Снежинки в его волосах

      — И в общем я не знаю признаваться ему или нет! — парень, на вид лет шестнадцати, вымучено глянул на своего учителя русского и литературы.       — А сам ты как чувствуешь? Стоит? — мужчина поливал цветы, которыми был заставлен весь его класс.       — Конечно стоит! Вы ещё спрашиваете! Он же нравится мне, весь такой холодный, неприступный, — на губах заиграла счастливая улыбка, — Как камень! И большой такой! Я на физре ногу подвернул, а он этими своими ручищами холодными меня, как пушинку поднял.       — Влад, я не пойму, ты чего мне голову здесь морочишь? На улице зима, темень, а ты тут сидишь довольный, — теперь учитель старательно протирал доску, пока пытался отчитывать одного из своих любимых учеников.       — Ну Антон Алексеевич! Вы что не хотите со мной разговаривать? — мужчина обернулся, ловя насмешливый взгляд, и тут же нахмурился.       — Сейчас без лишних слов домой пойдёшь! — разозлился учитель, который до сих пор не любил насмешки над ним.       — Простите, — паренёк притих, — У него тут тренировка, я надеюсь, что он сжалится и попросит проводить меня до дома.       Антон расслабленно выдохнул. Когда-то Рома так же засиживался у физрука из-за дополнительных вечерних занятий Петрова. Так что такие порывы этого мальчугана не казались такими странными. Другое дело, что он пытался скрыть свой пылкий характер в присутствии объекта обожания, потому что был уверен - не оценит такой прыткости. Он ушёл глубоко в свои мысли, когда послышался скрип стула, так что пришлось прийти в себя, чтобы попрощаться.       — Влад, ты подумай о том, что нет смысла из себя кого-то другого лепить. Ты ещё даже не проверил, а уже уверен, что не понравишься ему. Веди себя как обычно, и я уверен, он тут же обратит на тебя внимание. И аккуратнее по дороге! — Петров пригрозил пальцем, тут же по-отечески улыбаясь.       Парень вылетел из класса как-то слишком быстро, видимо, не уследив за временем и уже опаздывая к окончанию чужой тренировки. Антон смиренно продолжил убирать кабинет, думая, что это единственный минус в работе учителем.

***

      В конце одиннадцатого класса пришло время выбирать будущее место жительства. Петров был уверен, что хорошее образование только в Москве, а Рома не сопротивлялся и поддерживал. Успокаивал тогда, что даже если он не найдёт куда поступить, будет работать - рукастый ведь, и обеспечивать им безбедное существование. Потом правда начался новый этап стресса, потому что Антон понятия не имел, кем же хочет работать. Ответ нашёлся сам, когда учительница русского попросила парня провести два урока в девятом классе из-за неотложных дел, а Петрова выбрала как лучшего выпускника не то, что их года, но и пару последних десятилетий. И блондину так понравилось общаться с подростками, прикрикивать на них и приводить к нужным мыслям, что осознание пришло само собой. А потом и Роме признался - отучиться он может и хочет в Москве, а вот преподавать бы вернулся прямо в их деревню. Пятифан хмурился, долго думал, хотя через пять минут скорее больше для вида, потому что Антон ласково гладил по голове, и заканчивать это не хотелось. В итоге, конечно, сказал, что куда Тоша, туда и он.       Беда пришла откуда не ждали. Родители организовали им небольшую однушку, и, когда счастливый поступивший Антон вернулся туда с заявлением о поступлении, то увидел только расстроенного Рому. Оказывается ему тоже кое-что пришло. Повестка была как гром среди ясного неба, и оба они понимали, что ничего не смогут с этим сделать. Первые зачёты, экзамены, сессии прошли в одиночестве, а иногда в слезах. Пятифан, как мог, поддерживал во время нечастых телефонных разговоров, каждый раз чувствуя, как сжимается сердце, когда голос с той стороны начинал дрожать, а нос шмыгать.       Встреча была фееричной. Весь год на нервах, а тут Рома, будто ещё больше вытянувшийся и набравший мышечную массу, стоял, скалился, не показывая лишних чувств на перроне. Потом дома плакался ещё час, не отпуская Петрова ни на минуту - слишком соскучился, слишком давно не видел и не трогал, слишком боялся вернуться и никого вдруг не увидеть.       Оставшиеся четыре года шли без проблем, кроме дел Пятифана. Антон безумно переживал о роде его деятельности, потому что он почти ни о чем конкретно не говорил, только причитая о каких-то обязанностях, а у блондина сердце екало от воспоминаний о «делишках» отца. Дипломную работу Петров дописывал, шарахаясь от любого звука, потому что именно во второй половине пятого курса Рома, дай бог, раза два в неделю появлялся дома. Уставший и постоянно извиняющийся, прежде чем притянуть Антона к себе, как мягкую игрушку, и заснуть, чтобы потом опять пропасть на несколько дней. Блондин из-за общего стресса с концами разнервничался и испугался, что Пятифан точно нашёл себе какую-то женщину, а с Петровым сейчас просто из жалости, чтобы он спокойно диплом написал. Поэтому, когда работа была почти дописана, и хотя бы из-за этого Антон немного успокоился, Рома, видимо, решивший довести его, пришёл пьяным. Не настолько, чтобы валиться с ног прямо с порога, но достаточно, чтобы взгляд стал мутным, а речь чуть быстрее и бессвязнее. Петров ничего не сказал, уложил бедолагу спать, а потом с утра, взяв двухнедельный больничный, сбежал к родителям без предупреждения.       Встретил его Пятифан, спящим прямо на полу в коридоре, с заметными синяками под глазами, но услышав уж слишком явный шум для пустого за последнее время дома, тут же подорвался и упал обратно в ноги Петрова.       — Тош, Тоша, где ты был, я думал с ума сойду, — даже не собирался отпускать парня Рома.       — А ты где последние три месяца пропадал? Думал я ничего не замечу и не узнаю? — губы предательски дрожали, но он не позволял себе расплакаться раньше времени.       — Родной, я все тебе объясню, обещаю, дай мне ещё недельку, может две, и все будет все, — почти шёпотом закончил Пятифан.       И Петров решил смириться. В конце концов в его идею с работой учителем Рома поверил и ничего против сказал, и сейчас ему наверное нужно то же самое.       Пятифан всё-таки немного обманул и задержался больше чем на три недели. Так что с утра на защиту диплома его никто не проводил. Это заметно подкосило будущего преподавателя и мандраж был сильнее. Из последних сил Антон ответил настолько достойно, насколько вообще было в силах истощенного парня и, выйдя из института, по щеке скатилась одинокая слеза. А потом они посыпались градом, когда вдалеке у ворот Петров увидел их причину. Рома стоял уставший, почти валился с ног, но крепко держал в руках букет белых лилий. И, заметив своего парня, пошатываясь, двинулся в его сторону размашистыми шагами.       Дома Антон ждал пробуждения Пятифана, который чуть ли не на коленях утверждал, что все расскажет, только отоспится чуть-чуть. И правда, когда встал, наконец все объяснил. Про то, как искал подходящую работу, про то, как какой-то славный мужик познакомился с ним и предложил подработать у него, про то, как он оказался бывшим держалой одного из московских районах, в итоге ставший честным серьёзным бизнесменом. А все это время его на прочность проверяли: и с важными документами разобраться, и надавить на кого-то, и его отвезти в нужное место. Ромка уже решил, что его просто используют как мальчика на побегушках, но вот вчера он наконец протянул парню бумагу с доказательством того, что четверть всех активов принадлежит Пятифану.       — Он мне так и сказал: наследника нет. А тут в Москве все хитрые, все пытаются кусок урвать, вот и приглянулся я ему, — Рома тяжело вздохнул, ожидая ответа Антона.       — Дурак, ну какой ты дурак! — Петров плюхнулся в объятия, — Мог бы сразу обо всем рассказать.       — Я боялся, что ты это воспримешь за те же делишки, которыми твой батя занимался, вот и решил, пока не буду точно все знать, не буду говорить, — Пятифан облегченно выдыхал, сам радуясь тому, что наконец-то упал камень с души, и появилась возможность всем поделиться.

***

      В дверном проеме появился огромный букет белых лилий, а за ним улыбающийся статный мужчина в дорогом костюме и чёрном пальто.       — Это от тебя любовник сейчас сбежал? Ждал только завтра меня?       Голос Пятифана с годами стал ещё ниже и бархатнее, так что даже от таких обычных слов по спине Антона пробежали мурашки.       — Да, только-только успели одеться, — Петров охнул, ощущая крепкую руку на своей талии.       — А ты рассказал ему насколько страшен твой муж в гневе? — Рома сильнее прижал блондина к себе, проводя носом от ключиц до уха и оставляя слабый поцелуй за ним.       — Только о тебе и говорил, наверное, поэтому он так и убежал, — Антон потянулся за долгожданным поцелуем.       После окончания института Петровы старшие с дочерью решили переехать в город, оставив дом в распоряжении двух молодых парней. Так что сейчас они жили своей небольшой семьей, которая вскоре пополнилась двухцветным котом, который был полностью чёрным, и лишь белая грудка оттеняла его в темноте от общего окружения. Рома под наставлениями того самого мужчины успешно организовал собственное дело, а затем организовал его достаточно, чтобы большинство времени проводить дома, лишь изредка выезжая проверить дела или, как сейчас, уехать на неделю, в командировку, чтобы что-то подправить. Пятифан почти утаскивает любимого из кабинета, потому что тот все пытался найти себе дополнительную работу в самой красивой комнате школы. А была она такой благодаря Роме, который не скупился на реставрацию храма знаний, а на класс русского языка и литературы подкидывал денег кажется даже больше, чем на всю школу.       — Так, что это за мальчуган был? — Пятифан ни на секунду не выпускал из рук блондина, будто боялся, что не успеет его достаточно потрогать за всю жизнь.       — Влад - мой протеже. Хороший парень, влюбился просто, вот и отирается здесь до вечера каждый день, — Антон махнул охраннику, и они вместе вышли из школы.       — А не в тебя ли он влюбился? — ухмыльнулся Рома, тут же встрепенувшись, когда рядом замер Петров, охая и расплываясь в улыбке.       — Смотри, — он указал куда-то в темноту под фонарь, — Идут! Вдвоём!       Пятифан повернул голову в ту сторону и заметил двух школьников. Один шёл спокойно, вжимая голову в куртку, пока второй рядом бегал и о чём-то эмоционально рассказывал. И они с Антоном были такими же. Такие же влюблённые бегали вокруг друг друга, узнавали, как выражать чувства, кому что больше нравится, как называть друг друга и где лучше гладить.       — Пойдём домой, а то я там без тебя чуть мёрзнуть не начал, как тогда.       Рома смеётся, почти подхватывая такого же веселого Антона на руки, чтобы добежать до дома и наконец зарыться в их кровать, не вылезая все выходные.

А может и всю жизнь.