Свет Создателя

      Свет луны мягко обнимал пустошь равнины Азрита, убаюкивая обитателей Народного Дворца. Это была тёплая летняя ночь. Одна из тех, когда бриллианты звёзд были щедро рассыпаны рукой Создателя по полотну неба.       Младенческий плач потревожил покой ночи. В это тихое время Создатель даровал Магистру Мейенарду Ралу наследника.       — Посмотрите, какой у вас красивый малыш, леди Рал, — проскрежетала старая колдунья-повитуха роженице, показывая новорождённого мальчика матери.       Он вовсе не был прекрасен. Такой же, как и все только пришедшие в мир дети Создателя: красный, мокрый и сморщенный, вопивший во всю глотку. Но это было вовсе не главное. Куда важнее, был ли он одарён, услышал ли Создатель молитвы целой страны, или нет.       Старая д’харианка Брин ещё помнила, как должны были ощущаться Узы. Когда люди собирались на площадях и искренне посвящали свои сердца единственному их правителю. Когда это было возможно — почувствовать человека, где бы он ни был. Своего Магистра, в которого народ верил всем сердцем.       Как жаль, что судьба так обошлась с Мейенардом Ралом! Его совсем слабый дар еле выдерживал даже нагрузку Уз, не говоря уже об умениях, которые среди волшебников считались элементарными.       Да благословит Создатель этого малыша на великие подвиги! Пусть не пройдёт его благодать мимо рода Ралов! Тогда это будет поистине самый щедрый дар от Всевышнего Д’Харе.       Колдунья Брин направила поток своего Хань на новорождённого. Легчайшее касание магии, плавное, как напев колыбельной.       — Магистр Рал, — в уголках глаз колдуньи, перетекая на паутинку морщин, собирались слёзы, — Магистр Рал, он одарён! Ваш сын родился с сильным даром!       Колдунье казалось, что она слышала, как Добрые Духи пели для этого мальчика. Они обещали ему великие свершения, а его народу — давно утерянный покой и процветание. Отдав своего повелителя на руки его отцу и встав на колени, Брин бормотала в унисон голосам посланников Всевышнего:       — Магистр Рал ведёт нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сияние славы твоей — наша сила. В милосердии твоём — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.       И душа старой колдуньи запела, вновь ощущая связь со своим Магистром. В этот миг она стала калекой, сумевшим пойти. Слепцом, получившим милость видеть. Д’Харианкой, наконец отыскавшей своего правителя.       — Его зовут Натан Рал, — пробормотала обескровленными губами мать нового Магистра. Роды отняли у неё так много сил! — Натан Рал, Магистр Д’Хары. Мейенард?..       Малыш заплакал. Не как новорождённый ребёнок, своим криком оповещавший весь мир о том, что он пришёл в него, что он готов к его тайнам и препятствиям. Но как испуганный младенец.       В углу, укрытом тенью штор, кто-то был.       Три женщины стояли там, в спальне смещённого Магистра, куда у света почти догоревших свечей дотянуться сил не было. А на руках у средней из них заливался слезами Натан. Что у них делал её ребёнок? Где был его отец?       — Лорд Мейе… нард? — поперхнулась колдунья. В зиявшей ране на горле булькала почерневшая в полутьме кровь. Больше Брин ничего не смогла сказать. Она лишь сучила ногами по полу, пока пыталась зажать рану покрытой кровью, словно перчаткой, морщинистой рукой.       — Мейенард! — ослабевшая мать малыша попыталась приподняться на локте, протягивая руку сыну. — Дорогой, это же сёстры!.. Э-это сёстры!       Но Мейенард Рал не нуждался в знании, кем были эти женщины. В конце концов, они пришли по его личному приглашению. К сожалению, и его наложница знала, кто они такие. Любимая наложница. Наложница, подарившая Д’Харе Магистра. Из-за её знания леди Рал было суждено умереть от его же, Мейенарда, рук, вцепившись ногтями в пальцы отца своего ребёнка, своего любимого мужчины. Леди Рал выпучила глаза, её горло разодрал хрип — и она обмякла на постели, так и не сумев избавиться от лап, сдавивших горло.       Ничего страшного. Ровным счётом ничего. Теперь правду будут знать только сёстры Света, эти на редкость загребущие бабы. А о том, как эта ночь будет записана в анналах д’харианской истории, Мейенард уже позаботился:       — Эта колдунья, — он даже не скосился на скорчившееся тело старухи. Смотрел только в остекленевшие глаза своей наложницы, — ненавидела первозданных неодарённых и убила моего сына, как только поняла, что он лишён искры дара. В помешательстве она задушила мою любимицу, чтобы та больше не смогла произвести на свет «Владетелево отродье». Я перерезал ей глотку, но было поздно. Всех стоящих за дверью стражников Первой когорты немедленно казнят как допустивших непростительную ошибку, — Мейенард Рал повернулся. Он зашипел, тыкая пальцем в отпрыска. Орущий, сморщенный. Мерзость! — А вы немедленно убирайтесь с этим паршивцем! И передайте аббатисе, что я выполнил свою часть сделки.       Три женщины поклонились:       — Да прибудет с тобой Создатель, Магистр Мейенард Рал.       — Да… Да, — бормотал мужчина, смотря на равнину Азрита, залитую луной под сиянием звёзд. И дальше, к лесам, куда простиралась его власть. И только его. — Это я — Магистр Рал.       Его руки всё ещё были залиты кровью колдуньи Брин, единственной подданной Магистра Натана Рала.