Переплетение Душ

Из открытого окна кабинета игриво выходил холодный ветерок. И несмотря на освежающие порывы воздуха, в живописном зале стояла духота. В самом центре кабинета гордо красовалась стойка для натюрморта. На деревянном изделии, покрытом синевато-голубой тканью, тоскливо приютился керамический кувшин блекло-желтого цвета - носик его был острым, горло было слегка суженым, туловище изделия было растянуто по бокам, виднелась изогнутая ручка. Рядом с ним примостили пару фруктов: одинокую грушу и небольшую расписную миску, доверху наполненную виноградом. Конструкция смотрелась весьма красиво, однако студенты уже не раз рисовали подобные работы, от чего те давно наскучили. В нескольких метрах от постановки начинался обод мольбертов, мирно умостившихся в первых рядах зала. За ними тянулись другие, слегка огибающие стоящие впереди конструкции, и так до конца живописного зала. Само помещение смотрелось мрачно: в некоторых местах отходила серая краска от стен, справа от тяжелых лакированных дверей начинались оконные рамы, с потрескавшимися основаниями, а стёкла были слегка мутными, на каких-то даже были едва заметные красочные брызги. Застоявшуюся тишину то и дела разрезали сбивчивые шепотки художников. Одни молодые люди кропотливо вырисовывали эскиз натюрморта на ватмане, кто-то даже успел приступить к покрасу, были и те, кто то и дело вертел головой в разные стороны, ни на миг не прекращая переговоров с одногруппниками, оставшиеся лишь устало выводили очертания кувшина на истертой клячкой бумаге, утопая в собственных раздумьях, не замечая мира сего. Одним из таких был и русоволосый парень с волнистыми волосами. Из-за ватмана выглядывало веснушчатое лицо, скучающий взгляд бегал от постановки к мольберту, а рука, изредка перебирающая между пальцами карандаш, неторопливо очерчивала схему построения живописи легкими штришками. Время тянулось мучительно медленно. От начала пары прошло всего минут тридцать, дай боже, если целых сорок, а на первый этап работы с заботой выделили целых три часа. На секунду парень остановился. От осознания длительности своих пыток, Саша устало откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Глаза слипались, голова не соображала, в ушах иногда звенело из-за разговоров одногруппников и злобного возгласа преподавателя, а руки словно поразило электрическим разрядом. Приходилось иногда проделывать несложные махинации - круговые вращения, чтобы привести конечность в нормальное состояние. Невольно ему вспомнилось утро. Да, может и зря он так по-хамски ответил своему сожителю, но в раннее время суток его действительно лучше не трогать. Парень легко раздражался, хоть и казался безразличным и крайне спокойным на вид. Приходилось всё-таки брать себя в руки и сдерживаться, но для этого душегуба сил не нашлось. Клёнову было непривычно делить некогда свое убежище от внешнего мира с неким контрактором, которого тот едва знал. Да и особо тесная связь между ними не наблюдалось. Вместо теплых отношений, на формирование которых было выделено слишком мало времени на данный момент, проскакивали искры и молнии, а то и вовсе снежный буран. Саша задумчиво перебирал пальцами пуговицу на оранжево-коричневой клетчатой рубашке, сейчас было не до рисования. Что-то его тяготило и беспокоило, но что именно - парень так и не смог понять. Появилось странное волнение, разлившееся по всему телу. По спине мельком пробежала дрожь, а на руках выступили мурашки. Украдкой переведя взгляд куда-то в бок, ближе к темному уголку слева от дверей живописного зала, он заметил, что там расположились лишние мольберты и небольшой старый шкаф, на полках которого томились разные принадлежности: чьи-то забытые, перепачканные высохшей краской палитры, кем-то оставленные канцелярские ножи, едва целые стаканчики для воды, какие-то никому не нужные бумажки, что стопками лежали на каждой полке и старательно собирали пыль. Всё казалось таким знакомым и родным. Почти за год обучения парень привык к потрепанной обстановке аудитории для живописи. Однако, что-то всё таки не давало ему покоя в этой картине. За темным шкафом растянулось непохожая по форме тень. Она то и дело расплывалась в разные стороны, а затем вновь собиралась в темное пятно. На секунду показалось, будто бы эта чернота начала распространяться дальше: залезла на старые доски пола, перешла на стены, окутывая их чернотой, плавно переходя к потолку. Саша напряженно смотрел, не отрывая взгляда, но вдруг моргнул. Всё стало таким же, каким было до этого. Будто это было всего лишь видением или галлюцинацией. Нервно мотнув головой, тот вновь повернулся к мольберту, продолжая работу над натюрмортом. Показалось?