, потом на Эндрю. — Я готова к правде в любой момент. И хотелось бы знать, почему ты рассказал монстру, а не нам. Может, он хорош в постели или что-то типа того, но мы твои друзья, Нил. И ты больше года кормил нас этой херней про Дистрикт Восемь. К черту это. Ее злость была искренней, и оглядев всех, Нил заметил разную степень боли на их лицах. Аарон угрюмым взглядом буравил Эндрю, в то время как Мэтт, Дэн и Ники, пусть и пытавшиеся оказать поддержку, очевидно, тоже задавались вопросом, почему он им солгал. Кевин был слишком занят едой, а Кейтлин и Эрик, пусть и являвшиеся частью группы, не имели с ним такой же связи, как остальные. Рене оказалась единственной, кто его понимал и не требовал ответов. — Я вам все расскажу, — Нил огляделся, закусив губу, — но не здесь. Люди вокруг них наконец вернулись к своей еде, однако для зала, обычно гудевшего от разговоров и шума нескольких сотен человек, по-прежнему оставалось достаточно тихо. — Отлично. Тогда можем пойти в Комнату преображений. После ужина, — сказала Эллисон, перекинув через плечо свои длинные волосы. — И больше никаких оправданий. — Ага, только скажи это нашим сторожевым псам, ладно? — съязвил в ответ Нил. Он не хотел, но на приказы и требования у него была не очень хорошая реакция. Эллисон хмыкнула. — Уверена, наш великий организатор восстаний сможет договориться. Кевин явно выглядел не слишком довольным, но ему было достаточно любопытно, чтобы и правда постараться. Как бы то ни было, для Нила это станет неплохой подготовкой перед завтрашним днем. Может, раскрыть целой стране свои самые большие тайны будет не так сложно, если сначала он поделится ими с близкими. Нил снова начал нервно покусывать губу, пока не почувствовал прижимающуюся к колену руку Эндрю. Взглянув на него, он подавил улыбку, грозившую вот-вот появиться на лице. Предупреждающе приподнялась бровь. Для Нила это выглядело как обещание на потом.

***

Кевин сел последним. С закрытой дверью — чтобы не пускать охранников — Комната преображений стала довольно… уютной. Когда здесь находились только он и Роланд, а иногда и Эллисон, Нил считал помещение довольно просторным, чтобы без проблем вместить небольшую группу людей. Но когда все уселись на пол, столы и ящики, комната стала больше походить на кладовую. Нил сидел на одной коробке с Эндрю, лицом к остальным, собравшимся вокруг них. После некоторых копошений и толканий, все наконец успокоились, посмотрев на Нила. — Я не знаю, с чего начать, — оглядев их, неуверенно произнес он. — Как насчет самого начала? — предложила Дэн. Их, на самом деле, не интересовал ни его отец, ни его мать, больше — он сам. Но Нил все же рассказал, кем являлись его родители как официально, так и в действительности. Он объяснил свои отношения с Рико и Кевином, заставив Ники прервать его и спросить Дэя, действительно ли тот не узнавал Нила все это время. Тот надулся на недоверчивую реакцию остальных. Нил продолжил рассказ о внезапном решении матери бежать, об ужасных восьми годах бегства и о той стычке, закончившейся ее смертью. Он рассказал, как оказался в Дистрикте Двенадцать, и о своей уверенности в том, что он умрет после того, как его имя вытянут во время Жатвы. Объяснил, почему поделился своими секретами с Эндрю. Как он был уверен, что ни один из них не выберется с арены живым, и почему в таком случае хоть раз в жизни не сказать бы правду. И упомянул, что Эндрю сам догадался о том, кто его отец. Они ни разу его не перебили, и потом еще долго сидели в тишине. Но, в конце концов, вопросы были неизбежны, и Нил ответил на каждый из них. Поначалу все, казалось, были поражены его откровенностью, независимо от того, что ей предшествовало, но потом они воодушевились его решительными ответами. Первой, кто задал вопрос, стала Эллисон. — Значит, теперь нам называть тебя Натаниэлем? — Нил. Я Нил, — он надеялся, что больше никто и никогда не назовет его Натаниэлем. Нереалистичное желание, однако он никогда не перестанет быть Нилом. Все без вопросов приняли это. — Что случилось бы, узнай тебя отец до того, как ты вышел на арену? То есть, он бы не смог тебя просто убить, да? — спросила Дэн. — Я бы не ставил на это, — пожал он плечами. — Его мало волнуют Игры или публичный имидж. Это и делает его таким эффективным оружием против бунтующих Дистриктов. — Ты отправился в Восьмой, зная, что он может ждать тебя там? — Мэтт выглядел таким встревоженным, что Нил испытал вину. Чувство, к которому он все еще привыкал, хотя с тех пор, как он встретил Эндрю, оно возникало все чаще и чаще. Но это не пошатнуло его твердой уверенности в том, что он поступил правильно. — Конечно. У меня не было другого выбора, если я хотел убедить Тринадцатый вытащить Эндрю, Жана и Сета из Капитолия. То есть, будь возможность, я бы обменял себя на них. Гневные возгласы протеста застали Нила врасплох. Он несколько раз в недоумении моргнул, слушая, как ребята наперебой кричат оскорбления и предупреждения не делать глупостей. Почувствовав укол в боку, он бросил на Эндрю грозный взгляд. — Идиот, — ответил тот, равнодушно глядя на него. Спустя пару минут все успокоились достаточно, чтобы продолжить допрос. Рене молчала до тех пор, пока всеобщее любопытство не утихло. — Можем ли мы чем-нибудь помочь тебе, Нил? — тепло улыбнувшись, спросила она. Раздумывать над ответом не пришлось. — Все, что мне было нужно, вы уже дали. Думаю, я нашел свой дом. Дэн и Мэтт встали, чтобы осторожно его обнять. Это не было успокаивающе. В их телах чувствовалось напряжение, в пальцах, стискивавших его плечи, ощущалась скрытая ярость. Нил почувствовал себя защищенным и готовым принять любой вызов. — На тебя очень трудно злиться, — пренебрежительно сказала Эллисон, при этом свирепо усмехаясь. Она взяла Рене за руку и поцеловала костяшки ее пальцев. — Хотя мне бы сейчас очень хотелось ударить твоего отца. — Встань в очередь, Рейнольдс, — сказала Дэн, подмигнув Нилу. Взглянув на часы, она вздохнула. — Думаю, нам пора возвращаться к работе. Они начали медленно расходиться, настроение стало более легким, более расслабленным. Нил почувствовал, как тяжелое бремя свалилось с его плеч. Их принятие, пусть со стороны некоторых и не такое решительное, успокоило его. — Спасибо за честность, Нил, — по пути на их этаж сказал ему Ники. Аарон ушел в больницу, поэтому поднимались только он, Эндрю, Нил и охранники. — Спасибо за то, что приняли ее, — ответил Нил. Он не мог не улыбнуться в ответ на широкую улыбку Хэммика. Их пути разошлись, парни взяли свои тренировочные вещи и отправились в спортзал на тренировку с Ваймаком. Он поздоровался с ними в своей обычной ворчливой манере и велел начинать разминку. Нил все ждал, когда он потеряет терпение или разозлится, может, даже отдалится от них. Но мужчина вел себя как обычно. В конце он сказал им, что завтрашняя тренировка состоится примерно в это же время. Но прежде, чем уйти, он посмотрел на Джостена. — Я не буду лезть в твои личные дела, Нил, — глядя тому прямо в глаза, произнес Ваймак. — Хотя после завтрашнего дня трудно будет не знать твоей истории. Просто будь уверен в том, что делаешь, ладно? — Хорошо, — кивнул парень. — Я очень воодушевлен, тренер, — вклинился Эндрю. — Отвалите, оба. Вы, вредители, заставили меня состариться на несколько лет за эти месяцы. Когда той ночью Нил лежал в своей постели, он понял, что чувствует себя почти довольным. Счастливым. Или, по крайней мере, что-то близкое к тому. Допускать такое опасно, оно рушилось так же легко, как надежда. Это должно настораживать. Заставлять нервничать и бояться. Потому что те чувства никогда не доводили до добра. Он знал, что должен ожидать следующей беды. Но вспомнив, как Эндрю толкнул его на матрас, объятия Мэтта и Дэн, как остальные приняли его, он не мог заставить себя отрицать все это. По крайней мере, он не умрет никем. Он умрет Нилом Джостеном. Девятнадцати лет. Его дом — не Дистрикт Двенадцать, а близкие ему люди. То, что позволило остаться.

***

На следующее утро Нил и Эндрю пришли к Роланду, который должен был одеть их для полета в Двенадцатый. — Больше никаких этих партнерских штучек, — сразу же начал Нил по прибытии в Комнату преображений. — Но вы же партнеры? — Роланд поднял бровь. — И, как мы видели, не только в одном смысле. Тон его почему-то казался восторженным, он заговорщически подмигнул Эндрю. — Заткнись, — резко ответил тот. — Было время, когда я сказал бы: «Заставь меня», но, думаю, это в прошлом. У вас все серьезно, не так ли? — говоря это, он почему-то смотрел на Нила. Поскольку они с Эндрю так и не дали названия своим… делам, Нил, ничего не ответив, отвернулся и пошел смотреть на свой костюм. К счастью, Эндрю одели в обычную военную форму Тринадцатого Дистрикта, полностью черную. Единственной отличительной чертой стали его нарукавные повязки с пламенем, идентичные тем, что дала Нилу Рене. Реманн проводил их до ангара. Не считая стандартного приветствия, он не сказал им ни слова. Нил понимал, что тот всего лишь действовал по приказу своего президента, но у него не было настроения ни для извинений, ни для оправданий. Да и Реманн не стал бы их давать. Когда они уже собирались сесть в планолет, Нил заметил, что нет Кевина. Обычно тот приходил первым, всегда норовя отчитать его за медлительность. Оглядевшись и уже было открыв рот, он увидел мчащегося по погрузочной рампе Дэя. За ним следовала высокая фигура. Ваймак поприветствовал их хмурым, обеспокоенным взглядом. — Думаешь, это хорошая идея? Он имел в виду Жана, стоявшего позади Кевина, даже возвышавшегося над ним, но отчаянно пытавшегося казаться меньше. Его глаза нервно метались с одного лица на другое, пока не нашли Эндрю и Нила. Он подошел к ним и сел рядом с последним. — Чем больше победителей на стороне Нила мы покажем повстанцам, тем лучше. Кроме того, Эбби сказала, что для него будет полезно посмотреть на что-то кроме больницы, — Нил видел, как Кевин избегал неуверенных взглядов Жана. Они приземлились на лугу за сломанной оградой. Минут через пять Джостен заметил, как сильно сжимались губы Ваймака, смотревшего на свой разрушенный дом. Лицо Рене, стоявшей рядом с Дэн, оставалось пустой маской. Она опустилась на колени и зачерпнула горсть пепла. На мгновение закрыв глаза, девушка зашевелила губами в безмолвной молитве. Затем она развеяла его по ветру. Настроение было мрачным. Не помогало и то, что небо затянуло тучами, сквозь которые слабо пробивалось солнце. Жан уставился на серые облака, словно в любую секунду те могли упасть на него, похоронив заживо. — Будет дождь, — тихо произнес он. — Хочешь вернуться? — спросил Джереми, стоявший к нему ближе всех. Настолько, что их плечи почти соприкасались. Тот посмотрел на него и покачал головой. — Нет, нет, конечно, нет, — и, убедившись, что Кевин рядом, продолжил заверять, — я сделаю это. Я не доставлю проблем. Дэй в замешательстве нахмурился, а затем выражение его лица приняло болезненный вид. Он закрыл глаза и сжал переносицу, совсем как Ваймак. — Ты… ты не обязан этого делать, Жан. Просто возвращайся, как только захочешь, хорошо? На мгновение наступила тишина, пока Моро, похоже, обдумывал свое решение. В конце концов, после долгих колебаний, он кивнул. Кевин выглядел неловко, в то время как Джереми наблюдал за обеспокоенным, но пока оставшимся Жаном. Лайла поручила команде начать с Нила на городской площади. Среди развалин и разбомбленных магазинов Нил спросил, чего она от него хочет. — Думаю, стоит начать с чего-нибудь безобидного, чтобы облегчить твое интервью. Можешь рассказать, как ты познакомился со своими друзьями. Или с Эндрю, — ответила девушка. Нил уставился на обгоревшие останки того, что когда-то являлось пекарней. Достаточно простой вопрос, но сказать было нечего. Он несколько раз прочистил горло. — Э-э, я встретил Ники в пекарне. Раньше я обменивал дичь на хлеб. Со всеми остальными я встретился уже после Жатвы. — Разве Эндрю не работал там же? — спокойным голосом спросила Лайла. — Да, — ответил Нил. Когда следующего вопроса не последовало, он понял, что должен сказать что-то еще. Однако не мог понять что. — Он работал в задней части, поэтому я никогда его не видел, — все же неуверенно закончил Нил. — Ты уверен? — голос Лайлы не изменился, но она выглядела слегка удивленной. — Ники сказал нам, что иногда говорил о тебе с Эндрю. До Жатвы. Нил моргнул. — Да, возможно, он видел меня пару раз? Не знаю, — он взглянул на Эндрю, который стоял, скрестив руки, словно само воплощение равнодушия. Но Нил видел, как дернулась его челюсть, и понял, что у Ники проблемы. Лайла решила, что ни от Нила, ни от Эндрю большего они на эту тему не добьются, поэтому кивнула Дариусу и Атосу, велев пока остановить запись. — Хорошо, идемте дальше. Как насчет того, чтобы провести интервью в лесу? Или в любом другом месте, где ты чувствуешь себя комфортно? Ни в одном месте Нил не чувствовал бы себя достаточно комфортно, чтобы говорить о своей жизни, но лес, пожалуй, казался лучше обломков столбов для порки и виселиц. Он повел их обратно на луг через обугленную ограду, все еще спотыкаясь о разлагающиеся тела. Они остановились только тогда, когда осенняя листва скрыла вид на Двенадцатый. Альварес подвела Нила к вырванному с корнем стволу дерева, велев ему сесть. Она немного взъерошила его волосы, вытерла с щек пепел и отошла, оставшись довольной. Затем Лайла начала свою игру в «Вопросы-ответы», на мгновение напомнившей Нилу их с Эндрю договоренность. Хотя сейчас за это вторжение в частную жизнь он ничего не получал. Но Лайла была великолепна. Она старалась изо всех сил, чтобы Нилу было комфортно. И, в конце концов, получив большую часть неприятных подробностей. Он рассказал не так много, как своим друзьям, и уж тем более, как Эндрю. Но этого было достаточно, чтобы убедить повстанцев. По крайней мере, так сказала Лайла. Когда он присоединился к остальным, Ваймак подошел к нему и взял его лицо в свои руки. — Черт побери, Нил, — только и сказал он, прежде чем отпустить. Мэтт положил руку на плечо парня и притянул того к себе. — Давайте сделаем перерыв, — предложила Альварес. Все сразу же согласились, и Нил повел их к берегу реки за поляной, однажды обнаруженной им после короткой ночи со слишком большим количеством свободного времени в запасе. Нил плеснул себе в лицо немного воды из реки, жалея, что не может нырнуть голышом, в одиночестве и без постоянного наблюдения. Ну, может, и не совсем в одиночестве. Эндрю рядом последовал его примеру и вымыл руки в прохладной воде. Их взгляды встретились. Через мгновение Нил отвернулся, внутренне ругая себя за то, что отвлекся. Несмотря на то, что с интервью они закончили, Лайла и Кевин хотели снять еще несколько кадров, где он общается с друзьями. В частности, с Мэттом, Дэн и Рене, чтобы улучшить его публичный имидж. Поскольку все трое имели некую популярность среди повстанцев Тринадцатого и других Дистриктов, они могли поручиться за добрые намерения Нила в отношении восстания. Все устроились в тени деревьев, по кругу передавая бутерброды с сыром. Нил сидел рядом с Эндрю в дальнем конце их группы, так что ни в какой болтовне он не участвовал. Хотя почти никто и не разговаривал. Лишь Джереми пытался отвлечь Жана, словно парализованного при виде реки. Он не шевелился до тех пор, пока Рене не присела прямо перед ним на корточки, предлагая еще один бутерброд. Нил повернулся к Эндрю, изучая его профиль в полуденном свете. Вопреки предсказанию Моро, серые тучи рассеялись, уступив место солнцу. — Когда ты заметил меня впервые? — спросил он. Эндрю всего на секунду скосил на него взгляд, прежде чем снова отвернуться. — В тот день, когда ты пришел в пекарню в своей драной одежде, чтобы выпросить у старика хлеб. Нил вспомнил тот день. Это было где-то в сентябре. Значит, ровно два года назад. — Как? — слишком поспешно выпалил он. Тогда Нил был никем. Обыкновенным. Простым. Не стоящим ни первого, ни, тем более, второго взгляда. — Я уже говорил. Ты был не таким незаметным, как думаешь, — сухо ответил Эндрю. — Все еще не понимаю, что это значит. — Потому что ты тупица. — Как и ты тогда, — пожал плечами Нил. Эндрю встал и направился в лес, чтобы справить нужду, тем самым закончив разговор. От нечего делать Нил стал наблюдать за Атосом, переговаривающимся с Дариусом на языке жестов. — Ты такой городской мальчик, — рассмеявшись, ответил последний. Нил догадывался, но теперь точно был уверен в том, что Атос является Авокосм. Эта мысль заставила его нутро сжаться. Как и у сотни других, именно отец мог вырвать его язык. Когда Атос заметил взгляд Нила, парень быстро отвернулся. Зажмурив глаза, он позволил ощущению холодного ветра на щеках отвлечь его от мыслей об отце и всех людях, которых он убил, покалечил и замучил. Это оказалось нелегко, поскольку, всего лишь заглянув внутрь этого темного ящика, остановить поток образов, захлестнувших мысли, было трудно. Пальцы в его волосах вернули Нила в настоящее. Эндрю встал перед ним и убрал несколько прядей со лба. — Пошли. Двигаемся дальше. Пробираясь обратно через лес, они дошли до валуна, окруженного кустами черники. Окрашенными в цвета от бледно-розового до насыщенно-красного и усыпанными сочными ягодами. Нил сорвал несколько, предложив Эндрю, который намеренно не спешил их принять. На вкус они оказались невероятно сладкими, иногда отдавая кислинкой, как не до конца созревшие. Дэн высоко подбросила одну ягодку, и Мэтт поймал ее ртом, торжествующе ухмыляясь. Даже Кевин и Реманн позволили себе полакомиться свежей едой. Нил присел, чтобы сорвать несколько ярко-фиолетовых ягод с нижней части куста, и посмотрел на Эндрю, все еще жевавшего те, что он ему дал. Губы уже были измазаны синим. — Эй, если бы разрешили, ты бы испек из них торт? — Нил протянул ему еще горсть. — Кто сказал, что я хочу что-то печь? Тем более для тебя? — ответил Эндрю, стащив несколько ягод. — Ты не мог бы испечь для меня черничные кексы? — улыбнулся Нил. — Зависит от того, что я получу взамен. — Что хочешь, — искренне ответил Нил. Он поднялся, и какое-то время они просто стояли, глядя друг другу в глаза. Затем Эндрю схватил его за воротник и притянул ближе. Большой палец ощутимо надавил на сонную артерию Нила. — Прекрати, — сказал Миньярд. — Что прекратить? — тот оставался невозмутимым. Близость Эндрю заставила его сердце биться чаще, он почувствовал исходящий от него запах черники, леса и чистый аромат мыла. Похоже, тоже со вкусом черники. — Я приготовлю кексы. Для себя. Но ты все равно будешь мне должен, — Эндрю оттолкнул его, и Нил не смог сдержать искренней улыбки. Когда он оглянулся, то увидел снимавшего их Дариуса, и тут же опустил глаза. Все наблюдали за ними с разной степенью очевидности. Он покраснел, когда Лайла крикнула: «Снято!» Не от смущения, а от гнева. Он почувствовал себя так, будто кто-то только что залез ему в голову и украл очень личный момент, словно это бы чем-то, чем можно поделиться с другими. Все думали, что имеют право распоряжаться его жизнью и особенно его… отношениями с Эндрю. Но это никого не касалось. Кевин подошел к ним с довольным выражением лица. — Неплохо. Никто бы не поверил, спланируй мы все это. Вот почему ты на арене так понравился людям. Уже готовый наброситься на него, Нил открыл рот. Однако Эндрю остановил его, оттолкнув Кевина и предупреждающе указав на него пальцем. — Еще раз так сделаешь, и я убью тебя. Пока они шли в город, стояла неловкая тишина. Нил плелся с Эндрю в самом конце, Ваймак и Рене вели их в приют, в котором Уокер выросла. Лайла предложила ей рассказать о своей работе именно там, что, вероятно, придало бы происходящему слезливую нотку. Нет ничего трагичнее мертвых детей. Теперь, когда они уже не могли никого побеспокоить своими проблемами, можно было и оплакать их. Ни один ребенок не вышел из приюта живым. — Раз я закончил, — начал Нил, пока Альварес выбирала, куда посреди обгоревших руин встать Рене, — встретимся в Деревне Победителей. — Нил, — позвал Ваймак и остановился, заметив рядом с ним Эндрю. Мельком оглядев их, он кивнул. — Хорошо. Будьте осторожны. Кевин хотел позвать их обратно, но Мэтт и Дэн оттащили его к остальным. — Кевин, дружище, не мешай им, — весело произнес Бойд.

***

Эндрю замер лишь на мгновение, увидев нетронутую Деревню Победителей. Даже не взглянув на свой, он сразу же направился к дому Нила, в который была перевезена большая часть его вещей. Одежда, книги, некоторые ингредиенты для выпечки, которые Джостен никогда бы не купил сам. — Поднимешься со мной наверх? — спросил Нил после того, как они вошли в дом, выглядевший точно таким же, каким Нил оставил его несколько недель назад. — Зачем? — спросил Эндрю, обыскивая свое пальто в холле. — Мне нужно кое-что проверить, — в конце концов, он вполне себе мог и вообразить тесак. Его состояние во время последнего визита желало оставлять лучшего. Пусть это и не имело значения, ведь отец ясно дал понять, что знает о его местонахождении и готовящихся планах, но мысль о том, что он или его люди рыскают по дому, который Нил делил с Эндрю, и роются в их вещах, нервировала парня. В одном из карманов пальто Эндрю наконец отыскал пачку сигарет. Вытащив, он встряхнул ее, оценивая содержимое. Почти полная. — Ищешь призраков? — спросил он, подняв он бровь. — Возможно, — ответил Нил. Тот пожал плечами, сунул сигарету между губ и, не прикуривая, последовал за ним по лестнице в его комнату. Дверь была широко раскрыта, как и оставлял Нил. Тесак все еще находился там. На подушке и с острым, словно бритва, лезвием, хотя и немного пыльным. — О, — выдохнул Нил. Он не знал, чего ожидать. Предпочел бы он исчезновение тесака и появившихся сомнений в рассудке тому, что, как оказалось, отец был столь близок к принадлежавшим ему вещам? Нил осознал, что замер прямо на проходе, только когда мимо него протиснулся Эндрю, чтобы открыть окно над кроватью и выбросить в него тесак. — Готово, лисенок, — сказал он. Нил несколько раз удивленно моргнул, этого времени хватило, чтобы Эндрю проверил все ящики. Ничего не найдя, он без объяснений ушел в свою комнату дальше по коридору. Растерянный, Нил последовал за ним. Когда он вошел, Эндрю как раз доставал из кармана толстого черного свитера зажигалку. Прежде чем надежно спрятать ее в кармане своей формы, он прикурил сигарету. Нил подобрал небрежно брошенный на кровать свитер и осмотрел его, держа перед собой на вытянутых руках. — По-моему, он слишком большой для тебя. Думаю, Кевину в самый раз. А это значит, что в нем поместилось бы два тебя, — он притворно нахмурил брови. — Вы с Аароном носили его одновременно? В ответ Эндрю выпустил дым в лицо Нила. Охваченный головокружительным чувством дома, тот закрыл глаза и глубоко вдохнул. Всего на секунду перед глазами мелькнуло лицо матери, сменившись бесчисленными воспоминаниями об Эндрю. — Придурок, — сказал тот. Нил открыл глаза. Он все еще сжимал в руках свитер. Не сводя с Эндрю глаз, он натянул его через голову и нахально улыбнулся. — Кошкам понравится. Миньярд так быстро притянул его за воротник, что он едва успел сказать «да», прежде чем их губы соединились. От вкуса черники и сигаретного дыма пальцы Нила дрогнули. — Где… где я могу прикоснуться? — немного задыхаясь, спросил он. Зубы впились в его нижнюю губу и зацепили челюсть. Нил выдохнул. Рука скользнула по его пояснице, едва ощутимая сквозь свитер и форму. — Выше плеч, — наконец пробормотал ему в правое ухо Эндрю. Дважды повторять не пришлось. Нил был опьянен всем тем количеством мест, к которым можно было прикоснуться. Он обхватил лицо Эндрю, когда тот повел его назад, к кровати. Это не могло длиться долго, команда вот-вот появится. Нилу показалось, что его спина ударилась о матрас всего мгновение назад, когда снизу их позвал Мэтт. Все переглянулись, заметив его новый предмет одежды, о котором он совершенно забыл. Тем не менее, одного взгляда Эндрю хватило, чтобы все промолчали. Ну, почти все. — Детка, я тоже хочу носить твою кофту, — восторженно потребовала Альварес. Лайла, смотревшая с Атосом что-то на его камере, подняла взгляд на Нила, а затем повернулась к Альварес. — Ты носишь даже мое нижнее белье, детка, — сухо ответила она. — В крепких отношениях не существует разделения материальных ценностей, — невинно усмехнулась та. Когда с делами было покончено, Реманн отвел их обратно к планолету. Всю обратную дорогу Кевин говорил на одну из своих любимых тем — об оружии, которым человечество больше не располагало. Высоколетящие самолеты, военные спутники, дезинтеграторы клеток, беспилотники, биологическое оружие со сроком годности. Уничтоженные из-за разрушающейся атмосферы, нехватки ресурсов или же моральной брезгливости.

***

После сдачи формы Эндрю и Нила отвели на ужин, а затем — сразу в комнату. Нила это устраивало, ведь были вещи и похуже, чем поцелуи с Эндрю на его кровати. Только вечером следующего дня они собрались в штабе, чтобы посмотреть на отснятый Лайлой и Кевином материал. Джени снова прервала трансляцию Капитолия, чтобы показать его всему Панему, включая и саму столицу. Нилу было все равно, ему не очень хотелось видеть себя, рассказывающим об отце и матери. Но если это поможет избавиться от сторожевых псов, он готов и потерпеть. По крайней мере, надеяться, что сможет. В конце концов, Нил отрешился от большей части того, что происходило на экране. Он видел себя в лесу, отвечающим на вопросы Лайлы. Не очень красивое зрелище. Сколько бы раз Мэтт, Дэн или Эллисон не говорили ему, какой он красивый. Все, что он видел, это изуродованную кожу над левой скулой, в опасной близости от глаза. И, конечно же, его отца. В том, как глаза становились холодными и отстраненными, когда он говорил о чем-то, что его злило. В том, как медные волосы идеально сочетались с цветами осени, окружавшими его на экране. Поэтому Нил либо смотрел в стену, либо украдкой поглядывал на Эндрю. Внезапный вскрик Эллисон вернул его внимание к монитору. Со своего места похлопав его по руке, она самодовольно улыбнулась. — Это то, о чем я говорила! Тортовая улыбка! Молодец, Нил! На экране Эндрю и Нил стояли так близко, что их носы почти соприкасались. И Нил улыбался. С окрашенными в синий цвет губами и зубами. Момент, который у них украли. — После такого на тебя точно никто не будет злиться, — рассмеялся Джереми. Нил отвернулся. Он все же забыл взять чернику.

***

Удивительно или нет, но повстанцы и жители Тринадцатого хорошо восприняли этот проп. Все еще встречались настороженные взгляды и перешептывания, когда они проходил мимо, но их охранников отозвали, а люди больше не отскакивали с дороги, завидев Нила или Эндрю. Примерно через неделю Кевин объявил, что почти во всех Дистриктах боевые действия практически окончены. Кроме Второго, крепкого орешка, как назвал его Дэй. А Нил, снова вступивший в ряды повстанцев, вернулся с еще большей энергией, поскольку он сражался не только за страну и честь, но и за свою личную месть. Именно таким представил его перед народом Кевин. Подвергавшийся жестокости со стороны отца, почти проданный, почти убитый, Нил имел все основания идти против Капитолия. И теперь, когда Мясника отозвали обратно в столицу, Дистрикт Два стал уязвим. Это означало, что Нил должен поднять боевой дух повстанцев. И что он должен сам отправиться туда. — Не без Эндрю, — сразу дал понять он. Кто-то застонал, кто-то закатил глаза. — Да, пацан. Ты и твой парень отправитесь вместе. Теперь он часть твоей команды, — раздраженно сказала какая-то женщина. — Разве не утомительно постоянно быть рядом? — пробормотал мужчина хмыкнувшей девушке. — Ну, в последний раз, когда я потерял его из виду, вы оставили его умирать в Капитолии, — холодно ответил Нил, испытывая какое-то мелочное удовлетворение от наблюдения их ерзаний под его пронзительным взглядом. — Полетите завтра утром, — раздраженно посмотрев на него, сказал Кевин.

***

Дистрикт Два был большим, состоящим из нескольких деревень, разбросанных по горам. Изначально каждая из них была связана с шахтой или карьером, хотя многие из них теперь предназначались для размещения и обучения миротворцев. Все это не представляло бы большой проблемы, поскольку на стороне повстанцев выступала военно-воздушная авиация Тринадцатого, за исключением одного: в центре Дистрикта находилась практически неприступная гора, в которой располагалось сердце Капитолийской армии. Они прозвали ее Орехом, поскольку Нил передал слова Кевина про «крепкий орешек» уставшим и удивленным лидерам повстанцев. Орех основали сразу после Темных Дней, когда Капитолий потерял тринадцать человек и отчаянно нуждался в новой подземной крепости. С воздуха Орех казался просто еще одной горой с несколькими входами на склонах. Но внутри располагались огромные пещеры, в которых вырезали каменные плиты, вытаскивали их на поверхность и перевозили по обваливающимся узеньким дорогам для строительства дальних сооружений. Имелись даже поезда для перевозки шахтеров из Ореха в самый центр главного города Дистрикта Два. Они шли до площади, которую Эндрю и Нил посетили во время Тура победителей. И если внутреннюю часть горы значительно расширили, чтобы вместились все планолеты и ракетные установки, то внешне она оставалась прежней. Грубое каменное сплетение, состоявшее из лесов и диких животных. Природная крепость, защищающая от врагов. С момента прибытия Нила две недели назад ситуация почти не изменилась. Внешние деревни находились в руках повстанцев, город был разделен, а Орех все еще оставался таким же неприступным. Его немногочисленные входы основательно укрепили, а самый очаг надежно спрятали внутри. В то время как остальные Дистрикты вырвались из-под контроля Капитолия, Второй все еще оставался в его кармане даже без помощи Мясника. Каждый день Нил делал все, что говорил ему Кевин. Посещал раненых. Снимался в коротких пропах. Ему не разрешали участвовать в реальных боях, но его приглашали на совещания по вопросам хода войны, что вызывало напряженность между повстанцами, поскольку большая их часть все еще считала Нила Веснински. Подозрительно относясь к его мотивам и происхождению. Не раз называли Натаниэлем или Веснински, словно оскорбляя. И, честно говоря, у них это получалось. Он никогда не показывал, но все это утомляло его. Обычно Дэн угрожала им дракой, когда кто-то выходил за рамки, но это не имело такого эффекта, как публичное проявление их дружбы с Мэттом. Лишь постепенно Нилу удалось восстановить уважение и доверие местных повстанцев, в основном благодаря Мэтту, Джереми и Рене. Со временем его перестали называть именем отца и приняли. Нилу и Эндрю все равно их новое местонахождение нравилось больше, чем Тринадцатый. Больше свободы, меньше расписаний, которые Эндрю так ненавидел. Также предъявлялось меньше требований к их времяпровождению, и жили они на поверхности в деревнях повстанцев или же в окрестных пещерах. Днем Нилу разрешали охотиться, если он брал с собой охрану и отходил не слишком далеко. В горах, дыша холодным разреженным воздухом, Нил чувствовал, как разум проясняется, а физические силы возвращаются. Когда они с Эндрю оставались вдвоем, охотиться ходили редко. Обычно они находили укромное местечко, чтобы покурить, поцеловаться или просто посидеть в тишине. С Рене, Мэттом и Дэн Нил ходил на охоту и слушал их разговоры. А по ночам Эндрю целовал его до потери сознания. Два раза он заставил Нила кончить, сразу после этого постоянно исчезая. И он снова начал носить свои ножи, даже в постели. Позвонил Ваймак, сообщив, что из Тринадцатого присылают Джени и еще один мозг для решения проблемы с горой. Для Нила это не имело значения, но ему было приятно услышать голос Ваймака. Мужчина постоянно держал его в курсе всех событий и докладывал о кошках. Рано утром, когда ярко светило солнце, Джени, ее партнер и лидеры повстанцев собрались, чтобы обсудить Орех. Нила тоже пригласили, хотя он мало чем мог помочь. Они с Эндрю проигнорировали стол для совещаний, устроившись на широком подоконнике, с которого открывался вид на ту самую гору. Командир Второго Дистрикта, женщина средних лет по имени Дина, бывший трибут и победитель, провела для них виртуальную экскурсию по Ореху, его внутренним помещениям и фортификационным сооружениям, рассказав о неудачных попытках его захвата. Когда она закончила, технари засыпали ее вопросами. Прошло уже несколько часов, закончился обед, а они все еще не выработали хоть сколько-нибудь реалистичный план. Бесполезно, никаких гениальных идей не возникало, все, что они предлагали, было уже опробовано. Они ходили по кругу, и разочарование Дины нарастало. Она вот-вот была готова взорваться, когда заговорил Кевин: — Нам действительно необходимо захватить Орех? Или же будет достаточно вывести его из строя? — Думаю, это шаг в верном направлении, — кивнула Джени. — Что у тебя на уме? Кевин задумчиво посмотрел на Нила. — Представим, что это логово диких собак. Внутрь не пробраться. Так что есть два варианта. Либо заточить их там, либо же выманить оттуда. — Мы пробовали бомбить входы, — сказала Дина. — Но они слишком глубокие. — Я не об этом, — покачал головой Кевин. — Что, если использовать саму гору? Он подошел к подоконнику, на котором сидели Эндрю и Нил, и осмотрел Орешек через окно. К нему присоединилась Джени. — Видишь? — указал он на что-то. — На склонах? — Пути схода лавин, — подняв брови, ответила та. — Это будет сложно. Придется очень тщательно продумать места взрывов, а когда все начнется, мы не сможем это контролировать. — Если мы откажемся от идеи захвата горы, то нам и не придется. Только обезвредить ее, — удивительно, что такой вариант предложил именно Кевин. Который и настаивал на важности оружейного арсенала Капитолия. Но, похоже, он решил отказаться от него. — Значит, ты предлагаешь вызвать сход лавины, тем самым заблокировав выходы? — спросила Дина. — Именно, — ответил Кевин. — Запереть врага в ловушке, лишить снабжения припасами. Сделать так, чтобы они не смогли улететь на планолетах. Пока все обдумывали план, Реманн пролистал стопку чертежей Ореха и нахмурился. — Так вы рискуете убить всех внутри. Посмотрите на систему вентиляции. Если ее вообще можно так назвать. С Тринадцатым и не сравнится. Она полностью зависит от поступаемого через отверстия в горе воздуха. Заблокируй их, и все внутри задохнутся. — Они все еще могут выбраться через железнодорожный туннель, — заметила Джени. — Да, вот и все, — Кевин скрестил руки на груди.

***

Вызвали Уиттьера для принятия окончательного решения. На этот разговор пригласили всего несколько человек. Нила и Эндрю отпустили вместе с остальными, позвавшими их играть в карты. Они присоединились, хоть Нил и понятия не имел, что делать. Однако Мэтт оказался настолько ужасен, что Джостен проиграл лишь в первой партии. А поскольку играли они на сладости, даже Эндрю приложил некоторые усилия. План утвердили. К вечеру Нил уже был одет в костюм, с луком, перекинутым через плечо, и с наушником, соединявшим его с Ваймаком в Тринадцатом — на случай, если представится хорошая возможность для снятия пропа. Они ждали на крыше Дворца правосудия, откуда хорошо просматривалась их цель. План Кевина превзошел все ожидания. Джени была права, когда говорила, что они не смогут контролировать движущуюся лавину. На глазах Нила рушились целые склоны Ореха, уничтожая все признаки того, что здесь когда-либо ступала нога человека. Тонны камней завалили все входы, подняв тучи пыли и обломков, заполонивших небо. Орех превратился в могилу. Они спустились с крыши, чтобы дождаться бегущих по железнодорожному туннелю людей. Нил сел на самую верхнюю ступеньку белой мраморной лестницы, ведущей вниз на площадь. Несколько месяцев назад он стоял на ней с Эндрю, принимая поздравления с победой на Играх. Иногда ему все еще снился Горилла и его медленная, ужасная смерть в когтях и зубах мутантов. Эндрю рядом с ним прикурил сигарету, и, пока они ей обменивались, Нил для разнообразия сделал пару затяжек. Всего несколько часов назад площадь была нейтральной территорией, линией фронта между повстанцами и миротворцами. После того, как Уиттьер одобрил план Кевина, повстанцы начали активную атаку, отбросив силы Капитолия на несколько кварталов, чтобы взять под контроль железнодорожную станцию. На улицах загремела стрельба. Джереми, Мэтт и Дэн поспешили вместе с группой повстанцев в бой. Нил остался вместе с Эндрю и Рене. Он в любом случае не чувствовал себя обязанным присоединиться к ним. Ночь наступила быстро. Включились огромные, яркие прожекторы, освещающие площадь. Даже со своего места на другой ее стороне Нил отчетливо видел сквозь стеклянный фасад вокзала. Пропустить прибытие поезда или хотя бы одного человека было просто невозможно. Но часы шли, а так никого и не появлялось. С каждой минутой становилось все труднее и труднее поверить в то, что кто-то сумел выжить. Было уже далеко за полночь, когда подошла Альварес, чтобы прикрепить к костюму Нила специальный микрофон. — Для чего это? — спросил он. В ухе послышался голос Ваймака: — Знаю, что тебе это не понравится, но нам нужно, чтобы ты произнес речь. — Речь? — переспросил Нил, сразу почувствовав тошноту. — Я буду диктовать тебе строчки, — заверил его Ваймак. — Нужно будет их просто повторять. Смотри, с горы нет никаких признаков жизни. Мы победили, но бои продолжаются. Поэтому мы подумали, что если ты расскажешь всем об уничтожении Ореха и о том, что с Капитолием во Втором Дистрикте покончено, то, возможно, получится заставить остальные их силы сдаться. Нил вгляделся в темноту за пределами площади. — Я даже не вижу их солдат. — Для этого и нужен микрофон, — сказал Ваймак. — Твой голос будет транслироваться по системе аварийного оповещения, а изображение — на экране. Будто они не знали, насколько Нил ужасен в повторении придуманных ими реплик. Но он устал и больше всего на свете хотел спать, поэтому он встал и хорошенько встряхнулся. — Порази меня, лисенок, — сказал Эндрю, отвесив насмешливый поклон, пока тот еще сидел. Было странно стоять там, в полном обмундировании, при ярком освещении, но без видимой аудитории, перед которой и нужно произнести речь. Будто Нил устраивал шоу для луны. — Только давай побыстрее, — попросил его Ваймак. — Ты слишком открыт. Съемочная команда, расположившаяся по площади со специальными камерами, дала знак, что они готовы. Нил сказал Ваймаку начинать, затем включил микрофон и внимательно выслушал, как мужчина диктует первую строчку. Когда он заговорил, на одном из экранов над площадью вспыхнуло его огромное изображение. — Жители Дистрикта Два, говорит Нил Джостен со ступеней вашего Дворца правосудия, где… Визжа тормозами, пара поездов бок о бок въехала на станцию. Когда двери открылись, люди вывалились наружу в облаке дыма, привезенного с Ореха. Должно быть, они догадывались о том, что их ждет на площади, поскольку действовать начали сразу же. Большинство упало на пол, а град пуль внутри станции вырубил свет. Они прибыли вооруженными, но было и много раненых. Их стоны наполнили безмолвную ночь. Кто-то погасил на лестнице свет, оставив Нила под защитой тени. Внутри станции вспыхнуло пламя — похоже, горел один из поездов, — и густой черный дым повалил через окна. Не имея выбора, люди высыпали на площадь, задыхаясь, но определенно продолжая размахивать оружием. Пошатываясь, со стороны вокзала вышел молодой парень, одной рукой прижимая к щеке окровавленную ткань, другой волоча пистолет. Споткнувшись, он упал лицом вниз, Нил увидел следы ожогов на спине его рубашки и красную плоть под ней. И вдруг Нил почувствовал, как горит он сам, словно он все еще не может выбраться из пламени. Дым, отравляющий легкие, жгучая боль, борьба за каждый вдох. Нил слетел со ступенек и бросился к парню. Это не его проблема, не его проблема! Но где бы он сейчас был, если бы ему никто не помог? Только в этот единственный раз. Только в этот раз. Он уже приблизился к парню, протягивая руку, чтобы помочь, как вдруг тот поднялся на колени и направил пистолет ему в голову. Нил инстинктивно отступил на несколько шагов, услышав, как позади него кто-то остановился. Эндрю. Теперь, когда парень держал пистолет обеими руками, Нил заметил рваную рану на его щеке от прилетевшего камня или чего-то другого. От него пахло горелыми вещами, волосами, мясом и топливом. Или это от Нила? Ему показалось, что он смотрит в зеркало. Глаза парня обезумели от боли и страха. Нил выглядел так же на арене. — Замри, — прошептал в его ухе Ваймак. Он последовал его приказу, понимая, что именно это и видит сейчас весь Второй Дистрикт, а может, и весь Панем. Символ восстания, сын Мясника в руках человека, которому нечего терять. — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен выстрелить, — Нил едва понял его неразборчивую речь. Все эти годы он лгал, лгал, лгал. Он так много раз искажал и коверкал правду ради собственного выживания, что почти уже не помнил, что вообще есть правда. И только сейчас Нил не смог ничего придумать. — Я не могу. По логике вещей, должен был раздаться выстрел. Но парень в недоумении пытался осмыслить его слова. Нил испытал и собственное замешательство, осознав, что первоначальный порыв, несший его через площадь, сменился отчаянием. — Я не могу. В этом-то и проблема, не так ли? — он опустил лук. — Мы взорвали вашу шахту. Вы сожгли Двенадцатый дотла, чуть не убив мою семью. У нас есть все основания, чтобы убить друг друга. Так сделай это. Порадуй Капитолий. Мой отец повысил бы тебя, не умри ты следом за мной. Хватит с меня убийств его или Капитолийских рабов. Неправда. Будь у него шанс, Нил убил бы этого человека, чтобы спасти свою жизнь. Как бы то ни было, Нил бросил лук на землю и толкнул его ногой. Тот скользнул по камню и остановился у колен парня. — Я не их раб, — пробормотал тот. Нил закусил нижнюю губу. — А я — да. Вот почему я убил Гор… Хокинга… а он убил Амаля… а тот убил девушку из Первого… которая пыталась убить меня. Замкнутый круг, а за кем победа? Не за Дистриктами. За Капитолием, — Нил заговаривался, он понимал. Но пока он говорил, он был жив. — Я устал быть пешкой в его Играх. — Продолжай говорить, — подбодрил его Ваймак. — Расскажи о том, как ты наблюдал за обвалом горы. — Когда сегодня я увидел, как рушится гора, я понял, что мы с вами не враги. Капитолий сделал нас такими. Почему я должен убивать вас? Я вас даже не знаю, — парень непонимающе моргнул, глядя на Нила. Тот опустился на колени, голос стал низким и настойчивым. Бой или бегство. Бой или бегство. — Почему ты сражаешься с повстанцами? С Диной, победительницей из вашего Дистрикта? С людьми, которые были твоими соседями, может, даже друзьями? — Не знаю, — ответил парень. Но пистолет не убрал. Нил встал и медленно повернулся по кругу, обращаясь ко всем окружающим его людям. — Кто враг? — прошептал Ваймак. — Эти люди, — Нил указал на раненых на площади, — тебе не враги! — затем на вокзал. — Повстанцы вам не враги! Есть только один враг, и это Капитолий! Наступило время положить конец его власти, но вы должны сделать это вместе! Камеры были прикованы к Нилу, когда его последние слова повисли в воздухе. Он посмотрел на экран, надеясь увидеть, как некая волна примирения пробегает по толпе, или хотя бы человека, опускающего пистолет. Он заметил Эндрю, пристально смотревшего на парнишку. А затем Нил увидел, как выстрелили в него самого.

***

«Не всегда». В клубящейся полутьме морфлинга Нил вспомнил слова, сказанные ему Эндрю. Он погружался все глубже и глубже в этот туманный, окрашенный фиолетовыми цветами мир без четких граней и со множеством мест, где можно спрятаться. — С тобой всегда «да», — крикнул Нил в пустоту. Когда он, наконец, начал приходить в себя в стерильной больничной палате Тринадцатого Дистрикта, он все еще слышал чей-то шепот у себя в голове. Морфлинг притупил все, начиная от разума до эмоций. Нил не чувствовал ничего, кроме пустоты внутри себя. И боли в левой части тела от недостаточного количества препарата в венах. Именно туда попала пуля. Он руками провел по обмотанным толстыми бинтами ребрам, задаваясь вопросом, что он все еще здесь делает. Это был не он, не человек с площади, стоявший перед ним на коленях, обгоревший, из Ореха. Не он нажал на курок. Как бы смешно это ни было, но это сделал кто-то из повстанцев. Из-за мести. Месть за то, что сделал его отец. Сколько раз Нил говорил, что они только сделают Мяснику одолжение, застрелив его? Он не почувствовал, как в него вошла пуля. Ощущения скорее напоминали удар кувалдой. Все, что было после, казалось сплошной путаницей, пронизанной звуками выстрелов. Нил попытался сесть, но удалось лишь застонать. Белая занавеска, отделявшая его от остального мира, отдернулась, и сверху вниз на него уставился Эндрю. Под глазами залегли фиолетовые тени, а в его обычном отстраненном выражении лица появилась нотки приглушенной ярости. — Я жив, — хрипло произнес Нил. — Молчи, — Эндрю резко опустился на его кровать, отчего грудь парня тут же пронзила волна боли. Но прежде, чем он успел возмутиться, Миньярд резко обхватил рукой его горло. — Уже больше ста. Я хочу… — он прервался, усилив и тут же ослабив давление на шею. — Я убью тебя. Нил сглотнул. Он медленно поднял свою руку и, мгновение изучая лицо Эндрю, положил поверх его руки, сжимавшей горло. Тот не отстранился, и Нил воспринял это как знак того, что все в порядке. Пока что. Он слегка сжал его руку. — Я знаю.