Нюхли и Жмыры / Nifflers and Kneazles

      Следующая неделя пролетела быстрее, чем Гермиона успела произнести: «История Хогвартса». Прежде чем она успела это осознать, наступил вечер четверга. А учитывая, что вердикт Кубка Огня не за горами, все ученики и профессора были постоянно напряжены.       Большинству было трудно сосредоточиться во время занятий в тот день: студенты ерзали на стульях, проверяли время, смотрели по сторонам. Все ждали, когда же начнется ужин.       В то время, как многие из старшекурсников волновались о том, кто станет счастливчиком, чемпионом, Гермиона заметила, что студенты помладше – особенно близнецы Уизли – все еще выглядели мрачными из-за нового «идиотского правила».       Девушка даже не могла сосчитать, сколько раз они обсуждали в гостиной Гриффиндора чепуху, которую придумало Министерство. И, конечно, она потеряла счет тому, сколько раз они пытались преодолеть возрастную черту, окружающую Кубок.       Их последняя попытка заключалась в том, чтобы принять самодельное зелье старения. В тот момент, когда Фред и Джордж вошли в Большой зал, Гермиона знала, что чем бы это ни закончилось, все будет хорошо.       Как обычно, ее догадка оказалась верной. Хоть им и удалось перепрыгнуть через линию и забросить кусочки пергамента в Кубок, пламя стало метать голубые искры во все стороны. Секунду спустя один из языков пламени попал прямо в близнецов, и их отбросило на несколько метров.       Когда оба Уизли поднялись с пола, весь зал расхохотался: на вид им было все восемьдесят, а то и больше.       После этого завязалась драка на кулаках, но Гермиона проигнорировала ее и вернулась к своей книге. Однако когда вошел некий болгарин, воцарилась полнейшая тишина.       Виктор перешагнул светящуюся белую линию, окружающую Кубок, и положил в него свое имя, а затем обвел глазами студентов. Его взгляд задержался на Гермионе, и он послал ей едва заметную, но теплую улыбку.       Она улыбнулась в ответ и смотрела не отрываясь, пока он возвращался к вестибюлю.       Ей стало нравиться ходить в библиотеку, чтобы позаниматься с ним или просто поговорить. В тех немногих случаях, когда они делали уроки, Гермиона быстро поняла, что, хотя у него и было превосходное телосложение, его способности к обучению не были столь впечатляющими. Она не возражала против того, чтобы помогать по учебе одному из своих сокурсников, и было приятно время от времени слушать истории о его родной стране. Но все же девушку немного раздражало, когда он пытаться продолжить беседу вместо того, чтобы сосредоточиться на уравнении по Арифмантике.       Тем не менее, она прилежно выполняла свое обещание и ходила в библиотеку почти каждый второй вечер. Возможно, в глазах других учеников Виктор выглядел пугающим, но она знала, что стоит только с ним заговорить, и вы узнаете, насколько он мил.       Вот это ее больше всего поразило. Что, черт возьми, такой, как он, нашел в такой неприметной девушке, как она?       Гермиона задавалась этим вопросом почти каждый вечер после их занятий, но ее мысли никогда не задерживались на этом надолго. Обычно она была слишком занята собственными домашними заданиями... и попутно отказывалась делать уроки за Рональда.       Гермиона покачала головой и вошла в Большой зал, осматривая открывшуюся перед ней картину.       В центре возвышался Кубок Огня, а по бокам от него стояло восемь коротких столов. Помимо этого, у стен стояли небольшие трибуны, которые могли вместить еще больше студентов и – как девушка могла только догадываться – работников Министерства, которые должны были выступать в качестве судей.       Другими словами, Гермиона не думала, что когда-либо видела Большой зал более забитым студентами и сотрудниками, чем сейчас.       Окинув взглядом гриффиндорцев, она сразу же заметила Гарри и Рона – друзья сидели почти в середине зала. Девушка направилась прямо к ним, устроилась поудобнее и завязала разговор с младшей Уизли.       Джинни чуть не подпрыгивала от волнения, а Гермиона могла только посмеяться над ее состоянием. Хотя она все-таки не могла винить подругу. Сколько у вас было шансов увидеть Турнир Трех Волшебников за всю вашу жизнь?       Вскоре в центр зала вышел профессор Дамблдор и поднял руку, чтобы призвать всех к тишине.       – Прошу вашего внимания! – крикнул он, указывая на студентов, которые все еще стояли и искали место. – Настал момент, которого вы все ждали: избрание чемпионов.       Как только директор произнес эти слова, зал взорвался аплодисментами. Все смотрели то на старшекурсников своей школы, то на Кубок. И каждый старался убедить друзей, что именно он будет бороться за вечную славу.       Дамблдор слегка улыбнулся из-за очков-половинок, и по мановению его руки огни факелов на стенах практически погасли. Тогда внимание студентов обратилось на бело-голубое пламя.       Повернувшись спиной к ученикам, директор медленно приблизился к Кубку, поднял руки и положил их на края чаши, словно просил разрешения узнать имя чемпиона.       В зале царила абсолютная тишина, так как все смотрели в ожидании того, что будет дальше.       Дамблдор отступил на шаг от Кубка и немного прищурился, как только голубое пламя деревянной чаши превратилось в ярко-алое. Ученики ахнули, когда пламя затанцевало и поднялось выше к потолку, прежде чем успокоилось и вернулось к своему прежнему голубому сиянию.       Из огня вынырнул обожженный лист бумаги и упал в ожидающую руку Дамблдора.       Когда директор повертел его в руке, казалось, что весь зал затаил дыхание в предвкушении.       – Чемпион Дурмстранга... – голос Дамблдора затих, когда он снова перечитал имя. – Виктор Крам!       – Ничего удивительного, – услышала она бормотание Рона. Широкая улыбка озарила его лицо, и все присутствующие громко аплодировали, приветствуя болгарина.       Гермиона наблюдала, как Виктор поднялся со своего места за слизеринским столом и пошел к директору, а товарищи-дурмстрангцы хлопали его по спине и пожимали руку. После крепкого рукопожатия Дамблдор жестом пригласил его следовать за одним из сотрудников в комнату в конце зала, где чемпионы будут ждать дальнейших инструкций.       Гермиона не могла не улыбнуться, глядя, как болгарин исчез за дверью. Она знала о целеустремленности и изобретательности Виктора, когда дело касалось соревнований. И уж точно не сомневалась: он сделает все возможное, чтобы постараться победить.       Тем не менее, девушка не могла не испытывать гордость за чемпиона Хогвартса, кем бы он ни был. Она только надеялась, что именно он в конце концов принесет победу родной школе.       Гермиону вырвали из собственных мыслей, когда зал снова замолк, а Кубок опять взорвался вихрем красного пламени. Как и прежде, огонь взмыл в воздух и вновь вернулся в Кубок, выпустив еще один клочок пергамента, с лентой по краям.       Она могла только догадываться, что следующий выбранный претендент был из...       – Чемпион Шармбатона... – начал Дамблдор, внимательно изучая витиеватый почерк. – Флер Делакур!       Девушка с белокурыми волосами, которую Гермиона видела в замке несколько раз, встала с места за столом Когтеврана. Окружающие ее ученицы поздравляли ее и выкрикивали слова поддержки на французском языке.       Ну, по крайней мере, большинство. Некоторые из них расплакались, в то время как другие бросали полные злости взгляды, когда блондинка вышла вперед.       Она тоже взяла свой лист бумаги у Дамблдора, прежде чем исчезнуть за дверью Зала трофеев .       Поскольку осталось выбрать еще чемпиона Хогвартса, в зале снова воцарилась полная тишина. Кубок в третий раз испустил алое пламя, которое поднялось до потолка и вновь утихло, словно танцевало.       Обгоревшие края бумаги слегка дымились, и Дамблдор осторожно развернул пергамент.       – Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори!       Гермиона не могла слышать даже свои собственные мысли, потому что пуффендуйцы разразились аплодисментами, которые превзошли все предыдущие вместе взятые. Каждый ученик за столом Пуффендуя встал и принялся топать и прыгать так, что стены Большого зала едва не сотрясались.       Седрик поднялся на ноги. Он широко улыбался, волнение и гордость отражались на его довольно красивом лице.       Гермиона зааплодировала вместе со своим факультетом, мельком взглянув на Гарри и Рона. У обоих были кислые лица, пока они смотрели, как пуффендуец идет в комнату сбора чемпионов.       Она знала, что Рон отчаянно хотел, чтобы один из учеников Гриффиндора был выбран чемпионом их школы. Разумеется, она считала, что Гарри испытывает те же чувства.       Когда овации наконец утихли, Дамблдор проревел на весь зал:       – Превосходно! Теперь мы знаем имена трех избранных чемпионов. Но, в конце концов, только один из них войдет в историю как Чемпион Турнира этого года. Только один поднимет эту чашу чемпионов, этот замечательный сосуд победы – Кубок Турнира Трех Волшебников!       Пока он произносил название главного трофея, Дамблдор повернулся спиной к толпе студентов и указал на кубок в передней части зала. Когда с него сняли покрывало и приз показался толпе, Гермиона принялась разглядывать его форму.       Яркое голубоватое сияние осветило всю комнату, и толпа снова разразилась аплодисментами. Все уставились на резную серебряную окантовку с какими-то письменами.       Но так же быстро, как овации и аплодисменты начались, они внезапно прекратились, а Дамблдор застыл на месте. У всех профессоров теперь были растерянные и обеспокоенные лица. Директор снова повернулся к Кубку Огня, и каждая пара глаз в этом зале проследила за его взглядом.       Кубок вновь разгорелся красным огнем.       Его привычный танец искр и языков пламени снова взметнулся в воздух, как и прежде. Все изумленно наблюдали, как Дамблдор медленно подошел к чаше и вытянул руку, чтобы поймать опаленный клочок пергамента.       Перевернув его в руке, директор мгновение просто смотрел на него. Выражение лица Дамблдора было нечитаемым.       Наступила мучительно долгая пауза, пока директор продолжал смотреть на бумагу, а все уставились на директора.       Склонив голову, он пробормотал имя. Ближайшие к нему студенты ахнули и выпучили глаза. Те, кто сидели поодаль, растерянно переглядывались. Вдруг один из учеников развернулся в их сторону и посмотрел прямо на Гарри.       – Гарри Поттер.       Ледяной и чистый голос Дамблдора разнесся по всему залу, а за ним последовал тихий коллективный вздох.       Гарри словно окаменел под взглядами всех, кто был этой комнате, кроме Дамблдора.       Гермиона была уверена, что ее глаза чуть не вылезли из орбит, а рот слегка приоткрылся.       Нет... нет, не Гарри. Это не мог быть он, ему еще не исполнилось семнадцати. И он даже не мог вложить свое имя в...       – Гарри Поттер!       Крик Дамблдора заставил почти всех подпрыгнуть, хотя Гарри отказывался вставать со своего места.       Гермиона, наконец догадавшись, что Гарри должен подойти к директору, легонько потрясла друга за плечо и шепнула:       – Вставай, Гарри.       Когда он лишь пытался восстановить дыхание и не шевельнул ни одним мускулом, Гермиона раздраженно фыркнула и схватила друга за рукав мантии.       – Гарри, ради всего святого.       Она подтолкнула Гарри, заставляя подняться, и отпустила его рукав. Друг стоял посреди зала и все еще выглядел абсолютно неуверенным в том, что делать. Не говоря уже о том, что он был совершенно потрясен и довольно напуган.       Гермиона могла только смотреть, закусив губу, как ее лучший друг вспоминает, как пользоваться своими мышцами, и идет вперед к директору. Девушка проигнорировала вкус крови во рту оттого, что случайно прикусила язык, а ее глаза метались из стороны в сторону, потому что отовсюду посыпались колкости и оскорбления.       Дрожащей рукой Гарри взял у Дамблдора обрывок пергамента, и его губы дрогнули – юноша был не в силах что-либо сказать от замешательства. Со строгим, но обеспокоенным выражением лица, директор жестом пригласил его пройти в комнату для чемпионов и ждать дальнейших указаний.       Гермиона увидела, как Гарри слегка кивнул головой и продолжил свой путь между столами, его лицо было таким же бледным, как у Драко. Ученики испепеляли его взглядом и принимались что-то бормотать и шептать, когда он проходил мимо.       – Он обманщик! – громко выкрикнул один из мальчиков. – Ему еще нет семнадцати!       Разговоры студентов стали громче, когда Гарри исчез за дверью, и только тогда Гермиона снова вспомнила, как дышать.       Рон рядом с ней замер и молчал. Он лишь смотрел на дверь, за которой только что скрылся Гарри. Проследив за его пышущим взглядом, она увидела, как группа профессоров и сотрудников Министерства объединилась и начала что-то обсуждать, а Дамблдор выглядел неестественно спокойным посреди всего этого гомона.       Несколько мгновений спустя группа учителей и персонала направилась к Залу трофеев, отпустив студентов коротким взмахом рук.       Никто не двинулся со своих мест.       Мгновением позже несколько гриффиндорцев вокруг Гермионы, включая Рона, торопливо вскочили и поплелись к вестибюлю с явным раздражением и разочарованием в глазах.       Девушка не знала, следует ли ей подождать друга или уйти, и будто приросла к своему месту. Она смотрела на дверь в надежде снова увидеть Гарри, прежде чем вернуться в гостиную.       Как?       Как он бросил свое имя в Кубок?       Возрастная линия была почти непреодолимой, Фред и Джордж доказали это на собственном горьком опыте. Не говоря уже о дополнительных мерах предосторожности, предпринятых сотрудниками Министерства, чтобы гарантировать, что на Турнир не допустят учеников младше семнадцати лет. И по магическому контракту, который заключен с Кубком, не имело смысла выбирать двух чемпионов от одной школы!       Гермиона прекратила свою мысленную тираду, когда услышала, как один из сидящих неподалеку пуффендуйцев стал ворчать оскорбления в адрес Гарри.       – Чертов парень просто хочет снова привлечь к себе внимание, – расслышала девушка. – Не говоря уже о том, что он всегда попадает в неприятности. Поскольку его шрама, по-видимому, недостаточно, он просто хочет найти новую замену маме и папе. Готов поспорить, на все свои галлеоны: он просто делает все что может, чтобы снова понравиться Дамблдору...       – Включи голову! Как бы вы себя чувствовали, если бы вас выбрали для участия в турнире, хотя вы этого никогда не хотели? – рявкнула Гермиона, врываясь в их разговор шепотом. Лица обоих мальчиков вспыхнули ярко-алым, когда их подслушали. – Вы, наверное, чувствовали бы то же самое в ситуации, в которой он находится. Да еще и когда какие-то придурки шепчут оскорбления за вашей спиной! Я очень сомневаюсь, что вы бы оценили такое внимание.       Прежде чем она успела услышать их возражения или ощутить румянец на лице и ушах, Гермиона поднялась со своего места, нахмурилась и ушла из Большого зала, готовая забыть ужасную сцену, в которой только что приняла участие.       Она была так сосредоточена на том, чтобы выйти, пока не услышала новые оскорбления в адрес лучшего друга, что не заметила, как некий блондин последовал за ней и поднялся по лестнице к башне Гриффиндора.

***

      Прошло полчаса, и Гарри, наконец, вернулся в гостиную. В тот момент, когда это случилось, Гермиона отчасти с удовольствием, отчасти с досадой наблюдала, как вся гостиная Гриффиндора забрасывала его поздравлениями.       Фред и Джордж накинулись на него с расспросами о том, как ему удалось преодолеть возрастную черту, в то время как другие студенты подходили и хлопали его по спине. Некоторые из улыбок выглядели натянутыми или напряженными.       Гермиона прямо сейчас наглядно увидела, как факультет разбился на два лагеря: одни искренне поздравляли нового чемпиона, другие были обижены из-за того, что его вообще выбрали.       Что касается обиды, в какой-то момент девушка заметила хорошо знакомую копну рыжих волос. Прежде, чем Гарри успел пересечь гостиную, Рон что-то прорычал себе под нос и зашагал обратно наверх, в спальню для мальчиков, захлопнув за собой дверь.       Пока Гермиона терпеливо ждала на диване, пока толпа разойдется, она наблюдала, как Гарри расхаживал по комнате. Хотя никто из его однокурсников, казалось, этого не замечал, Гарри выглядел очень смущенным и довольно раздраженным этой ситуацией.       Их взгляды встретились, и Гермиона вскинула бровь, когда друг изо всех сил пытался увернуться от Ли Джордана, который в эту самую секунду пытался накинуть флаг Гриффиндора на плечи Гарри.       – Итак, – начала Гермиона, как только друг сел на диван рядом с ней. – Кажется, теперь у тебя появилась новая толпа поклонников?       – Гермиона, ты должна поверить мне, когда я говорю, что Я. Не. Бросал. Имя. В этот. Кубок. – Гарри делал акцент на каждом слове. Умоляющий взгляд его зеленых глаз пронзил ее. Девушка улыбнулась оттого, как искренне и усердно друг убеждает ее, что он не сделал ничего даже отдаленно похожего на попытку бросить свое имя в Кубок Огня.       – Я знаю, – заверила она, положила руку ему на плечо и тепло улыбнулась. – Я верю тебе, Гарри.       Гарри вздохнул с облегчением и потёр глаза под очками. Не прошло и нескольких часов с окончания занятий, но за это время у него под глазами уже проявились темные круги.       Гермиона еще не была уверена, было ли это связано с сегодняшним событием или со странными снами, от которых он просыпался с криком посреди ночи...       – Где Рон? – спросил Гарри и оглядел гостиную в поисках их рыжеволосого друга. Она сказала ему, что он вернулся в спальню с обеспокоенным выражением лица.       – Я думаю, тебе лучше рассказать ему все то, что ты сказал мне, – девушка нервно переводила взгляд с двери в комнату мальчиков на сидящего перед ней друга. – Кажется, он немного... на взводе.       – И я понимаю, почему, – пробормотал Гарри, бросив взгляд на группу празднующих гриффиндорцев. – Я увижу тебя завтра утром перед занятиями? Или тебе все еще надо ходить в библиотеку?       Гермиона рассмеялась над отношением друга к ее любви к чтению, но лишь покачала головой и усмехнулась.       – Не волнуйся, я буду рядом, чтобы спасать тебя от толпы фанатов.       – Спасибо, – вздохнул Гарри, на его лице появилась довольная улыбка. – Спокойной ночи, Миона.       – Сладких снов, Гарри! – крикнула она через плечо, когда он обошел студентов и вернулся в спальню.       Улыбка Гермионы быстро исчезла, когда она снова осталась наедине со своими мыслями. Разговор с Гарри немного отвлек ее от всех забот, но, как гигантская приливная волна, беспокойство за друга вернулось и отозвалось неприятным ощущением в желудке.       Протирая усталые глаза, девушка откинулась на спинку дивана, а Живоглот выполз из-под одного из кресел. Он подбежал к хозяйке и ловко запрыгнул в ее ожидающие руки, после чего свернулся калачиком в ее объятиях и довольно замурлыкал.       При мысли о собственном коте Гермиона вспомнила еще одного друга-жмыра, которого она теперь разделяла с Драко. Ноктис, безусловно, была немного нервной, особенно когда дело касалось установления доверия с новыми людьми.       Уже завтра она сможет попробовать завоевать доверие юного создания еще раз. С этой немного обнадеживающей мыслью девушка крепче прижала Живоглота к груди и направилась в спальню для девочек.       Вскоре она уютно устроилась под одеялом, и этот многообещающий сценарий все еще крутился у нее в голове.       Эта мысль помогла ненадолго забыть о событиях этого вечера, хотя Гермиона была уверена, что они не дадут ей покоя еще долгое время. А пока она сосредоточилась лишь на пушистом полужмыре, который прямо сейчас сидел у нее на руках.       Внезапно Гермиона ощутила все тех же бабочек в животе. Она не была уверена, было ли это связано с важными событиями дня или с воспоминанием об улыбке одного блондина...