Зови меня своей юностью.

Душа - это не то, что люди всегда представляли. Она не имеет тела, рук и ног. Душа - это сгусток энергии. Частица Вселенной. Комочек света, с множеством светящихся лучей. Каждый, кто пытался взглянуть на Солнце, сквозь одуванчик, понял бы, о чём речь. Ядро души, крошечная светящаяся жемчужина, состоящая из противоположных энергий. Мудрецы человечества называли их "инь" и "ян". В целости ядро - это гармония, объединение всего, что нужно человеку, чтобы быть целым. Чтобы жить счастливо. Каждая душа - отдельный мир, полный тайн и загадок. Души двух девушек Кармины и Нодзоми тоже были такими. Цельными. Полноценными. Достаточными для того, чтобы жить в гармонии, если не с миром, то хотя бы с собой. Так было. Было. В одном из госпиталей Хиросимы день за днём шла борьба. Борьба врачей за жизнь. Борьба раненых со смертью. Люди умирали, выздоравливали, лица сменялись одно другим. Нодзоми была не единственной пациенткой Кармины, но именно её смерти она боялась больше всего. Этому не было объяснения. Не всё можно объяснить словами. Проверив остальных своих подопечных, она шла к Нодзоми и сидела там до тех пор, пока кому-то снова не потребуется помощь. Шёл третий день после катастрофы. Нодзоми была жива. Пробуждаясь после тревожного сна, она, тяжело дыша, смотрела с испугом на девушку-врача, которая была немногим старше её самой. Кармина, глядя в эти чёрные глаза, старалась не заплакать. Она улыбалась от всего сердца и гладила пациентку по голове, а затем снова втыкала в вену Нодзоми иглу с обезболивающим. Лишь один раз за всё три дня Нодзоми заговорила. - Когда я умру? - спросила она. Вот так просто. Без сомнений в том, что это произойдёт. Кармина, которая не могла понять её слов, сказала единственную фразу, которую запомнила от Агаты, когда та говорила с кем-то из пациентов: - Всё будет хорошо. Душа, наблюдавшая за всеми событиями этих нескольких дней, скорбно пребывала поблизости. Она не могла помочь. Лишь проникала в беспокойные сны Нодзоми, вызванные морфием и прогоняла оттуда кошмары, освещая тьму своим светом. Кармина наблюдала. Каждую свободную минуту она смотрела на девушку, судьба которой определилась таким неутешительным образом. - Она красива - думала Кармина. - Чем милее сердцу цветок, тем жальче, когда он погибает. Прошла ещё пара дней. Кармина начала привязываться к Нодзоми. То, что она пережила эти пять дней, было удивительно. Смерть как будто отступила и теперь её наступление уже не казалось таким неизбежным. Нодзоми чаще приходила в себя и дышала не так тяжело, как прежде. Отец приходил к ней. Сидел и молча смотрел, как она спит, а когда она просыпалась уходил. На седьмой день, один из врачей, заметив как много времени Кармина проводит именно с этой пациенткой, подошел к ней. Он взял её руки в свои и сказал несколько фраз. А затем, посмотрел на Агату и взглядом показал, чтобы та перевела. - Эмм.. Он говорит... Он сказал, что... Что ты не должна надеяться. Временное улучшение - это лишь отсрочка. Он сказал, чтобы ты была сильной и была готова, к тому... К тому, что она уйдёт. Кармина высвободила свои руки из рук этого пожилого врача, который по возрасту вполне мог бы быть дедом Нодзоми. Она быстро и низко поклонилась, а затем спешным шагом пошла в сторону уборной, где позволила себе 10 минут поплакать. Выйдя из кабинки, она встала напротив зеркала и, глядя на своё отражение, произнесла: - Почему? Сотни людей умирали у неё на глазах, но страшно ей стало только теперь.