Снежинки в его волосах

            Рома смотрел в окно и думал, что ненавидит эти «родственные души». По его венам будто текло раскаленное железо, и если зимой от этого спасал минус на улице, то сейчас, в середине апреля, когда солнце начало припекать в преддверии лета, он уже был готов сбежать в лес к его любимому озеру. Там, где раскинулись широкие ветки сосен и елей, была поляна, на которой обычно цвел папоротник, а совсем рядом будто лежало огромное зеркало. Вода в этом оазисе была настолько ледяной, что никто, даже закаленный российскими зимами, не отважился бы нырнуть. Но жар тела парня просто заставил того окунуться туда с головой в первый раз, когда он нашел его. И теперь все мысли занимало только это место вместо обсуждения «войны и мира» на уроке литературы. И Рома уже было собрался отпроситься из класса, чтобы выйти изваляться в остатках нерастаявшего снега и утихомирить вновь поднявшуюся температуру тела, когда в класс вошла их классная – Лилия Павловна.        — Сидите, — махнула она рукой и прошла к доске, пока за ней плелся светленький парень, — Знакомьтесь, ребята, это Антон Петров — ваш новый одноклассник. В 10 классе учить вас, как себя вести, я не собираюсь и надеюсь на ваше благоразумие. — она осмотрела всех сидящих и устремила взгляд на Рому, — Пятифанов, почему сегодня один? Где Бяша? Опять прогуливает? — спросила явно раздраженная учительница.        — Обижаете, Лиль Паловна, заболел бедняга, сами понимаете, — хмыкнул ей в ответ Рома и решил все-таки рассмотреть новенького.             Бледноватый, со странным румянцем на щеках и носу, растирающий красноватые пальцы, он стоял ни жив ни мертв. «Волнуется что ли?» — пронеслось в голове парня, как тут Лилия Павловна еще раз обвела класс своим колючим взглядом и сказала:       — Ну, раз Бяша болеет, садись к Пятифанову, — как-то странно понизив голос на фамилии.       — Хорошо, спасибо, — буркнул Антон и шмыгнул на место.             Сразу же, как руководительница вышла из класса, урок продолжился в том же режиме, несмотря на негромкие перешептывания в кабинете. Рома, незаинтересованный в литературе с самого начала, решил изучить нового соседа по парте. Пока Антон старательно записывал в тетрадь все, что говорила учительница, будто ему все равно на происходящее вокруг, Пятифан подмечал все новые детали. Блондин вздрагивал время от времени и от него неуловимо пахло морозом. «Какой уж там мороз в апреле? Видимо, такой же, тоже до сих пор свое не встретил» - рассуждал Рома, пока Антон не заметил пристальный взгляд, спросив:        — Что-то случилось? — он слабо улыбнулся и опять вздрогнул. Опешив, парень не сразу нашелся, что ответить:        — Да, я, это… Меня Ромкой звать, приятно познакомиться, — он протянул руку и ухмыльнулся.        — И мне приятно познакомиться, — Антон пожал руку и, почувствовав тепло, которое исходило от нового знакомого, рефлекторно дернул носом.       «Прямо как заяц» — подумал про себя Рома, но не решился сказать вслух, чтобы не спугнуть парня своим напором. И только, когда Антон опять улыбнулся, но чуть смущенно, Пятифан понял, что слишком долго держит прохладную мягкую руку. Он быстро отдернул ее, пробормотав извинения и устремил взгляд к окну.             Как только уроки закончились, Ромка почти пулей вылетел из класса, лишь в последний момент заметив, как его подруга — Полина Морозова подошла к Петрову. Решив, что спросит у нее обо всем потом, он рванул на остановку к отходящему автобусу. Жар в теле влиял не только на его температуру, но и, казалось, на характер. Бяша, правда, всегда это отрицал, приводя в пример себя: «Ром, ну мне тоже жарко дохуя, но я ж не лезу на каждого еблана за лишнее слово, на!». Пятифан тогда только отмахнулся. Бяша хоть и жарился вместе с ним, но никогда так же сильно. Он, например, ни разу так и не отважился окунуться в Ромкино озеро, потому что «я не морж» и «мне жарко, но бля не настолько же». Поэтому сейчас парень трясся в автобусе один, раздумывая, как и кого он будет учить вежливости. Какие-то старшеклассники из соседней деревни решили поприставать к Морозовой, когда она ездила туда же к своей подруге. Чудом Полинка убежала и успела к автобусу, так что уже вечером рассказывала Ромке о поездке. Сама же она постоянно мерзла, поэтому и не распалялась особо во время пересказа событий, часто умалчивая, кто и что сказал. Но парню было достаточно и такого скудного рассказа, чтобы уже на следующий день сорваться на разборки.

***

       — Вау, а покажешь свои рисунки? — воодушевленно спрашивала Полина нового знакомого.        — Если хочешь, приходи на выходных чай попить, — Антон не скрывал радостной улыбки. В прошлом у него не осталось друзей, а здесь уже такая милая девушка, которая искренне хочет с ним подружиться, и, пусть немного странный, Рома. Насчет дружеских отношений со вторым Антон явно торопился, но казалось будто у их дружбы точно есть шансы.        — Приду! Обязательно приду! Ладно, Тош, мне в ту сторону, завтра увидимся! — она помахала ему рукой и пошагала вперед, а парень свернул на лесную тропинку.             Пахло весной, смолой и чем-то, что Антон не мог разобрать. Когда в детстве он гостил здесь у бабушки, то всегда боялся сосен великанов и старался не ходить по тропе в одиночку. Но сейчас лес совсем не пугал и даже приносил чувство защищенности, так что блондин добрался до домика на опушке леса без проблем.

***

      Рома плелся домой с автобусной остановки. Побитый, но победивший в этой потасовке. Пацаны брали не качеством, а количеством, поэтому под конец измотанный Пятифан не уклонялся от ударов, которые бы в самом начале легко отводил от себя. Из-за этого бровь была рассечена, на скуле красовался синяк, а на подбородке застыла струйка крови из поврежденной губы. От усталости он привалился на знакомый магазинчик и достал сигарету. На улице уже было темно, потому что на «переговорах» Ромка явно задержался больше нужного. Он быстро подкурил отобранной зажигалкой и стоял пускал дым в воздух, когда из помещения вышел новый знакомый с почти пустым рюкзаком за спиной.       Антон потянулся и как-то машинально обернулся назад, увидев одноклассника:        — Ой, Ром, привет, — он улыбнулся, но тут же глаза его округлились, когда он заметил в каком виде перед ним стоит парень. Он подошел к нему ближе и чуть тише спросил, — Ты как? Очень больно?       Пятифан опешил. Видя его побитым, спрашивали у него всегда и все подряд: кто, когда, зачем, сколько их было. Но ни разу никто не интересовался больно ли ему, будто он из-за своего жара боли не чувствовал.       — Ром, я не в свое дело лезу, да? — потупил взгляд Антон, — Просто я увидел, и мне показалось…        — Больно, — не дал договорить ему Пятифан. Последнее чего бы он сейчас хотел это потерять поддержку в лице Антона, пока тот, как все, не считал его железным.        — Тогда может в больницу? Или к тебе? У меня аптечка небольшая с собой. Или можно ко мне, родители с сестрой уехали все равно, а там и лекарств больше. Или можно на улице, хотя тут холодно, не знаю даже, — Антон судорожно перебирал варианты, пока Рома, как завороженный слушал его, — Так куда? — как-то загнанно глянул на парня блондин.        — Давай к тебе, если ты не против, — ответил Пятифан и пошел вслед за Петровым. К себе он его привести не мог, потому что в доме вечный холод из-за особенностей Ромы, мать не против — почти живет на работе, а вот Антон мог замерзнуть только сильнее.             Дошли без проблем и, раздевшись, двинулись на кухню. Антон включил свет и поставил чайник на плиту, следя за движениями Ромы, который сидел как-то менее уверенно, чем в классе. Петров достал аптечку и стал разливать кипяток в кружки с заваркой.       — Тебе сколько сахара? — он обернулся к Роме, который не сводил с него пристальный взгляд, чем смутил блондина.        — Две ложки, — чуть помедлив, все же ответил Пятифан.             Антон поставил кружки на стол и встал перед Ромой, беря его лицо в свои руки. Тот сначала странно напрягся, и парень решил, что позволил себе многовато для обычного одноклассника, так что уже собирался убрать руки, когда Пятифан вдруг совсем расслабился и, как большой дикий кот, не получавший до этого ласки, начал тереться, будто выпрашивая, чтобы его погладили. Теперь напрягся уже Тоша, но почувствовав, как согреваются его руки, уже чуть смелее провел ладонью по волосам. Не увидев сопротивления, он продолжил гладить Рому, все больше согреваясь, пока тот не поднял на него странный не читающийся взгляд. Внутри Антона будто что-то задохнулось.