Поломка

Фэнг на автопилоте обрабатывает перекисью руки Эдгара, обматывая их бинтом. Чёрт, почему это вообще происходит с ними? Почему череда неудач преследует их, будто в мире, где нет места религии, действительно существуют подклады и порчи? Если бы это было действительно так, грубиян сразу бы помчался к гадалке, чтобы та сняла с их проклятых душ заразу. Но, к сожалению, в жизни нет места волшебству и злой магии, они не живут в фантазиях режиссеров и авторов популярных бестселлеров, а существуют в матрице, где они есть частью кода. Весь огромный мир — это всего лишь наша призма восприятия, где мы — хозяева положения. Так говорил ему Спайк, обматывая бинтами его порезанные руки. Уложив спать бедного, измученного болью, как физической, так и моральной, Эдгара, он укладывается рядом, чтобы тот не был в растерянности, в случае очередного кошмара. На самом деле, Эд не выглядел как один из тех, кого могут напугать подобные вещи, казалось, что он куда сильнее духом и не станет впадать в отчаяние из-за страшного сна, но на деле оказалось иначе. Хрупкий мальчик сделан из ангельской пыли, только вот судьба с ним обращается совсем небрежно. Единственный вопрос, который волнует Фэнга — как Эдгару удаётся оставаться таким мягким и беззлобным, когда его на каждом шагу поджидает несчастье? Кажется, ответ не сможет к нему прийти так быстро, раз уж ему так чужд характер мальчишки, что хоть и провалился в глубокий сон, но до сих пор немного дёргается. Видимо, не настолько он слаб, чтобы предать собственные принципы и моральные устои, раз уж после каждого удара встаёт по-новому и шагает, хоть и немного шатаясь. Каждый раз он испытывает калейдоскоп невероятных ощущений, которые ножами вонзаются в психику и без того нездорового парня, терзая до тех пор, пока он не упадёт на колени перед тернистой дорожкой. Честно — Фэнг абсолютно ничего не знает про Эдгара. Он знает только то, что его необычайно сильно манит искренность челкастого перед людьми и немного инфантильный способ выражение собственного я, но совсем не в плохом смысле. Парень думает, что ему есть чему поучиться у милого владыки тьмы, раз уж не смотря на свой внешний вид и те истории, которые слышал от него, он остается мягким и пушистым где-то в глубине души. Вот такой вот забавный контраст между внешним видом и личностью человека, чего не скажешь про длинноволосого парнишу, лежащего рядом с этим шизиком. Фэнг просто не способен доверять настолько, как на это способен Эдгар. Он прячется под сотнями масок, которые сам себе и придумал, изрядно запутавшись в нитях, что соединяют его десяток личностей. Он скрывает комплекс неполноценности за надменной улыбкой и невероятной красотой, за подтянутым телом и длинными волосами, но доверять даже себе он так и не научился. Самостоятельно это сделать практически невозможно. У него никогда не было доверительных отношений с родителями, потому что те отказывались прислушиваться к словами своего сына, потакая лишь прихотям старшего брата, что нарушает принцип, мол младших всегда любят больше. Тебя любят больше лишь в том случае, если ты чем-то выделяешься, но если ты блеклое пятно на огромном пейзаже — тебя даже слушать не станут, отдав предпочтение более талантливому и перспективному юноше. По жизни, кажется, он справляется со всеми трудностями в одиночку. Если быть откровенным — у него даже друзей нет. В классе он пользуется популярностью у девочек, но никогда не обращает на них внимание, будто те простая помеха на огромном экране. Хоть его и зовут гулять, играть в баскетбол на переменах, он отмазывается наличием проблем с дыханием или вовсе — грубит и посылает всех куда подальше. Приступы агрессии у него были всегда, но он никогда не болел астмой, а единственная болезнь которая тревожит уличного борца — патологическая неспособность заводить доверительные отношения. Даже если брать как пример ситуацию с Эмз, он изначально был действительно заинтересован в ней, но так и не смог до конца разобраться в своей голове, чтобы их отношения зашли куда дальше, чем простые развлекаловки и плотские утехи. Как только он осознал, что она действительно в него влюблена, он разорвал отношения с ней, потому что пламя в его душе резко сдуло ветром. Он не знает как назвать данный феномен, и вряд ли сможет оправдать себя, потому что у неё действительно были настоящие чувства к нему, а у него — банальное желание самоутвердиться, как ему кажется и по сей день. Почему он не может почувствовать к кому-то нечто большее, нежели привязанность и пустоту? Он будто бы пыл примотан к Эмз на поводок, и его желания ограничивались тем, чтобы сбежать от своей хозяйки куда подальше и обрести свободу. Это ли не самое отвратительное? Фэнг прекрасно понимает, что без человека рядом он вряд ли выживет в этом жестоком мире, в одиночку справляться со всем очень трудно — так можно и с ума сойти. Пока Эдгар мирно сопит, Фэнг решает покинуть его на несчастные пять минут, чтобы осмотреться в квартире. На полках расставлены пыльные рамки с детскими фотографиями Эдгара и нет ни единой фотографии того, как он выглядит сейчас. Видимо с семьей у него отношения достаточно удручающие, раз уж они даже не проводят вместе время. Парень мало что рассказывал про них, и вряд ли он отыщет хоть пару тройку счастливых воспоминаний, связанных с детством. Их главная комната соединяет коридор, кухню, комнату родителей и комнату Эдгара, что находятся по соседству. Коридор ведёт на кухню, где уже давным давно остыл кофе, который заварил себе отец Эда. Фэнг понял, что мужчина уделяет своему сыну мало времени, когда не обнаружил контакта «папа» в телефоне парня, который он конечно же успел прошерстить, когда его друг и товарищ был в отключке ещё при первой их встрече. Да и вообще — контактов у него не особо много: номера некоторых одноклассников, Биби, Колетт и Пайпер. На этом скудный список заканчивался, как бы печально это не звучало. Фэнг выходит из кухни и замечает приоткрытую дверь, видимо в родительскую спальню, где сидела какая-то незнакомая ему женщина. По периметру комната была обставлена игрушками, явно когда-то принадлежащими Эду. Она смотрела в окно не отрывая глаз чего-то несуществующего, перебирала край одеяла в своих руках и что-то шептала себе под нос. Сказать, что парень был шокирован зрелищем — ничего не сказать, он медленно начал подходить ближе, чтобы рассмотреть её лицо. Он ошибочно полагал, что это может быть бабушка Эдгара, но разглядев в ней остатки былой красоты, узнал женщину, изображенную на семейной фотографии в рамке, и опешил ещё больше. Пустой, стеклянный глаз намекал ему на то, что она явно не здорова, хотя это было понятно как только он увидел как она качается и бубнит себе что-то под нос. Фэнг понимает — привычка разговаривать с самим собой есть у каждого, но обычно она ограничена парой тройкой фраз сказанных в воздух, а не сопровождением качания и перебирания чего-то в руках, добавляя к этому отсутствующий взгляд. Он присаживается на край кровати, в надежде что сможет привести её в чувство, как бы глупо это не звучало, как вдруг, она резко поворачивается, глядя прямо в его глаза, и говорит: — Сэнди? Неужели это ты. Мой милый мальчик, ты наконец-то пришел ко мне! Иди, мама тебя обнимет. Её улыбка была больше похожа на гримасу ужаса в страшных играх. Тело прошибло дрожь, он явно не хотел очутиться в объятиях этой безумной дамы, чтобы она ему ещё кости не переломала, и решил вести диалог на дистанции. Решив подыграть ей, он отвечает на её фразу своей: — Да, мам, это я. Я только вернулся со школы, так что очень устал. Тебе что-то приготовить? Отменно сыграно, даже не подкопаешься, хотя вряд ли она способна различать что-то кроме случайных теней, которые время от времени видит на стене, остро на них реагируя. — Мой малыш, ты уже такой взрослый. Мама и не заметила как ты вырос. Пойди-ка сюда, я хочу тебе кое-что дать. Фэнг делает осторожные шаги по направлению к обезумевшей женщине, снова усаживаясь на краю кровати. Она медленно встает и подходит к трюмо, на котором были развешаны украшения, явно некогда принадлежавшие ей. — Как там Эдгар поживает? Что-то давно мама его не видела. — Эдгар? Но-нормально, оценки хорошие получает, его учителя хвалят! — Как хорошо, что мои мальчишки пошли в один класс! Мама рада, что её мальчишки могут друг о друге заботиться. Сэнди брат Эдгара? Почему он ему ничего не рассказывал про него, будто его вовсе не существует? Даже вскользь никогда не упоминал. Интересно, об этом что-то знает Биби или Колетт? Хотя, кто знает, может она его вообще выдумала от безысходности. Женщина достаёт из ящика, встроенного в трюмо, погремушку в виде звёздочки, и возвращается обратно на кровать. Она берёт в свои ладони руки Фэнга, перекладывая игрушку из своих рук в его, сжимая их крепче, будто бы в страхе, что мнимый Сэнди снова куда-то испарится. — Береги её, и брату не показывай. Это твоя погремушка, я покупала игрушки тебе и брату раздельно, чтобы вы, как близнецы, не чувствовали какие-то отличия между собой и казались одинаково особенными для нас с папой. Ох, как я счастлива видеть тебя, дорогой Сэнди! Я так скучала! Она хватает Фэнга за плечи, притягивая к себе, и крепко обнимает. — Знаешь, мне приснился страшный сон, что тебя у меня забрали. Как будто при родах один из моих малышей погиб, а врачи просто бегали вокруг и не обращали на меня внимания. Хорошо, что это просто дурной сон. Дурной. Сон. Её голос становится тише, а влага из глаз несчастной женщины начинает мочить кромку майки Фэнга. Он не может себе позволить отбросить её на подушку и убежать, ему действительно хочется стать заменой для Сэнди, но это невозможно, как невозможно вернуть его снова к жизни. Теперь, все немного прояснилось и стало более менее понятно. Он никогда не рассказывает про маму, потому что та потеряла рассудок из-за гибели одного из близнецов при рождении, о чем он вряд ли догадывался. Она винила, винит, и будет винить себя до конца своих дней, и так никогда не найдет способ искупить свою роковую ошибку, так же, как винит себя Эдгар за то, что стыдиться собственной матери. Их души связаны между собой, они мучают друг друга с каждым днём все сильнее и сильнее, хотя один из них явно этого не осознает. Эд предпочитает перенаправлять все негативные эмоции лишь на себя, желая отгородить хотя бы кого-то от этой печальной участи. Будь у него младенческая память, он бы точно вспомнил своего брата, но так до сих пор и не знает, что его жизнь могла бы идти совсем в другом направлении, будь его брат вместе с ним. — Спасибо, мам, я обязательно её сохраню. Ладно, мне пора идти делать уроки! — Иди, мой мальчик, учись хорошо! Мама с папой сделают все возможное для вашего счастья. Счастья. Какое незнакомое слово… Где она вообще витает? В каком мире живёт? По крайней мере, её мир наверняка выглядит куда лучше, нежели ловушка в голове Эдгара. Почему она до сих пор не лежит в дурдоме, почему отец не желает изолировать своего сына от нездоровой матери, что, черт возьми вообще происходит в его семье? Фэнг даже не представляет, какие испытания на выдержку каждый день переживает его Эд, сколько боли терпит, и как мирится с ней каждую секунду своей жизни, никому об этом не рассказывая. Как только он возвращается в комнату, он застаёт Эдгара уже сменившим сон на бодрость. Он сидел на краю кровати, устремив взгляд в окно. Парень напоминал собственную мать: сидел точно так же, смотрел в окно точно таким же полым и холодным взглядом, в надежде разглядеть там осколки своих детских мечт. Верно ведь говорят: яблоко от яблони не далеко падает, правда Фэнг надеялся, что Эда эта поговорка не коснется. Мысленно он сто раз пообещал себе уберечь мальчишку от участи его матери, сохранить, хоть и в изрядно потрепавшемся состоянии, остатки его отрочества. — Ты разговаривал с моей мамой? — Да. Она мне кое-что дала, — парень протягивает погремушку в форме звезды, с нарисованным на ней прикрытым веком, своему другу. — Забавная штука, я когда-то её находил в комнате родителей, когда никого не было дома, — немного грустно заявляет Эдгар. — Ты слышал, о чем мы разговаривали, ведь так? — Да, я проснулся как только ты ушёл. От начала до конца я слушал, прижавшись ухом к стене, будто я снова в детстве и вынужден догадываться обо всем самостоятельно. Без чьей либо помощи. Интересно, как скоро бы ты мне об этом всём рассказал, не слышав я вашего диалога? Кажется, теперь все встало на свои места. Теперь я понимаю почему я находил странные ползунки в звездочку, фиолетовые комбинезоны, слышал подозрительные разговоры сквозь сон и почему мама так часто плакала. Тик носит точно такую же звезду на капюшоне своей пижаме, и на ней нарисован точно такой же рисунок закрытого глаза, что и на той погремушку, которую в дрожащих руках держал Эд, роняя на неё горькие слёзы. «Так ты оказывается не Тик. Тебя зовут Сэнди, мой милый брат.»