Романтика длиной в одну ночь

— Блять, как же романтично, — вздыхает Юнги, поднимая стакан с виски на уровень глаз и смотря, как напиток переливается на лунном свете. Он сидит около окна в компании двух бутылок из-под алкоголя, одна из которых уже пуста, а вторая — только что начатая. Тэхён, с которым омега осушил первую, ушёл минутами ранее домой, оставляя пьяного друга наедине со словами, что и так еле ногами двигает. По крайней мере, так и было. Юнги предлагал ему остаться, но тот не захотел, под предлогом, что всё-таки живёт близко. Телефон, лежащий на столе, вибрирует, высвечивая на экране сообщение от Кима. Омега не может прочитать содержимое, но, в любом случае, это означает, что его друг в порядке и благополучно добрался до дома. Юнги сидит без света: Тэхён хотел включить, но тот сразу толкнул его обратно на стул. Когда Мин пьян, он не переносит свет. Глаза нещадно жгут, нарушается та самая романтика и комфорт, а в отражении зеркала или стекла в дверке кухонных тумбочек омега может увидеть себя… таким. Сдавшимся, уставшим и пьяным. Ему не нравится такой вид, поэтому балует себя алкоголем крайне редко, только когда в жизни случается какое-то дерьмо. Как сегодня. Омегу уволили с работы, где его жестоко подставил один человек, с которым у Юнги были довольно неплохие отношения. А ещё брат, обещавший ему сказку, улетел строить свою жизнь сам, даже не сказав об этом. И не то, чтобы Мин хотел сидеть на шее у него, совсем нет. Просто перспектива жить в Америке и найти там работу куда заманчивей, чем оставаться в старой квартире. Так ещё уже и без работы. Нужно опять находить новое место и подниматься там, чтобы иметь достойную зарплату. Юнги поднимается с места, осушив очередной стакан. Его шатает, но удержать равновесие всё-таки удаётся. Наверное, он ещё никогда не напивался до такого состояния, но кто знал, что с Тэхёном разговоры будут настолько интересными, что они даже не заметят, как бутылка станет пустой. Нужно подышать свежим воздухом. Мин поправляет отросшую блондинистую чёлку и плетётся к выходу. Смотрит на настенные часы несколько секунд, фокусируя взгляд. Два часа ночи, а это значит, что и без того тихий райончик совсем пустой. Юнги мог бы выйти на балкон, вот только ему хочется именно прогуляться по улицам и показать этому миру, который временами делает слишком плохо, средний палец. — Да йоп твою мать, кто при…приду…мал эти блядские шнурки, — омега изо всех сил пытается обуться в белые кроссовки, что ему удаётся после долгих мучительных пары минут. Как хорошо, что летняя погода позволяет выйти в спортивных серых штанах и красной футболке. Но даже если бы и не позволяла, Юнги вряд ли над этим задумывался. — Какого х-хуя во всех домах е-есть лиф…ты, а в нашем нет, — язык предательски заплетается, от чего говорить ровно никак не выходит. Такой весь молчаливый и серьёзный Юнги под градусом не может закрыть рот. Болтал бы без умолку, только вот некому поддерживать разговор. После нескольких минут, спустившись с третьего этажа и чуть не упав несколько раз, омега наконец-то выдыхает, закрывая за собой железные и скрипящие двери подъезда. Свежий воздух немного отрезвляет, но парню всё равно сложно сфокусироваться на фонаре напротив, чтобы он наконец-то не кружился и его не было в количестве двух. Юнги отходит от дверей, пытаясь поднять голову, но тут же опускает обратно, когда чувствует, что вот-вот упадёт. Фыркает, видя перед собой свой же пятиэтажный дом, на котором много трещин, а в некоторых местах отвалилась штукатурка. Его давно нужно ремонтировать, только вот всем плевать на этот район, в котором живут те, кто лучшего позволить не может. Печально, что Юнги как раз из таких, потому что в другом случае не переехал бы сюда из братового дома несколько дней назад. А мог бы сейчас лететь в Америку, навстречу новой жизни. Мин идёт прямо по узкой дороге, где двум машинам зачастую сложно разминуться. К счастью, сейчас никого нет, даже бродячие собаки где-то попрятались. Омега не против посмотреть на звёзды, вот только поднимать голову ему категорически нельзя. — Пошёл нахуй, ёбаный мир, — говорит он, показывая перед собой средний палец, и смотрит сердито на чей-то дом впереди, около которого дорога сворачивает направо. Парень разглядывает серую картину вокруг себя: только старые дома и клумбы около них. С другой стороны этих многоэтажек можно увидеть небольшие детские майданчики, которые тоже нуждаются в ремонте, но именно здесь всё кажется слишком плохим и однотонным. Наверное, Юнги уже давно среди этого потерялся. На прошлой работе ничего интересного не происходило, а дома он сидел за бумагами, иногда выходя встретиться с друзьями. Ранее и со своим альфой, только тот тоже полгода назад удрал к другому, оставляя кучу извинений, которыми Мин так долго захлёбывался вместе с вином. — Сука, — матерится, когда зацепляется за какой-то камушек. Он устал, ноги болят, хочется сесть. Юнги поворачивается вокруг себя, понимая, что забрёл неведомо куда, блуждая по каким-то переулкам уже долгих двадцать минут. Или больше. Он хнычет, понимая, что возвращаться домой сил совсем нет, поэтому садится на бордюр, обнимая колени и опять погружаясь в свои мысли. Благо, эта уличка практически ничем не отличается от его, разве что дома выглядят чуточку опрятнее. Приятная прохлада окутывает Юнги, а ночь дарит спокойствие и комфорт. Парень наконец-то поднимает голову, видя множество звёзд. В центре города такой вид недоступен, зато здесь, в богом забытом месте, можно увидеть всю прелесть этого мира, которая, к сожалению, слишком высоко, чтобы дотянутся. Приходится сидеть здесь внизу и только мечтать. Наверное, со стороны он выглядит как бомж, который ждёт куска хлеба с небес, но пьяному Юнги явно плевать. Плевать уже на всё. — Пошёл нахуй, ёбаный мир, так нечестно.

***

— Да пошло оно всё нахуй! В большом здании людей почти не осталось, а те единицы, которые ещё доделывают работу, пытаются сидеть тише воздуха, чтобы не попасться под горячую руку злого начальника. Все прислушиваются к звукам из его кабинета, слыша отборный мат и громкие звуки, словно что-то падает. И каждый такой заставляет работать быстрее, чтобы успеть свалить до того, как оттуда выйдет злой мужчина и, возможно, даст всем смачных пиздюлей. Очередная стопка бумаг летит на пол просторного офиса, а листы разлетаются во все стороны, чтобы спустя несколько секунд на них приземлилась подошва от ботинка, оставляя грязный след. В кабинете царит хаос: везде разбросана канцелярия, книги, папки и прочее. Даже стулья валяются после того, как их несчастно повалили ногой. И этот бардак раздражает Чимина ещё больше, он пинает валяющиеся предметы, рычит, когда промазывает, потому что ничего не видит, заслеплён злостью и ненавистью на того, кого ещё не вычислил. Крысу, которая подставила его компанию под риск, и теперь Пак имеет все шансы лишиться того, что годами строил своими руками. Он уже представляет, что сделает с этим придурком, который возомнил из себя бессмертного, а от этого злость становится ещё ярче. На дворе глубокая ночь. Чимин пытается прислушаться к посторонним звукам из кабинета, игнорируя своё громкое дыхание. Не удивляется, когда ничего не слышит — все уже пошли домой. Пак уже несколько часов сидит здесь: сперва пытался как-то выровнять ситуацию, позже начал злиться от безвыходности, а потом и вовсе крушил всё вокруг. И каждый его подчинённый знал, что к нему лучше не входить. Альфа рад этому, он не любит срываться на невиновных людей, но его вспыльчивость временами решает сама. Особенно сейчас. Чимину срочно нужен отдых. И выпить. Расслабиться. А иначе взорвётся на мелкие кусочки, задевая ими всех окружающих. Он выходит из кабинета, поправляя чёрный пиджак и ладонью укладывая чёрного цвета волосы, трёт переносицу и спускается на лифте. Там его встречает родной BMW х5, альфа сжимает его кожаный руль и пытается успокоиться. Если дела и дальше так пойдут, то он попросту не сможет и заправить свою ласточку, на которую тоже зарабатывал своими кровью и потом. Его компания не вышла на мировой рынок, даже не набрала популярности по Корее. Кому захотелось её так жестоко отобрать — временно остаётся загадкой. Чимин выруливает на трассе, где даже в такое время суток машин слишком много. Они впервые так сильно раздражают, даже есть желание подрезать тот Мерседес, который решил обогнать его. И эти светящиеся вывески тоже хочется разломать к чертям, чтобы не резали глаза. И кулаком заткнуть орущие компании подростков, которым не спится в такое время. Пак готов кричать на всю вселенную, только бы все заткнулись и остановились, перестали злить его. Но спустя много вдохов и выдохов, подсчёта до десяти и прочих штук, которые должны приводить нервы в норму, альфа всё же успокаивается. Он попросту устал, теперь на замену всем эмоциям пришла сонливость. Благо, до дома уже недолго, Чимин включает музыку и пытается ни о чём не думать, разве что о кровати, где все проблемы наконец-то отпустят его. Он сворачивает на другую улицу, а спустя несколько минут попадает в тихий район, жители которого уже давно спят. Пусть эта дорога короче привычной, но он редко здесь бывает из-за узких дорог, на которых разминуться с другой машиной бывает проблематично. Но уже почти три часа ночи, на улице пусто, только старые пятиэтажки по обе стороны, где в нескольких окнах горит свет. Чимин расслабляется окончательно в этой тишине и покое, чего нет в центре города. Осталось всего два поворота. Альфа открывает окно, чтобы вдохнуть свежий воздух, как замечает фигуру, сидящую на бордюре. Он на мгновенье задаётся вопросом: что может заставить человека сидеть посреди ночи на улице и просто смотреть вперёд? Чимин так точно не умеет: он не будет долго находиться на одном месте без дела, особенно на улице, когда можно в тёплом доме — в комфорте и уюте. Наверное, Пак через несколько секунд забыл бы о незнакомце, только вот тот неожиданно поднимается на ноги и падает прямо под колёса его машины. Чимин тут же давит на педаль тормоза, вовремя останавливаясь, и выскакивает из машины, чтобы убедиться, что с наглым суицидником всё в порядке. А потом ярость опять накатывает, потому что после тяжелого дня даже посреди ночи жизнь не позволяет ему спокойно добраться домой. Кажется, она вообще хотела засадить альфу за решётку. Он в два шага преодолевает расстояние между ним и незнакомцем, видя, что тот лениво двигается, перекатываясь на спину и смотря вверх. — Ты какого хуя потерял на дороге? — кричит на омегу, который тут же хмурится и поворачивает голову в бок. — Жить надоело? Тогда бросайся не под мои колёса! Альфа стоит над ним и срывает глотку, кажется, сейчас разбудит всех жителей домов. Осыпает его матами, потому что целый день сдерживался, а этот парень, как ни к кстати, появился, чтобы Чимин до усрачки испугался и сорвался на нём. Поэтому не спешит прекращать, даже несильно пинает его в плечо носком ботинка, но тот никак не реагирует, только закрывает лицо ладонями и мычит, когда тот наконец-то замолкает, тяжело дыша. — А теперь съеби, чтобы я тебя точно не переехал, — говорит Чимин спокойнее, наблюдая за омегой, который медленно приподнимается на локтях и трёт переносицу одной рукой. — Блять, не ори, голова и так раскалывается, — еле слышно бурчит парень, временами пошатываясь в попытках встать на ноги. Чимин не сразу понимает, что не так, думает, что из-за падения что-то случилось, стало плохо или что хуже, но когда видит, что омега не может сфокусировать взгляд и даже ровно стоять, злится ещё больше. — Твою мать, это сколько нужно бухать, чтобы падать под колёса? Алкаш ёбаный, пиздуй отсюда! — берёт его за воротник, немного приподнимая, и смотрит прямо в глаза, после чего кривится, чувствуя запах перегара. — А если правда хочешь сдохнуть, то пойди с моста прыгни! — сильно пихает его и отпускает хватку. Омега падает на асфальт, кривясь от сильного удара, но вот Чимина это уже не волнует. Жив — и это самое главное. Незнакомец поднимает голову, смотря на Пака и не сильно улыбаясь, что выводит альфу ещё сильнее. — Топиться некрасиво, — мямлит омега и кладёт голову, смотря на ночное небо. — Моё тело, пока его найдут, станет уродливым, а я так не хочу. Хотя, если меня переехать, то кишки разлетятся, да? — голос у парня хриплый и тихий. В другой момент даже успокаивающий, но точно не сейчас. Чимин слушает, открывает рот, чтобы отреагировать ещё несколькими матами, но всё же решает не отвечать на пьяные бредни, вздыхает и трёт переносицу, пытаясь успокоиться. — А ты вообще кто? Почему орёшь? Чимин на мгновенье зависает, в недоумении смотря на парня. — Блять, ты… — у Пака конкретно отбирает речь от последнего вопроса. Он наблюдает, как омега поднимается на ноги и делает несколько шагов к Чимину. — Иди нахуй и не беси меня, вот ты вообще в моей жизни не вовремя! — А может, я как раз и вовремя, — омега улыбается уголком губ и пальцами откидывает волосы назад, наверняка думая, что выглядит дохуя красиво, но вот Пак только кривится, разворачиваясь к машине и садясь в неё. Блондин тем временем упирается ладонью о капот, а Чимин крепче сжимает руль одной рукой, а второй — заводит двигатель. Тот никак не реагирует, и альфа думает немного двинуться с места, чтобы напугать наглеца, но тот неожиданно падает спиной на машину, заставляя глаза Пака широко раскрыться в немом шоке. — Эх, все меня бросают, — Чимин слышит голос из открытого окна и уже реально хочет надавить на газ, чтобы увидеть размазанное лицо на лобовом стекле, но сдерживается, надеясь, что тот сам додумается подняться и наконец-то уйти. — Никто ничего сделать для меня не может, даже переехать. Ужасно, — хнычет, словно вот-вот заплачет, после чего поворачивает в сторону альфы, смотря на него из-под полуоткрытых век, на которые упали небольшие пряди волос. А Пак ждёт. Терпеливо наблюдает и думает, что если игнорировать омегу, то тому просто станет скучно и он уйдёт. Или, по крайней мере, отойдёт от машины, чтобы альфа сразу же двинулся с места на всей скорости, подальше от этого чудика, который, кажется, не спешит замолкать. — Слушай, у тебя стекло грязное, — Чимин хмурится и фокусирует взгляд на мелких разводах и грязных точках, которые особо не заметны на лобовом. Машину и правда пора бы помыть, но то, что об этом говорит какой-то бухой незнакомый омега, невероятно выбешивает альфу. Он уже открывает рот, чтобы накричать, но замирает, когда тот резко привстаёт на локти. — А капот? — омега со страхом на лице проводит ладонью по машине, спустя секунду показывая её Чимину. — Ну блять, потом ещё кофту стирать, ну почему ты не мог помыть машину? Вдруг твой омега не оценит? Чимин не выдерживает, быстро выходит из машины, хлопая дверцей и пытаясь сдерживать злость. Этот парень выбрал не самый подходящий момент появится в его жизни, поэтому всегда сдержанный альфа прямо сейчас хватает его за локоть и грубо заставляет встать на ноги, смотря прямо в глаза испепеляющим взглядом и цедя сквозь зубы, дабы не разбудить тех, кто, возможно, всё ещё спит: — Слушай, я сейчас этот капот помою тобой. Кто ты блять такой, чтобы ложиться на мою машину и ещё критиковать её? Мне похуй, что ты бухой, я могу и ударить, не испытывай моё терпение. Не твоё дело, понравится ли что-то моему омеге или нет, тебя это особенно не должно ебать. Так что съебись, кусок дерьма, — Чимин отталкивает его, что тот по инерции делает ещё несколько шагов назад и спотыкается об свои ноги, падая на асфальт. Альфа посмотрел на него и, когда тот коротко закряхтел, сел в машину и завёл её, собираясь надавить на педаль газа. Вот только омега не двигается, а поток вопросов не начинается, вообще из его рта не доносится никаких звуков. Чимин приглядывается, замечая, что живот парня несильно поднимается, но ехать подальше их этой злосчастной улицы всё равно не спешит. — Эй, ты там жив? — кривится, уже готов паниковать, но спустя несколько секунд видит, как парень поворачивается на спину, смотря куда-то в небо. — Вообще-то, нельзя так с омегами, мы хрупкие, — раздаётся ленивое, и Чимин выдыхает. А потом понимает, что это и на самом деле так. На пьяного омегу может запросто клюнуть какой-то псих, который желает быстрого перепихона или деньги беспомощного, а в таком состоянии этот парень точно не сможет дать отпора. И хорошо, если утром Пак не увидит по телевизору это бесящее лицо и снизу красную строку, где говорится о ноже в спине или удушье. Раньше ему пришлось заступаться за незнакомого омегу, когда его почти посадили в машину альфы, не обращая внимания на плач и крик бедолаги. Чимин очередной раз разглядывает парня, понимая, что не может оставить его вот так лежать. Даже пусть вокруг тихо, сама улица не кажется безопасной, наоборот, есть такое ощущение, что из-за угла вот-вот кто-то выйдет и набросится. Альфа выходит из машины и тяжело вздыхает, подходя к омеге и приседая рядом. — Ты где живёшь-то? Омега мычит, после чего смотрит по сторонам и приподнимается на локтях, лениво разглядывая обстановку. — Я впервые, наверное, здесь. Так что даже не знаю, с какой стороны пришёл, — водит указательным пальцем то в одну, то в другую сторону, пытаясь вспомнить, но всё же сдаётся, дуя губы. — Боже, как можно допиться до такого состояния? — Чимин хочет ещё что-то сказать, но вовремя понимает, что бесполезно. — Адрес свой скажи, придурок. Он достаёт с кармана пиджака телефон и нажимает на иконку навигатора, ожидая, пока омега ответит на, казалось бы, один из самых лёгких вопросов, но вот только он молчит, а спустя долгую минуту пожимает плечами, опрокидывая голову назад. Чимин смотрит на него в немом шоке, не понимая, как человек может докатиться до такого состояния. В жизни Пака было многое: он никогда сильно не напивался, но друзей развозить по домам приходилось, но даже они, не в состоянии стоять на ногах, могли назвать самую простую информацию. — Ты, блять, не помнишь, где живёшь? Ты что, все мозги пропил, дебила кусок? — Заткнись, я впервые так набухался, — кривится омега, пытаясь подняться, но в итоге хватается за локоть Чимина, заставляя того замереть, и шатается, держась за голову. — Не ори, и так башка раскалывается. Я только недавно переехал, так что вообще ничего не знаю. — Идиот, — Пак резко выхватывает руку, что омега еле не падает, и хватает его за шиворот, грубо ведя к машине. Открывает дверцу, закидывая внутрь, и тот падает на кожаное сиденье. — Это я такой красивый, что ты решил меня с собой забрать? — парень довольно улыбается, садясь удобнее, и пропускает волосы между пальцами, смотря в зеркало заднего вида и встречаясь там с чужим взглядом. — Сиди спокойно, или выкину около первой же мусорки, и тебя изнасилуют бомжи, — Чимин игнорирует пьяные слова и давит педаль до упора, срываясь с места. Наверное, забирать пьяного незнакомца к себе не самое лучшее решение, но и бросить его вот так на улице тоже не может. Всё-таки это омега. Невыносимый, бесящий, но омега, вред которому может нанести любой псих. — Вау, здесь куда красивее, — тихо говорит парень, смотря в окно и замолкая на несколько секунд. А то, что происходит после этого, заставляет Чимина просто сжать руль до побеления костяшек и сцепить зубы, сдерживаться, чтобы не выбросить его прямо посреди дороги. — А куда мы едем? Мой дом в другой стороне. Или в этой? Здесь, наверное, направо нужно? А, нет, ошибся, прости. А где мы вообще? — поворачивает голову назад. — Заднее стекло тоже грязное, ты слишком неряха, — Пак глубоко вздыхает, концентрируется на дороге, но это не помогает игнорировать противный голос сзади. — Ой, — резко спохватывается и наклоняется ближе к Чимину, держась за передние сиденья, — а если твой омега узнает обо мне? Ревновать потом будет? Тебе пизда, сочувствую. — Слушай сюда, — всё же не выдерживает альфа, цедя сквозь зубы и смотря вперёд, то ли чтобы аварию не сделать, то ли не ударить омегу при первом взгляде, — моя машина может быть грязной только из-за тебя. Закрой свой рот, наконец-то, мы едем ко мне, я живу один. Но если я услышу от тебя хоть ещё одно слово, я тебя убью, отвечаю, — на последних словах Чимин немного повышает голос, а когда замолкает, понимает, что в машине царит тишина. Он смотрит в зеркало, видя там искривленное лицо парня: явно не понравился такой тон. Омега смотрит в ответ, но рот открыть не решается. Чимин уже мысленно радуется победе, выдыхает, как слышит непонятные звуки сзади, и тихо хнычет, понимая, что это омега, не имея права на слово, мычит какую-то свою мелодию, со спокойным видом смотря в окно. И хочется спросить, хуле ему тихо не сидится, но решает, что лучше уж так, чем выслушивать миллион вопросов за секунду. Но под конец дороги оставшиеся крупицы терпения иссякают, и Чимин всё крепче сжимает руль, кажется, на нём останутся вмятины. За пять минут езды он успел миллион раз пожалеть о решении взять омегу. Правильно говорил дедушка: излишняя доброта в конечном итоге ни к чему хорошему не приведёт. Альфа в детстве был наслышан всяких сказок и не верил в эти слова, зато сейчас вполне убедился, только вот лучше бы он это увидел на чужом опыте. Чимин очень надеется, что завтра утром увидит омегу последний раз. Тот просто ляжет спать, хорошенько выспится, а на утро попросит прощения, Пак отвезёт его домой, и на этом всё закончится. А ещё надеется, что дом будет в порядке. — Мы приехали, — Чимин паркуется около двора, а потом выходит из машины, чтобы открыть большие чёрные ворота. Он смотрит через лобовое стекло на омегу, который пытается раньше времени увидеть двор альфы, ведь брусчатка под колёсами уже говорит о многом. — Пожалуйста, — садится обратно и трёт переносицу, — держи себя в руках и ничего не трогай в доме, иначе я твой маленький член оторву, — в голосе Пака нет ни капли юмора, кажется, альфа способен задушить омегу за любое лишнее действие, только вот на лице второго сложно разглядеть какой-либо страх. — Мне придётся трогать как минимум пол. Или ты меня на руках дотащишь? — уже во дворе омега выходит из машины и ждёт, пока это сделает Чимин. Пак вынимает ключ и тяжело вздыхает, следуя примеру парня, после чего замечает, как тот заинтересовано разглядывает двор. Пак хмыкает и делает то же самое, чувствуя гордость за себя. Всего три года назад на этом месте был маленький домик, который продала Паку какая-то старая пара, а сейчас здесь стоит большой гараж, на переднем дворе та же брусчатка, а на заднем — сад с несколькими фруктовыми деревьями и качелей-лавочкой под сакурой, где вечерами любит сидеть альфа. Ко входу в двухэтажный дом ведёт небольшая тропинка, по обе стороны которой клумбы с самыми разными цветами, освещаемые небольшими фонариками. Чимин уже хочет что-то ответить, но вдруг омега резко переводит полный страха взгляд на него. — Эй, подожди… — он несколько секунд молчит, заставляя того удивленно смотреть в ответ, после чего словно взрывается. — Почему ты вообще отвёз меня к себе? Ты… Что ты хочешь сделать со мной? Знай, что я просто так не дамся! Я не такой! Я бухой, но и в яйца врезать могу, — омега поднимает ногу, показывая, как будет это делать, но в итоге опять падает, тяжело вздыхая. — Сука, этот асфальт заебал меня бить, почему он каждый раз поднимается блять? Чимин выдыхает, пытаясь контролировать себя, потому что искушение прямо сейчас ударить омегу чем-то тяжелым слишком большое. Он сжимает кулаки и смотрит на пытающегося подняться парня, сдерживая голос. — Во-первых, почему я должен тебя нести на руках? На своих ногах дойдёшь, не зря ведь они у тебя есть. Во-вторых, да, я буду тебя насиловать долго и жестко, пока ты не сдохнешь. На ногах ровно стой! Даже если ты плохо держишь равновесие, хотя бы попытайся вести себя адекватно! Сколько я тебя просил это делать? Раз тридцать? Пятьдесят? Вставай и шевели своими булками, бегом! — на последних словах голос пришлось повысить, чтобы омега наконец-то сдвинулся с места и пошёл за ним. И это, слава всем богам, подействовало. Как только Чимин направился в дом, тот лениво поплёлся за ним, разглядывая сперва небольшие ступеньки, обложенные белой плиткой, а потом прихожую в персиковых тонах. И если Пак ожидаемо быстро управился с пиджаком и туфлями, то омега никак не мог развязать шнурки на кроссовках, то и дело постоянно шатаясь и запутываясь в них пальцами. Чимин уже потерял терпение, но молитвы были услышаны, а обувь наконец-то осталась небрежно лежать на полу. — Вау, здесь красиво, — альфа замечает, с каким интересом парень разглядывает коридор и кухню, куда открыта дверь: его взгляд бегает по светло-зелёным стенам, таким же тумбочкам, барной стойке. Пак хочет провести его к гостиной на втором этаже, но хриплый и такой бесячий голос заставляет его остановиться. — А у тебя есть служанки? А где ты будешь меня насиловать? Блять, а как я завтра домой дойду, я ведь не знаю, где я. Ахуеть, я пьяный в говнище, меня тошнит. А куда мне идти? — Чимин тихо хнычет, потому что, кажется, за всю свою жизнь не слышал столько вопросов, как от одного незнакомого парня. Он готов уже наорать на него и послать к чертям, как чувствует хватку на запястье. Смотрит на омегу, не зная, как реагировать на такую наглость, но зато тот вполне спокойно смотрит в ответ, даже не думая отпускать. — Если я упаду, твоему дому пиздец, я падаю громко. Так что я буду держаться за тебя. — Нет у меня служанок, — выдыхает Чимин, смирившись со своей судьбой. — Я найду место, где тебя изнасиловать, его тут полно. Завтра я тебя отвезу, на трезвую башку скажешь свой адрес. И не смей блевать у меня дома, слышишь? Я могу провести тебя в ванную, только не заговняй мне её. Иди за мной блять и закрой свой рот, — альфа делает шаг, но омега продолжает стоять на месте, пошатываясь. А когда двигается, так вообще чуть не падает, только благодаря хватке и держится. — Боже мой, — раздраженно вздыхает Пак и подхватывает его под попу. — Так будет как минимум быстрее. Не смей блевать! Чимин чувствует, как его шею сразу же окольцовывают чужие руки, а ноги — талию. Омега крепко держится, словно под ногами лава, и любое лишнее движение приведёт к летальному исходу. — Только не бросай меня, иначе я провалю пол, — альфа ничего не отвечает. Он поднимаясь по лестнице и надеется, что его нервы не сдадут, и он не выбросит парня в ближайшее окно. — Не бросай, мне будет больно! Блять… — омега замолкает на несколько секунд. — Ты что, хочешь сделать меня своей служанкой? Ты что, ахуел? Я не буду тебе полы драять! — парень отлипает от альфы, держась ладонями за плечи и смотря на него уже спокойным взглядом. — Блять, хочу блевать, ой… Чимин, слыша это, несётся на второй этаж, ногой открывает дверь ванной и наклоняет омегу над унитазом, отворачивая голову и молясь, чтобы пол остался чист. Но спустя секунду ничего не происходит, через полминуты — тоже, и Пак медленно оборачивается к блондину. — А, нет, мне показалось, прости, — всё также спокойно говорит омега, сидя на тёплой плитке и смотря вперёд, на открытую крышку. — Точно, я ведь не блюю, когда пьян. Наверное. Чимин молчит, переваривая информацию с открытым ртом так, словно ему попытались объяснить строение ракеты. А после этого хмурит брови, набирая в лёгкие воздух. — Да блять, ты меня заебал! Пошёл нахуй отсюда, — наклоняется над омегой, берёт его за ворот футболки и кричит, срывая голос. — Ты решил проверить мои нервы или что? Я без проблем могу тебе врезать, дорогой мой, будь в адеквате, прошу тебя! У меня и так проблем, хоть захлебнись, а ты, как назло, всё делаешь! Скажи спасибо, что я тебя не оставил бомжевать на улице, придурка кусок! — тот теряется, смотря испуганными глазами на альфу, и съёживается, подобно провинившемуся котёнку. — Давай, блять, сюда, — Чимин тянет омегу вверх, чтобы тот поднялся на ноги, и тащит в ванную, куда бросает его спиной вниз и прижимает ногой в области груди. — Не рыпайся, — включает воду, направляя ледяную струю сперва на лицо, а потом вдоль тела. — Холодно, холодно, холодно! — ноет парень и пытается подняться, брыкается, но Пак сильнее надавливает ступней, от чего тот сдаётся и начинает хныкать, вытягивая руки перед собой, словно это спасёт от воды. — Остановись! И только не бей! Иначе я перестану тебе нравится с синяками! — Да ты и без них меня раздражаешь, ненормальный! В этом доме ты находишься в первый и последний раз. И в моей жизни ты тоже появляешься в первый и последний раз. Я завтра отвезу тебя домой, чтобы, надеюсь, никогда тебя больше не видеть, — Чимин резко поворачивает кран, и через какое-то время на омегу начинает литься горячая вода, от чего тот кричит, пытается освободиться, но тщетно. Альфа уже хочет прекратить, как чувствует острые ногти чуть ниже колена и тут же отскакивает назад, берясь за больное место ладонью, а второй рукой выключая воду. — Мало того, что насильник, так ещё и каннибал! Сварить меня собираешься? — омега тут же садится, недовольно смотря на Чимина. — Я тебя отрезвить пытаюсь, бешеный. Надеюсь, это не заразно. Вставай, давай! — блондин тихо матерится, медленно вылезает из ванной, держась за локоть Чимина, и смирно стоит, ждёт. Альфа скользит по нему взглядом: полностью промокший, одежда прилипла к телу, а сам заметно трусится — на секунду даже стало жаль его. — Ты такой жестокий, — омега смотрит на брюнета наивно, словно его только что нашли на улице во время осеннего ливня. Чимин ухмыляется, понимая бред всей ситуации. — Так плохо с гостем ведёшь себя, ты вообще какой-то странный. Пак сжимает кулаки и выдыхает, игнорируя слова омеги, который всё-таки стал спокойнее и, видимо, трезвее, пусть и продолжает комментировать что-то себе под нос. Он опускает голову в смущении, пока альфа снимает с него одежду, но не двигается, позволяя тому вытереть волосы и накинуть на плечи полотенце. Несильно краснеет, когда чувствует чужие касания на шее и плечах, а его руки сами располагаются так, чтобы Пак не мог добраться до боксёров, отчего тот невольно ухмыляется. Чимину он даже кажется милым, когда спокойно стоит и прикусывает тонкую губу, отводя взгляд. — Да не собираюсь я лезть тебе в трусы, расслабься, — Пак бросает чужие вещи в стиральную машинку и направляется к выходу из ванной. — Вытрись пока, я принесу тебе одежду. Альфа берёт из шкафа в спальне первые попавшиеся вещи и возвращается, понимая, что омега не особо то и спешит: он медленно трёт тело полотенцем, думая о чём-то своём и изредка хмуря брови, иногда даже замирает, но спустя пару секунд продолжает, не замечая на себе недовольного взгляда. Паку уже самому хочется его скорее вытереть, а лучше выставить за дверь, но покорно ждёт, упираясь о дверной косяк. — Блять, а я уже подумал, что ты меня насиловать будешь, — омега протягивает полотенце и надевает широкие чёрные штаны, а затем серую футболку, которая немного великоватая, но в целом перебирать не приходится. Чимин ничего не говорит, отводит взгляд и задаётся вопросом: почему этот омега так любит ебать мозги? Вроде красивый, умеет быть послушным и спокойным, только вот пользоваться этими качествами, видимо, не научился. — Эй… ты… я готов. А как тебя вообще зовут? Кто ты? А сколько тебе лет? Как тебе живётся? Я знаю, что я красивый, ты точно не хочешь меня изнасиловать? — парень широко улыбается и протягивает руки к альфе. — Всё, можешь нести меня дальше, блевать не буду. Пак трёт переносицу, тяжело вздыхая. Ну вот и закончились две минуты тишины, которые ещё никогда не приносили столько удовольствия. Альфа резко выпрямляется, а взгляд с обречённого сменяется на хитрый, он облизывает уголок губ и подходит к омеге близко, берёт за талию и прижимает к себе, смотря прямо в испуганные глаза. Тот не двигается, только открывает рот, чтобы что-то сказать, но не решается. — Боже, ты так хочешь, чтобы я тебя изнасиловал? — ухмылка. — Я могу тебе это любезно предоставить, — альфа проводит большим пальцем по скуле омеги, останавливается на подбородке и держит, не позволяя отвести взгляд и скрыть тут же покрасневшее лицо. Чимин усмехается, думая, что это всё-таки забавно. — Меня зовут Пак Чимин, мне двадцать пять лет. Жилось мне прекрасно, пока я не встретил тебя, — прикусывает губу, чувствует, как тот мешкает и пытается выбраться из хватки, и отпускает его, тут же меняясь в лице. — Боже, фу, — он с презрением смотрит на него и выходит из ванной, надеясь, что тупые вопросы на этом закончатся. — Ты уже достаточно трезв, сам дойдёшь. Уже и на руках у меня пригреться захотел. — Ты скучный, Чимин, — омега спешит за ним, становясь рядом, касается ладошкой своего предплечья и шеи, кривится, пока Пак с непониманием наблюдает за ним. — Блять, я такой влажный. Вроде вытерся, но… — парень замолкает, когда слышит тихий смешок. Альфа наблюдает за его вдумчивым лицом: кажется, две последние трезвые извилины омеги пытаются обработать только что сказанное, от чего тот хмурится и недовольно смотрит на Чимина. — Пошёл нахуй, ты меня запутал, ужасный, — фыркает, а Паку только и остаётся с офигевшим лицом смотреть на него. Послал просто так, так ещё и в его доме! Этот омега точно не знает, что такое воспитанность и прилежное поведение. — Эй, куда мне идти? Твой дом наверняка хуже лабиринта, я заблужусь, и меня никто не найдёт. А я хочу, чтобы меня нашли, пока я красивый, — Чимин смотрит на него с приоткрытым ртом, и, кажется, у него один глаз вот-вот начнёт дёргаться. — Господи, за что мне всё это? Перед кем я так провинился, что мне свалилось это говно на голову, блять, — Пак зарывается пальцами в волосы, крепко держась за корни. Он смотрит омеге в глаза с истеричной улыбкой, а после — с угрозой во взгляде. — Я тебя убью, говнюк, я прямо сейчас тебя убью! — повышает голос, от чего тот вздрагивает и смотрит на него удивлёнными глазами. — За что? — тихо, даже немного пискляво, словно Чимин сорвался просто так на первого встречного. Но вот Паку от этого окончательно сносит крышу. — Я тебя сейчас утоплю! — он делает шаг к омеге и хватает за воротник, испепеляя злобным взглядом. — Почему я должен возится с тобой, когда у меня и без тебя проблем в компании хватает? Почему ты появился перед моими глазами, нужно было тебя раздавить. Я так устал от тебя, просто не выдерживаю! — на последних слова Пак кричит и отпихивает омегу, из-за чего тот делает несколько шагов назад. Альфа садится на пол, упираясь спиной о стену, прижимает колени к себе и опускает голову, словно ребёнок, который вот-вот расплачется. Омега сперва наблюдает за ним какую-то минуту, а потом подходит, садится рядом, копируя его позу, и смотрит перед собой. — Эй, Чим, я же спросил тебя, куда мне идти спать, а ты забился в угол. Но ладно, я могу и в углу лечь, — парня уже явно начинает клонить в сон, его движения становятся более плавными, а вид — спокойным. Он выдыхает и кладёт голову на чужое плечо, закрывая глаза. Чимин сперва хочет отпихнуть его, но всё-таки решает не делать хуже и не провоцировать омегу на новые возмущения и вопросы. — Не злись, Чимин-а, я просто пьян. Я никогда ещё не напивался до такого состояния, — голос у него тихий и спокойный. Даже приятный. Плавность и хрипотца могли бы даже успокаивать, не помни Пак, кто около него сидит. — Зато я чувствую себя ахуенным красавчиком, — ухмылка. — А ты ещё имеешь компанию? Круто, ты богат, а меня с работы уволили, теперь вообще денег нет, — Чимин сдаётся и покорно слушает о не интересующей его жизни омеги, не перебивает и радуется, что хотя бы не так громко и эмоционально. И без лишних действий. — Может, лучше бы ты меня и разъехал. Чимин трёт переносицу и вздыхает. Сил кричать уже нет, что-то яро доказывать — тоже. Но это не отменяет того факта, что омега всё ещё бесит его до сжатых кулаков. — Ты мне действуешь на нервы, — на этот раз спокойно. — Сколько раз я просил, чтобы ты закрыл рот? Я бы тебе сам показал, где лечь, уж точно бы не выкинул на улицу. Вставай, пошли на кровать, ещё заболеешь, а лечить я тебя уж точно не собираюсь. И да, я богатый, но моя компания на грани разорения, так что не всё так сладко, — Чимин поднимается на ноги и ждёт, пока то же самое сделает омега. — Будешь спать на диване, — Пак достаёт одно одеяло и бросает парню. Тот сразу же ложится, накрываясь, но спустя секунду садится с недовольным лицом. — Эй, здесь иглы валяются? — недовольно бурчит, жалобно смотря на альфу. — Как будто на цементе сплю. — Тебе словно есть чем перебирать, — фыркает в ответ Чимин, складывая руки на груди. Наблюдает, как омега пытается улечься, а потом опять подскакивает и чешет ногу, шикая. — Да блять. Вообще альфа прекрасно знает, что на диване спать очень неудобно: он не новый, требует замены, так ещё недавно пружина вылезла в районе ног, о которой Пак постоянно забывает и сам неоднократно садится на неё пятой точкой. Чимин, конечно, ненавидит омегу, но и постелить ему на полу не может. — Идём. Двуспальная кровать просторная. Пак просто берёт два одеяла и приказывает парню сунуться к стене и там спать. — И только попробуй ляпнуть про изнасилование, пойдёшь спать на пол, — шикает, а омеге и не приходится повторять дважды, к счастью. Он сворачивается калачиком и спустя несколько минут размеренно сопит. Чимин думает, что это безумие и нужно выгнать непрошенного гостя на диван: пусть пружина немного в зад надавит, может, думать начнёт. Но через какое-то время засыпает, откатываясь ближе к краю. Брать к себе в кровать первого встречного алкаша — глупо, но вот только он по факту чистый и спокойный: во сне ведь не будет задавать глупые вопросы. А если будет лезть обниматься, то точно окажется на полу.

***

Первое, что чувствует Юнги при пробуждении, — ужасная головная боль и слабость. Он кривится и тихо мычит, когда каждое движение заставляет его желать умереть. Горло пересохло, во рту пустыня, а природа начинает звать всё больше, поэтому Мин сердится и всё же через пару минут открывает глаза и поднимается, ударяясь о стену, которой, по сути, там быть не должно. — Какого хуя, — трёт лоб и зажмуривает глаза, пытаясь вспомнить, что вчера было. Голова, которая, кажется, вот-вот расколется, думать отказывается: это и не странно после такого количества выпитого. Он мешкается на кровати и оборачивается с надеждами, что додумался перед сном поставить около кровати бутылку воды, но замирает, бегая глазами по письменному столу в углу, большому шкафу с зеркалом, тумбе и приоткрытой дверью. Вот только… Ничего из этого Юнги не видел раньше. Ни у себя дома, ни у кого либо из друзей, включая Тэхёна. Да и на вид всё дорогое: даже белый махровый ковёр, кажется, стоит, как его месячная зарплата. — Блять, — шепчет омега, прикусывая нижнюю губу и напрягается, пытаясь хоть что-то вспомнить, но последняя картинка в голове — это как он провожает Тэхёна к двери, а потом получает от него сообщение. И как он мог оказаться в совершенно чужом доме? Рядом не спят друзья, а на настенных часах почти обед. Юнги тихо поднимается на ноги, словно есть чего бояться, смотрит на свой потрепанный вид в зеркале и понимает, что даже одежда не его. От этого становится ещё хуже. Он тихо открывает дверь и смотрит в пустой коридор. В других комнатах, куда он стучит, прежде чем войти, тоже никого нет, словно Юнги оставили здесь одного думать над своим поведением. А потом видит лестницу вниз. Ему ничего не остаётся, кроме как аккуратно спуститься по деревянным, изредка скрипящим ступенькам. Там он слышит копошение за одной из дверей, это облегчает, но и вместе с тем заставляет напрячься. Юнги думает несколько секунд и заходит, как оказалось, на кухню. — Ого, ты наконец-то проснулся. Юнги вздрагивает от чужого голоса и видит перед собой альфу. Тот стоит боком к нему и что-то размешивает в сковородке, не смотря на вошедшего. Мин скользит взглядом по его серьёзному лицу, синей футболке и накачанным рукам, перебирая в пальцах край одежды, и смотрит в пол, не зная, что и сказать. — Я… Где я? — сглатывает, надеясь, что альфа просто всё объяснит и отпустит с миром, но напрягается, когда тот резко поворачивается к нему. — Ты что, ничего не помнишь? — Мин, поджав губы, на секунду поднимает взгляд и видит его замешательство, а после и ухмылку, явно не предвещающую ничего хорошего. Альфа выключает плиту и медленно разворачивается к омеге, пряча руки в спортивных штанах. Не спеша подходит к нему вплотную, пока Мин большими глазами смотрит на его расслабленное лицо и не знает, что делать, когда чужая рука закладывает прядь его волос за ухо. Он сжимает кулаки, ждёт объяснений и борется с собой, чтобы не послать этого наглого парня, которого вспомнить так и не может. — Неужели ты и правда всё забыл? И всё, что было между нами ночью? — альфа ведёт пальцами от уха к подбородку Мина, а у второго, кажется, сейчас глаза из орбит выпадут. Юнги смотрит на него, ждёт, пока незнакомец рассмеётся от нелепой чуши, но тот только шире усмехается, необычно пухлыми губами, поглаживая большим пальцем гладкую щеку. Омега проматывает сказанное несколько раз в голове, понимая, что никаких признаков, что между ними что-то было, нет, пусть тот и выглядит очень даже уверенным. — Ну как ты мог, сладкий мой? — альфа медленно наклоняется к чужому лицу, прикрывая глаза, а его вторая рука опускается на талию, прижимая ближе. — Блять, — Юнги отскакивает назад, смотря на него круглыми глазами. — Я… нихуя не было! Я бы тебе скорее яйца откусил! — уверенно говорит он, устремляя указательный палец на парня. Но тот только ухмыляется, из-за чего Мин прикусывает губу и задумывается, в который раз прислушиваясь к своему телу. — Ты что, изнасиловал меня, блять? У меня жопа не болит, так что отъебись, — разворачивается, чтобы уйти, но ожидаемо замирает на месте, выдыхая. — Нет, не отъебись. Где я? И… дай мне что-то от головы, я сейчас сдохну. Альфа упирается тазовой частью о стол, складывая руки на груди, а Мин отводит взгляд в окно, разглядывает ветки деревьев и безоблачное небо, только чтобы не столкнуться с этим самодовольным и хитрым взглядом. Незнакомец громко вздыхает и смотрит вверх, словно что-то вспоминая, а потом переводит взгляд на гостя. — Как видишь, яйца мои на месте. Просто ты был не против, вот я и воспользовался шансом, почему нет? Я ведь не думал, что ты всё забудешь, — пожимает плечами, словно всё рассказанное случается с ним каждый день. — А жопа у тебя не болит, потому что я профессионал своего дела, вот и всё, — он выпрямляется, и Юнги невольно всё же смотрит на него, видя уже более серьёзное лицо. — Ты правда ничего не помнишь? Даже то, как вчера выебал мне мозги? — молчит несколько секунд, видя недоумевающий взгляд напротив. — Не могу с тобой находиться рядом, давай ешь, и я отвезу тебя домой, — альфа резко разворачивается и отходит к плите, словно омега стал резко заразным какой-то болезнью, и перекладывает жареное мясо с рисом на тарелки. — Профессионал ебучий, — фыркает Юнги и садится за стол, пододвигая к себе миску с едой, только что поставленную парнем. Вообще, он не голоден, его наоборот подташнивает, а голова продолжает нещадно болеть, только не будет ведь он отказываться от еды, приготовленную человеком, благодаря которому ему не пришлось находить себя под каким-то забором. — Я был настолько хорош, что опустил твою самооценку, и ты даже рядом стоять не хочешь? — шутит, но так надеется, что всё сказанное этим незнакомцем - такой же несмешной анекдот. — А если я ебал тебе мозги, значит, ты заслужил, — Юнги берёт палочки и морщится, пытаясь воссоздать хоть какие-то картинки из вчерашнего вечера. Видимо, альфа это видит, поэтому только усмехается, ничего не говоря. — Я даже не помню, кто ты такой и… — омега замирает, когда в голове начинают проясняться какие-то расплывчатые картинки, несвязанные между собой. — Подожди, я помню, как оказался на улице, а потом ты говорил мне, что переедешь, — молчит несколько секунд, вглядываясь в белый рис. — Ты ещё держал меня на руках, и мы пошли в душ… Блять, — Юнги растерянно смотрит на альфу, встречаясь с ленивым кивком и довольным взглядом. — Неужели… сука, больше не пью, — он оставляет палочки в тарелке и хныкает, пряча лицо в ладонях. Его щёки тут же краснеют, а чувство стыда накрывает разом, от чего хочется просто провалиться сквозь землю. — Как хорошо, что я хотя бы не помню самого процесса. Альфа садится напротив, но не спешит отвечать, и Юнги уверен, что тот специально тянет время, чтобы насладиться его страданиями и терзанием самого себя. Брюнет прокашливается и кладёт немного риса в рот, разжевывая его и задумчиво смотря куда-то в окно. Возможно, это продлилось жалких несколько секунд, но для Мина это было невыносимо долго, казалось, он так и уедет отсюда без ответов. — Ладно, — наконец-то раздаётся серьёзный голос, от которого Юнги даже немного вздрагивает, возвращаясь к еде. — Давай по порядку, всё равно ты от меня не отстанешь, — на секунду взгляд альфы становится недовольным, от чего омега напрягается и концентрируется на куске мяса. — Я - Пак Чимин, и ты ебал мне мозги точно незаслуженно. Я хотел тебя убить, но больно ты мне противен, чтобы марать руки. Насчёт того, что вчера было, — альфа останавливается и откидывается на спинку кресла, тяжело выдыхая и вглядываясь сперва в стену напротив, а потом — в глаза Юнги. — О, здесь есть, что рассказать. И рассказывает. Омега слушает всё от начала до конца, а его глаза становятся всё больше, а щёки — краснее. Он не перебивает, забывает о еде и вспоминает отдельные моменты, от которых становится слишком неловко. Время от времени приходится закрыть лицо ладонями, словно так можно спрятаться от стыда, а иногда — даже сдерживать улыбку, особенно когда Чимин решает его процитировать, пародируя чужой голос. В какой-то миг хочется попросить остановиться, но Юнги прикусывает губу: всё-таки интересно, а после такого ему вряд выпадет ещё возможность дослушать рассказ. — Пиздец, — заключает вердикт омега, когда Пак наконец-то замолкает, приступая к еде с невозмутимым взглядом. Правда, Юнги уверен, что альфа явно сдерживает своё недовольство, а от этого становится куда хуже. — Ты что, реально отвечал на все мои вопросы? Ахуеть, как романтично. Ты первый, кто не проигнорировал меня. На следующий раз буду знать, к кому приходить, — Юнги улыбается, только вот Чимин не спешит разделять неудавшийся юмор с ним, только тяжело вздыхает, и омега решает закрыть рот и доесть наконец-то свою порцию. — Пришлось, потому что либо я отвечаю, либо ты меня окончательно заёбываешь, а я не выдерживаю и убиваю тебя, — Чимин говорит, на удивление Мина, спокойно, доставая из кармана штанов телефон и что-то там печатая. Юнги ничего не отвечает. Не спеша прожёвывает еду и несмело просит воды, боясь даже поднять глаза. Тишина, воцарившаяся в кухне, неуютная; Мин готов уйти прямо сейчас, даже убежать, чтобы оказаться в своей квартире и выдохнуть, терзая себя ненужными мыслями о произошедшем, большую часть которого он вспомнить не смог. Заварить чай, включить фильм, в попытках отвлечься, и пойти в душ, чтобы отмыться от позора. Правда, это не поможет, но рядом хотя бы не будет этого Чимина, его ухмылок и недовольных взглядов. Юнги даже думает о том, чтобы подняться и извиниться сотню раз, но сдерживается, пытаясь успокоить себя тем, что совсем скоро это закончится, случившееся останется только воспоминанием, а альфа спустя какое-то время забудет о нём, наверняка утопая в своих проблемах. Да и Мин не будет вечно прокручивать это в голове, изредка вспоминая как страшный сон. Они со временем встретятся на улице, но даже не узнают друг друга. Да, так и будет. — А ещё, — Чимин, поднявшись с места, кладёт в раковину две пустые тарелки и, обернувшись, ловит на себе внимательный взгляд, — надеюсь, ты не надумываешь себе розовых соплей о странном знакомстве и счастливой жизни. Говорю сразу: я не желаю тебя больше видеть ни в этом доме, ни в моей жизни. Больше не попадайся мне на глаза, будь добр. Юнги опускает голову и несколько раз коротко кивает, изучая голубую однотонную скатерть. Слова альфы справедливы и обоснованы; омега, если бы и хотел, не смог оправдать себя. Он оказался в чужом доме и предоставил уйму проблем, чтобы Чимин ненавидел его, но всё равно неприятные слова душат, и Мину опять хочется извиниться несколько сотен раз. — Понял, Чи… Мин? Короче, понял, — Юнги откидывается на спинку дивана и смотрит в окно, поджимая губы. — Ты не умеешь веселиться просто, это ужасно. Никогда с друзьями не напивался до потери памяти? — омега переводит удивлённый взгляд на Пака, открывает рот, чтобы что-то добавить, но только поджимает губы, когда второй одними глазами предупреждает не бесить его. — А ещё мне уйти бы отсюда в моей одежде… — более робко говорит, подпирая ладонью щеку. — И куда мне идти? И как не сдохнуть? — после последнего вопроса Юнги кривится и хватается за живот, сгибаясь пополам и почти кладя голову на стол. — Блять, наверное, буду блевать, — прокашливается и на пару секунд закрывает рот ладонью, — а нет, показалось. — Блять, не смей блевать! — Чимин повышает голос, а Мин специально не поднимает взгляд, чтобы не встретиться с ним взглядом. — Я тебя выебу, чертов ты засранец, если ты мне всё тут заговняешь! — Пак подходит к столу, ударяя по нему ладошкой и упираясь о поверхность, серьёзно смотрит на Юнги, который и шевелиться не смеет. — Пошли переоденемся, и я тебя отвезу. От холода в спокойных словах Чимина становится нехорошо, но Юнги быстро поднимается с места и идёт за ним. Тишина накаляет ещё хуже серьёзного альфы; Мин прикусывает губу, заходя в ванную и забирая свои чистые вещи, нервно сжимает кулаки, когда к Паку звонят и тот сухо отвечает на какие-то вопросы, а слова на языке так и норовят выскочить, чтобы прекратить эту тихую пытку. — А ты правда владелец компании? — несмело спрашивает, когда они входят в спальню, и Чимин начинает рыскать в шкафу. — Вау, ты можешь не бояться, что тебя уволят, ты сам можешь увольнять. Меня вот один кретин вышвырнул, — Юнги садится на кровать, поджимая губы, и наблюдает за альфой, а потом переводит взгляд на мебель, что точно красивее и дороже, чем у него дома. — О, это ведь у тебя наверняка омега есть? Ты не поссоришься с ним из-за меня? Пак громко вздыхает, доставая из шкафа чёрный костюм и продолжая молчать. Мин уже и не надеется на ответ, но тишину всё же нарушает негромкий голос. — Ладно, скоро всё это закончится, — поворачивается к омеге, разглядывая подобранную одежду. — Да, у меня есть свой бизнес, но я почти банкрот, помнишь? Моя компания разваливается, я приложил все усилия и поднял все связи, чтобы вернуть всё на место, — Чимин заметно грустнеет, а его голос смягчается. Он задумывается о чём-то своём, смотря сквозь чёрный пиджак, а после коротко машет головой, тут же возвращая себе серьёзность. — Омеги у меня нет и не будет. Не вижу в этом надобности, особенно после такого алкаша, как ты, — Юнги фыркает и на секунду отводит взгляд. Ему не до конца верится, что такой альфа, как Чимин, ни с кем не встречается, наверняка им заинтересован не один омега. Мин оценивающе разглядывает его, останавливаясь на чёрных волосах, которые ещё не уложены и торчат во все стороны, глазах, взгляд которых бегает по комнате в поисках чего-то, ровном носе и пухлых губах, которые Чимин прикусывает время от времени. На его ушах блестят небольшие серебряные серьги, а родинка на носу смотрится слишком к месту. Красотой Пак явно не промах, в другой ситуации Юнги, может, и сам положил бы глаз на него. Альфа снимает футболку, обнажая выпирающие лопатки, а в зеркале, что висит на дверце шкафа, Мин видит небольшой пресс и сильную грудь: Чимин точно ходит в зал. Пак стоит ровно перед своим отражением, пропуская волосы сквозь пальцы и думая о чём-то своём, пока не ловит на себе чужой взгляд. — Что пялишься? — равнодушно спрашивает, накидывая на себя рубашку. — Слюни подбери, — Юнги содрогается от неожиданных слов и поднимается с места. — Не переживай, я один в своём роде, больше таких не встретишь. Мин фыркает, выходит из комнаты и направляется в гостиную, чтобы переодеться. Справляется быстро, после чего аккуратно складывает чужие вещи и кладёт их на неудобный диван, а после садится на него и мысленно благодарит Чимина, что не оставил его здесь, иначе точно был бы изнасилован пружиной, а от твёрдости всё тело затекло. По возвращению обратно Юнги замечает, что Чимин тоже переоделся и в строгом костюме выглядит куда привлекательней. Альфа укладывает непослушные волосы и наносит немного макияжа, не обращая внимания на парня. — А по какой причине ты разорился? — вдруг спрашивает Мин, спокойно перелистывая страницы какой-то книги с жанром «Драма». Он игнорирует удивлённый взгляд на себе, глазами бегая по разным строкам, несвязанных друг с другом. — Я имею в виду, тебе кто-то подсолил? Или сам оправдал свою глупость? — в ответ только хмыканье, и Юнги громко выдыхает, переводя взгляд на Пака. — Да ладно, всё равно больше не увидимся. — Кому-то не угодил, — альфа пожимает плечами и закатывает глаза, игнорируя последние слова Мина. — Решили, что могут забрать у меня то, что я строил своими руками. Я даже подозреваю своего лучшего друга: резко дал заднюю, на него не похоже. Но кроме него есть ещё пару подозреваемых на роль крысы. — Ты не можешь ничего придумать, чтобы выкрыть их? — Юнги недоверчиво смотрит на Чимина через отражение, а тот только усмехнулся, ничего не отвечая. — Как минимум, ты можешь сказать им, что всё удалось, и наблюдать за реакцией. Или сказать, что произошла утечка и тебе нужно спрятать документы. Скажешь каждому разные места и туда же можно подложить фальшивки, поставишь камеры или по типу того, будешь наблюдать. Крыса попытается подставить кого-то, тут главное внимательным быть, — Юнги кладёт книгу обратно на журнальный столик, садясь на кровать. Он продолжает накидывать идеи, строить планы, изредка замолкая, чтобы снова продолжить. Чимин в какой-то момент перестаёт двигаться, прислушиваясь к словам и беря что-то на заметку, и впервые не хочет ударить омегу. — Вау, а ты не такой уж и тупой, — Пак оборачивается к нему с удивлённым выражением, думает несколько секунд и кивает сам себе, отмечая несколько Миновых идей. — Ладно, местами ты чёртов гений, признаю, только выёбываешься много. — Да где я выёбываюсь? Я просто очень любопытный, вот и всё, — Юнги складывает руки на груди и хмыкает. Ещё раз скользит взглядом по внешнему виду уже полностью собранного Чимина, поправляющего наверняка дорогие часы на запястье. — Ты так собираешься, словно не отвезти меня домой, а на свиданку. Может, я всё-таки не так плох, — омега в знакомом жесте пропускает волосы через пальцы и облизывает уголок губ, после чего сам же смеётся со своего поведения. Альфа на это только трёт переносицу. — Ты точно долбоёб. Я отвезу тебя и сразу уеду на работу. Не накручивай себя, ты точно не в моём вкусе. Недостаточно красив, скорее страшненький, ещё и алкаш, — Юнги на это кривится, хочет съязвить в ответ, но не успевает, слыша, как лежащий на кровати телефон альфы начинает играть какую-то музыку. Пак разговаривает с каким-то мужчиной недолго, а когда сбрасывает звонок, сразу же идёт к выходу. — Давай, поторапливайся, иначе закрою тебя в подвале и буду насиловать каждый день. — Блять, ты насилуешь страшненьких? Ладно, о вкусах не спорят, — Юнги идёт следом за спешащим альфой, стараясь не отставать. Наблюдает, как он закрывает дверь, нажимает на кнопку на ключах, и его BMW издаёт короткий звук. Омега подходит к машине, открывает переднюю дверцу, как видит на капоте слой пыли и чистый след — чей-то силуэт. — Только не говори, что это я додумался замарать свою одежду о твою машину. Мог бы и помыть её. — Да, это ты, идиота кусок, валялся там. Я говорю, ты неадекватный, — Чимин садится в машину и заводит её, ждёт, пока Юнги умоститься и скажет адрес. BMW приятно мурчит, Пак выруливает на дорогу, с довольной улыбкой набирая скорость. — Очень надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. Юнги впервые ничего не отвечает, подпирает ладонью щеку и смотрит в окно. Солнце изредка выходит из-за белых туч и слепит глаза прохожим, но благо стёкла в машине затонированы. Мин хочет сказать что-нибудь, как-то поблагодарить и извиниться, но все слова будто забылись, а Чимин так сосредоточен, что отвлекать страшно. Казалось, он должен выдохнуть: через несколько минут окажется дома, расслабится и будет жить дальше спокойной жизнью, только вот напрягается ещё больше, когда спустя три минуты видит знакомые дома. Мин оглядывает салон машины, в которой первый, память ему всё ещё изменяет, и последний раз. Это маленькое приключение подошло к концу, уже через несколько минут оно станет неприятным и постыдным воспоминанием, а ещё через какое-то время — смешным и забавным. Правда, от этого как-то спокойнее не становится. — Вот здесь? — от мыслей отвлекает голос Чимина, остановившегося около знакомого подъезда. Юнги несмело кивает, разглядывая старую пятиэтажку, и понимает, что находится в этой BMW ему больше не нужно и вообще желательно бы поскорее выйти. Он поднимает взгляд на альфу: у него лицо спокойное, на глаза упала чёлка, он смотрит в ответ, ждёт, но ничего не говорит. Хотя Мин знает, что если ещё посидит, то скажет, и вряд ли это будут приятные слова. — Если станет скучно без моих вопросов, можешь тащить пиво, — Юнги слабо улыбается, слыша хмыканье. — Прости за неудобства, — получается тихо, а улыбка с его лица тут же исчезает. — И спасибо, что не изнасиловал меня, — уголок губ на секунду поднимается, — за всё спасибо, — коротко кивает и дёргает за небольшую ручку, открывая дверцу. — Удачи, не бухай больше, второй раз не подберу, — Чимин наблюдает, как ранее такой дерзкий омега несмело выходит, со слабой улыбкой машет рукой и говорит тихое: — Прощай. — Прощай. Дверь машины закрывается, BMW трогается с места, а в голове мысли далеко не о компании. Место на пассажирском наконец-то свободное, в квартире окончательно застыла долгожданная тишина. — Пошёл нахуй, ёбаный мир, так нечестно.