Нюхли и Жмыры / Nifflers and Kneazles

      Гермиона схватила последнюю из своих книг и попрощалась с партнером по учебе. Хотя она не знала, можно ли это так назвать.       Откровенно говоря, они с Виктором вообще мало учились. Он был больше заинтересован в том, чтобы узнать ее получше, и девушка не была уверена, должна ли она быть польщена или раздражена.       Ей льстило то, что кто-то такой известный и красивый, как Виктор, счел ее девушкой, с которой стоит познакомиться. Но опять же, этот кто-то уводил разговоры от темы учебы к... ну, к чему угодно, кроме Зелья от драконьей оспы.       Свернув за угол коридора, Гермиона направилась к классу Защиты от Темных искусств. Там, как она была убеждена, большинству учеников не терпелось познакомиться с методами преподавания бывшего мракоборца.       Девушка уже слышала от близнецов Уизли, что Грозный Глаз был «совершенно потрясным» и много раз имел дело с Темными силами. Фред продолжал разглагольствовать о его уроке, как сказал ей Гарри, до конца обеда – им с Роном даже пришлось уйти посреди разговора, чтобы не опоздать на урок.       Гермиона поднялась по винтовой лестнице и вошла в кабинет ЗОТИ, немного удивленная тем, что она там обнаружила. Студенты сохраняли почти полную тишину, только обменивались тихими шепотками, пока профессор стоял перед классом и внимательно осматривал каждого своим обычным и волшебным глазом.       Девушка села рядом с одним из пуффендуйцев и послала Рону и Гарри лучезарную улыбку. Рон, казалось, был напряжен, но в то же время приятно взволнован, наблюдая, как их профессор ходит по кабинету, а Гарри смотрел на подругу с любопытством и подозрительностью.       Когда она нахмурила брови и одними губами спросила друга, в чем дело, он пожал плечами и покачал головой, а затем переключил внимание на учительский стол.       Краем глаза Гермиона заметила, что Драко сидит рядом с Гойлом и что-то записывает на листе пергамента. Когда профессор Грюм проходил мимо его парты, спина юноши напряглась, а перо перестало царапать бумагу.       Несколько гриффиндорцев позади нее захихикали, увидев это, но Гермиона только нахмурилась от их насмешек.       В конце концов, все места в классе были заняты. Как только Грозный Глаз встал, чтобы начать урок, разговоры прекратились, а в воздухе повисло жуткое напряжение.       Грозный Глаз бросил еще один взгляд на ряды студентов за партами, выпрямился и откашлялся.       – Аластор Грюм, – представился он. – Бывший аврор...       Несколькими быстрыми движениями запястья он написал «Грюм» большими небрежными буквами на доске.       – Оппозиционер Министерству и ваш новый профессор Защиты от Темных искусств. Я здесь только потому, что Дамблдор попросил меня. Остальное вам знать не обязательно! Вопросы есть?       Весь класс хранил молчание. Никто не осмелился и пальцем пошевелить, пока волшебный глаз учителя обвел многочисленные лица учеников.       – А теперь, как мне сказал ваш предыдущий профессор, – начал Грозный Глаз, снова поворачиваясь к доске. – Вы все познакомились с Темными существами, Темными зельями и так далее. И все же вас еще ничему не учили о наиболее частых способах применения Темной магии: ЗАКЛЯТИЯХ!       Профессор Грюм выкрикнул последнее слово, отчего студенты отпрянули от удивления.       – Когда дело доходит до Темных искусств, проклятия могут принимать разные виды и формы. И так уж вышло, что вы очень сильно отстали в изучении упомянутой магии. Так что я здесь, чтобы изменить это. Понятно?       И снова никто в классе не сказал ни слова. В самом конце кабинета перо одного из учеников ударилось об пол, и в тот момент, когда его кончик коснулся деревянной поверхности, эхо отразилось от всех стен комнаты. Но никто не обратил на это внимания.       – Теперь, что касается Темных искусств, лично я верю в более практический подход, – намекнул Грозный Глаз и нацарапал на доске еще одно слово кривым почерком. – Итак, кто может сказать мне, сколько существует Непростительных заклятий?       Все слишком нервничали, чтобы что-то сказать, никто из школьников не поднял руки, чтобы ответить. Гермиона глубоко вздохнула и, не обращая внимания на тревожное чувство в груди, взмахнула рукой.       – Да, мисс Грейнджер, не так ли? – спросил профессор, не повернувшись к ней лицом. Удивленная, что он мог видеть ее, девушка отбросила это чувство, как только поняла, что это как-то связано с его волшебным глазом.       Девушка прочистила горло и дрожащим голосом ответила:       – Три, сэр.       – Почему их так называют? – продолжал профессор.       – Потому что они непростительны, – голос Гермионы дрогнул на последнем слове. – Использовать любое из них это... это...       – Все равно, что купить билет в один конец до Азкабана, верно! – закончил профессор и наконец развернулся к ней. Оба глаза смотрели прямо на ее лицо, и Гермиона не осмелилась откинуться на спинку стула.       – Теперь, как некоторые из вас могут знать, – Грозный Глаз скользил взглядом по каждому из студентов, – Министерство считает, что вам еще рано изучать эти заклятия. Я считаю иначе!       Он сделал акцент на последних словах, швырнув мелок на стол.       – Вы должны знать, чему противостоите, и вы должны быть готовы! Из-за того, что я расскажу вам сейчас, вы можете подумать, что знаете все о Темных силах. Но я могу заверить вас... К концу учебного года я научу вас тому, что на самом деле поможет защититься от этих самых сил!       Грюм сделал несколько шагов вперед, его деревянная нога громко лязгнула на весь кабинет, а его волшебный глаз неистово метался из стороны в сторону.       – Итак, с какого заклятия мы начнем?       Пока его глаза сканировали учеников, чьи руки взмыли вверх, профессор остановил взгляд на рыжеволосом студенте рядом с ее лучшим другом.       – Уизли! – рявкнул Грюм, и Рон подпрыгнул на стуле так, что чуть не свалился. – Встань!       Когда Рон поднялся на дрожащих ногах, как ему было велено, он посмотрел в здоровый глаз Грюма, и профессор попросил его назвать заклятие. Рон на мгновение опустил взгляд на парту, снова посмотрел на профессора и пробормотал:       – Н-ну, отец рассказывал мне об одном. Э-э... проклятье Империус.       – Ах да, – сказал профессор и вернулся к своему столу. – Твой отец знает об этом все. Определенно, оно доставило Министерству много неприятностей... Сейчас покажу, почему.       Пока профессор сунул руку в банку и попытался вытащить оттуда одного из пауков, Гермиона посмотрела туда, где все еще стоял ее лучший друг. Гарри усадил его на место, пока Рон приходил в себя.       По другую сторону от него Драко пристально наблюдал за профессором, почти готовый уклониться от насланного на него проклятия... или еще одного заклинания трансфигурации.       Словно почувствовав, что за ним наблюдает пара глаз, Драко повернулся к Гермионе и поймал ее взгляд на себе. В тот момент, когда уголки его губ чуть не тронула ухмылка, он нахмурился, внезапно сбитый с толку тем, почему она выглядела готовой выбежать за дверь или так, будто ее сейчас стошнит.       Прежде чем девушка успела разглядеть выражение его лица, Гермиона повернулась к учительскому столу, где их профессор держал маленького паука размером не больше его пальца.       – Энгоргио, – пробормотал Грозный Глаз, и паук увеличился так, что теперь занимал всю ладонь. – Империо!       Паук дернулся и на мгновение замер. Вслед за быстрым взмахом палочки профессора паук выпрыгнул из его руки и полетел вдоль парт, переходя от ученика к ученику в череде прыжков и сальто, почти как в танце.       Один или два раза паук попадал на руки студентов. Они полностью замирали от ужаса, пока паук взбирался по их плечу, прежде чем отпрыгнуть назад.       Притихший до этого класс вскоре наполнился смехом и радостными возгласами. Но веселье стихло, когда профессор проревел:       – Думаете, это смешно? Было бы еще веселее, если бы я сделал это с вами, не так ли?       Весь класс хранил полную тишину, когда паук снова влетел в руку профессора Грюма. Вернув его обратно в банку, чтобы вытащить другого, он продолжил урок.       – Многие колдуны и волшебники утверждали, что они совершали преступления только по приказу Сами-Знаете-Кого под действием заклятия Империус. Но вот проблема: как определить наверняка, кто из них лжет, а?.. Еще, еще. Давайте, не стесняйтесь.       На этот раз в воздух поднялось больше рук, хотя тревога и напряжение заполнили комнату, где прежде звучал смех.       – Э-э, Долгопупс, кажется? Вставай, – заявил профессор и указал на Невилла в первом ряду. Он едва приподнял руку на последних словах Грозного Глаза, и Гермиона могла с уверенностью сказать, что Невилл не ожидал, что ему придется отвечать на вопрос.       Невилл нерешительно поднялся со своего места и подошел туда, куда указывал профессор. Стоя рядом с Грюмом, он взглянул на банку с пауками и опустил глаза в пол, прежде чем ответить.       – Есть еще, хм... Заклятие Круциатус, с-сэр.       – Верно, верно! – вскрикнул Грозный Глаз и подозвал Невилла поближе. Гермиона с беспокойством наблюдала, как Грюм достал другого паука и увеличил его в размерах. Как только он это сделал, лицо Невилла побледнело до неестественного белого цвета. Профессор направил свою палочку на существо.       – Круцио!       Хотя это было всего лишь членистоногое, оно корчилось и визжало от боли, и не могло устоять на месте. Паук перекатился на бок и продолжал издавать мучительные звуки, почти умоляя боль прекратиться.       При этом лицо Невилла исказилось так, будто это на него наложили проклятие, а не на извивающееся создание на столе.       Пока Гермиона смотрела на это, ее сердцебиение участилось. Она кое-что слышала о том, как ее друг узнал об этом заклятии. И если уж пытки паука было достаточно, чтобы заставить его выглядеть так, словно он испытывал это на себе, девушка поняла: что бы он ни пережил, это было неописуемо ужасно.       Прежде чем Гермиона смогла одернуть себя, она зажмурила глаза и закричала:       – Хватит! Разве вы не видите, что ему плохо? Перестаньте!       Она знала, что почти каждая пара глаз в комнате теперь была направлена ​​на нее, включая взгляд Грюма. Убрав свою палочку от существа, которое все еще сильно тряслось от отголосков мучительной боли, профессор выпрямился. Он не сводил обоих глаз с Гермионы.       – Боль, – просто сказал он. – Вам не нужен даже нож, чтобы заставить ее испытывать. Проклятие пыток... оно тоже когда-то было невероятно популярно.       Профессор поднял маленькое существо и оставил Невилла прикованным к тому месту, где он стоял перед классом. Затем Грозный Глаз подошел к парте Гермионы и положил паука на одну из ее книг.       Устремив взгляд вперед и не позволяя слезам пролиться, девушка не смотрела на Грюма, даже когда он спросил ее, может ли она назвать последнее Непростительное заклятие.       Она сглотнула подступивший к горлу комок и выпалила надтреснутым и напряженным голосом:       – Авада Кедавра.       Многие рвано выдохнули, и она заметила, что несколько учеников перед ней обменялись беспокойными взглядами. Она могла только представить, что два ее лучших друга сделали то же самое.       – Худшее и главное, – пробормотал Грюм. Прежде чем кто-либо успел сделать хоть одно движение, он поднял свою палочку и направил ее прямо на невинного паука. – Авада Кедавра!       Во вспышке зеленого света извивающийся паук замер и припал к обложке книги. Девушка отвернулась, пока Грозный Глаз сделал еще несколько комментариев об ужасах Убивающего заклятия и о том, что единственный человек, переживший его, сидел в этой самой комнате. Гермиона попыталась перевести дыхание, пока пуффендуец рядом с ней обеспокоенно смотрел на нее.       Остаток урока Грюм делился своими знаниями о проклятиях и о том, что они требуют, как он всегда выражался, «постоянной бдительности». В конце концов, Гермиона была просто благодарна, что ей вместе с остальными учениками удалось выбраться из кабинета живыми.       Хотя кое с кем ей все же надо было поговорить.       По окончании занятия ученики вылетали из класса, как будто за ними гнался разъяренный соплохвост. Не дожидаясь Рона и Гарри, Гермиона последовала за Невиллом вниз по лестнице. Он остановился возле окна, и Гермиона замедлила свой быстрый шаг, когда приблизилась к нему.       Он смотрел в окно, а тем временем очередная группа дождевых облаков проплывала по небу и роняла капли воды на стекло. Невилл смотрел на них не отрывая взгляда – эта привычка была и у Гермионы.       – Невилл? – осторожно позвала она, чтобы привлечь его внимание. Девушка не была уверена, услышал ли он ее или просто проигнорировал ее оклик, но он не повернулся к ней лицом. – Невилл, ты в порядке?       Стоило ей мягко коснуться его плеча, юноша подпрыгнул и развернулся. У него был все тот же испуганный взгляд, как и тогда, в классе, когда профессор применил Непростительное заклятие, за что Гермиона все еще осуждала Грюма.       – О, привет, Гермиона, – поприветствовал он более высоким голосом, чем обычно. – Довольно интересный урок, правда же? Интересно, что будет на ужин... Я... я голоден, а ты?       Девушка какое-то время наблюдала за Невиллом, который продолжал болтать о еде, при этом иногда путал слова, заменяя ужин уроком, а еду – заклинанием.       – Невилл, – она перебила его, и в этот момент мимо них начали проходить группы студентов. Гермиона шагнула поближе к окну, посмотрела другу в глаза и спросила. – У тебя точно все хорошо?       Юноша уже собирался придумать очередной нелепый ответ, но, как только увидел искреннюю заботу и доброту в ее глазах, его плечи слегка поникли, и он перевел отстраненный взгляд в окно.       – Я... я буду в порядке.       – Невилл, ты уверен...       С верхней части ступенек раздался странный лязг – профессор Грюм спускался по лестнице и оттолкнул нескольких студентов в сторону, когда подошел к ним двоим.       – Сынок, все нормально? – спросил профессор, устремив оба глаза на Невилла. Когда юноша коротко кивнул, Грозный Глаз положил большую покрытую шрамами руку ему на плечо и продолжил. – Пойдем, выпьем чаю. Я хочу тебе кое-что показать.       Невилл одарил Гермиону взглядом, который так и кричал: «Помоги мне». Не успела Гермиона сказать Грюму, что он нужен в теплицах, или высказать какой-нибудь другой предлог, чтобы спасти Невилла от неловкого и напряженного чаепития, профессор уже схватил его за плечи и повел обратно наверх.       Она смотрела, как ее друг поднимается по лестнице – его ноги, казалось, вот-вот подвернутся.       Гермиона покачала головой и быстро сморгнула подступившие слезы. Была причина, по которой эти проклятия считались непростительными, и произнесение их в классе было для нее совершенно ужасающим и почти отвратительным.       Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, девушка последовала за волнами студентов вниз по ступенькам на следующий урок.       Внизу, у подножия башни, Гермиона заметила знакомую копну светлых волос, хотя на этот раз вокруг него не собралось ни одного из его приятелей.       Девушке стало любопытно, почему он стоял там один, поэтому она закинула сумку повыше на плечо и спустилась вниз. К тому времени, как Драко смог ясно ее разглядеть, он смотрел на нее с растерянным и обеспокоенным выражением лица вместо своей обычно бесстрастной или самодовольной маски.       – Грейнджер, что там произошло? – спросил он, как только ее ноги коснулись нижней ступеньки. Шагая рядом с ней, он внимательно изучал ее лицо – по щекам девушки скатилась пара слез.       – Есть много причин, по которым эти заклинания непростительны, – выпалила Гермиона в попытке проморгаться. – Но показывать что-то подобное на уроке просто нелепо, это абсурд!       Драко кивнул в знак согласия, не совсем уверенный, что ответить. Он никогда не был хорош, когда дело доходило до слез, особенно когда они были чужими. Сам же он научился сдерживать свои эмоции и оставаться сильным, когда кто-то проявлял чувства.       Но с Гермионой все было иначе.       – Долгопупс в порядке? – спросил он в попытке отвлечь ее от мыслей о прошедшем уроке. Грюм не понравился ему с самого начала. Но после урока, когда он увидел столько беспокойства и переживаний на ее лице, отношение Драко к профессору стало еще хуже.       Гермиона перевела на него свой затуманенный взгляд, и ее рот открылся от удивления. Когда Драко взглянул на нее, она не смогла сдержать легкой, но все же немного натянутой улыбки.       – Ты только что поинтересовался о благополучии кого-то, кроме себя?       Покраснев от ее выбора слов, Драко закатил глаза. Девушка посмеялась над его смущением, смахнула остатки слез с глаз и немного выпрямилась.       – Кто знал, что у хладнокровного хорька есть сердце? – ухмыльнулась она, ссылаясь на предыдущие события этого дня.       Краска почти полностью залила шею Драко, когда он увидел, что выражение ее лица исказилось: его, несомненно, можно было назвать слизеринским.       Юноша отвернулся, чтобы скрыть румянец на щеках, и снова услышал смех Гермионы.       Драко не мог смотреть ей в глаза до самого конца их совместной прогулки перед следующим уроком, а затем их пути разошлись. Он попрощался и ушел в сторону башни Прорицаний, прекрасно понимая, что не сможет сосредоточиться на занятии, пока ее смех будет звучать в его голове в течение следующего часа или около того.       Гермиона же умчалась в другом направлении и старалась не обращать внимания на трепет в груди, когда она вспомнила явное смущение и незабываемый румянец одного блондина.