Больше, чем нужно

Как и обычно, ночь в таком квартале как Роппонги, была шумная и оживлённая. Улицы были заполнены местными жителями и туристами, кто-то уже заканчивал свой весёлый тур, а кто-то только начинал, время здесь никогда не играло большой роли. Среди кучкообразных толп выделялся один юноша, сидящий на бордюре подле ночного клуба. И привлекал он любопытные взгляды вовсе не своей необычайной красотой, словно европейская модель или же великолепная мраморная статуя, которой хотелось бы любоваться часами. Нет. Волосы этого юноши были заплетены в косы, что успели растрепаться, в некоторых местах его куртки зияли дыры и мокрые пятна, а ранее безупречно красивое лицо было изрядно обсыпано мелкими кровоточащими порезами и синяками. Он не наводил шуму, не пытался просить о помощи или же бросаться обвинениями, он просто курил и тихонько посмеивался.  Сегодня Рана Хайтани впервые отпиздили, а он даже ничего не смог сделать в ответ. И не планировал. Вообще-то он даже был благодарен, потому что это в какой-то степени отрезвило его разум, да слишком поздно уж. Ему нечего было сказать, он не знал, что ему делать и от безысходности просто сидел, изредка подкуривая под любопытные взгляды прохожих. Ран всегда любил своего младшего брата, а младший брат любил его. Не было, наверное, и дня, чтобы эти мальчишки могли бы сказать обратное. Они были единственными друг у друга, так как их мать никогда не участвовала в их жизни, она скорее была для них обузой, страдающей от депрессии, позже переросшей в алкоголизм.  Ран любил носить своего младшего брата на руках в независимости от его возраста, он любил, когда тот прижимался своей щекой к его, любил копошения в своих волосах маленькими ручками, позже уже красивыми и изящными. Он любил прижимать маленькое и хрупкое тельце к себе не меньше, чем уже более крупное и стройное. Любил, когда будучи маленьким он засыпал, лишь лёжа на животе младшего брата, любил заботиться о нём и опекать его. И в конце концов, он просто любил Риндо больше, чем это было нужно.  Он понял свою ошибку ещё в средней школе, когда младший брат не желал его отпускать ни под каким предлогом, перестал взаимодействовать с окружающими людьми и стал совсем ручным. Так у Рана совсем не осталось друзей, школа ушла далеко на задний план, а девчонок с их признаниями он без раздумий отвергал. Потому что он любил Риндо, а Риндо любил его.  И даже чётко осознавая свою ошибку, Ран всё равно любил своего младшего братца больше, чем это было нужно. Он заплетал его волосы, кормил его с ложки, вместе с ним принимал ванную и разбирался с теми, кто как-то пытался высмеять того за любовь старшего брата. Просто потому что любил. Однажды их мать избила Рана за то, что будучи уже пятнадцатилетним юношей он продолжал возиться с Риндо, которому на тот момент ударило двенадцать. Пьяной, ей не понравилось то, как старший сын щекотал живот и целовал щёки младшего, она считала это неправильным и решила выбить всю «дурь» из сына. Ран всё стерпел, ради любимого братишки, ведь тот тоже рисковал попасть под горячую руку разгневавшейся матери. Позже он долгое время сидел в ванной и не желал оттуда выходить, но младший так умолял его впустить, что он просто не удержался и позволил ему войти. Глазки маленького Риндо были на мокром месте и это было трудно не заметить, шмыгнув маленьким носиком, он забрался на коленки старшего брата и уткнулся ему в шею, а тот укрыл его в своих объятьях.  — Ну-ну, чего ты ревёшь? Всё в порядке, никто не умер, — заговорил Ран, когда услышал всхлипы мальчишки и почувствовал, как каждый раз дёргаются его плечи. — Я испугался… А вдруг бы она тебя убила? Посмотри на себя, ты весь побит. Ненавижу её, — спустя какое-то время ответил младший и немного отстранился, чтобы посмотреть на старшего брата своими заплакаными глазками.  — Не говори так, она же наша мама, — старший и сам ненавидел эту женщину, старался оградить Риндо от неё насколько это было возможно, но он не хотел, чтобы тот был озабочен негативными чувствами к матери.  — И я всё равно не прощу её. Почему ты просто терпел? Ты же умеешь драться, я сам видел, — всё не сдавался мальчишка и обхватил маленькими ладошками лицо брата.  — Потому что я люблю тебя, — это и было одной единственной причиной почему Ран терпел всё дерьмо, исходящее от матери. Следующее, что сделал Риндо, ввело старшего в лёгкий шок, он просто не ожидал подобного. Мальчишка крепче сжал ладонями лицо брата, подвинулся ближе и прижался своими маленькими губами к его, прежде такого между ними никогда не было.  — Потому что я люблю тебя, — оправдался Риндо, а затем вновь удобно устроился на коленях Рана.  Быть может, это и стало их отправной точкой. Потому что после такое повторялось ещё множество раз, Ран пытался объяснить своему младшему брату, что так делают только влюблённые люди, а им так нельзя, но Риндо даже не пытался его слушать, он каждый раз признавался ему в своей любви и снова делал это. И если двенадцатилетним мальчишкой он просто поверхностно чмокал старшего брата в губы, то будучи четырнадцатилетнем юношей однажды по возвращению домой, он поцеловал его иначе. Это был не невинный чмок, это был поцелуй. И это повторялось ещё бесчисленное количество раз. С тех пор Рану действительно было тяжело, тяжело любить Риндо. Потому что его желания больше не ограничивались простыми объятиями, чмоками и копошениями в волосах, а младший брат ничуть не помогал. Он словно наоборот содействовал этому и оттого старшему хотелось волком выть, схватившись за волосы.  Он прекрасно понимал, что это ненормально любить своего брата так, как любит он. Понимал, что неправильно просыпаться посреди ночи оттого, что в пижамных штанах невероятно тесно и уходить в ванную с целью уединения, думая о нём. И уж тем более понимал, что целоваться со своим четырнадцатилетним младшим братом аморально.  Но ведь всё в порядке, пока они любят друг друга и пока он может держать себя в руках? Нет, определённо нет. Это никогда не было в порядке.  Всё окончательно полетело к чёрту на рога, когда Ран вернулся домой явно не в трезвом уме, мать по классике жанра где-то спивалась, а Риндо терпеливо ждал своего брата. Младшему исполнилось пятнадцать, по наставлению брата он отметил день рождения в компании своих одноклассников, а не так, как ему вообще-то того хотелось, но он слинял домой и очень был расстроен, когда не нашёл там старшего.  Каково же было его удивление, когда того привёл домой какой-то парень с розовыми волосами и с чёрной маской, скрывающей большую часть лица. Мальчишка испытал какие-то негативные чувства, даже не подозревая, что это была ревность. После его ухода, Ран был уложен в постель и в попытках освободить его из одежды, Риндо забрался сверху, тем самым допустив ошибку, потому что тело брата быстро среагировало…  Они оба совершили ошибку. Наивный младший подался вперёд и с особой настойчивостью поцеловал пьяного старшего, а тот и рад был поддаться искушению, чтобы наконец совершить то, что снилось ему бесчисленное количество раз. Дальше поцелуев они никогда не заходили, потому что Ран не разрешал, но Риндо увидел отличную возможность хотя бы попробовать это сделать. Качнув бёдрами, он тут же получил реакцию — сдавленый стон, затем сделал это ещё раз и залился румянцем, когда и сам почувствовал тесноту в пижамных штанах. Он с удивлением охнул, когда старший брат вдруг резко сменил их положение и оказался сверху, что в принципе было ожидаемо, потому что Ран никогда не позволял себя контролировать.  — Зачем ты это делаешь? Глупый. Ты хоть понимаешь, как мне тяжело держаться?  — Потому что я люблю тебя, — ответил юнец таким тоном, что старшего аж прошило, — Не сдерживайся, я тоже этого хочу.  Ран помотал головой, но следующие его возмущения мальчишка прервал ещё одним поцелуем. Наверное, он слишком долго терпел, потому что в этот раз не смог и всё же поддался тому, чего так желал. Старший не уставал целовать младшего в губы, затем в шею, ключицы и плечи, живот и наконец во внутренние части нежной кожи бёдер, а у того в глазах темнело от фейерверка чувств.  И Риндо чуть ли не скулил, когда брат сжимал в руке оба их возбуждённых члена, скользя, рукой вверх и вниз, когда они были так близки к первой разрядке. И как же дрожали его колени, когда это наконец свершилось. Он томно дышал, теряясь в чувствах, но ощутив на себе горячий и влажный язык, закрыл лицо ладонями от смущения. Прежде ему никто такого не делал и Ран рад был оказаться у младшего братца первым.  Даже будучи в нетрезвом состоянии Хайтани старший не забывал волноваться о самочувствии младшего. И когда тот лежал перед ним, широко разведя ноги и изредка скуля, пока Ран уже свободно разводил в нём два пальца, можно было умереть от переизбытка нахлынувших эмоций. Хотелось остановиться, прижать младшего к себе, вытереть его слёзы и успокоить, но тот просил не останавливаться, а старший просто не мог ему отказать.  И когда три пальца Рана свободно проходили, они оба пришли к соглашению, что уже можно сделать это. У Риндо чуть ли в глазах не заискрилось от чувства переполнения, в то время как его старший брат гладил того по щеке и старался дать ему время привыкнуть к ощущениям, затем последовал толчок, ещё один и глаза мальчишки наполнились слезами, потому что он не знал, что чувствует. Но точно знал, что любит своего старшего брата. После той ночи Ран старался избегать братишку, потому что его мучила совесть за то, что сделал и ещё больше за то, что ему понравилось это делать. И всё же, игнорируя все угрызения совести, это повторялось множество раз вплоть до недавних пор.  На сегодняшний день Риндо почти восемнадцать лет, их мать скончалась два с половиной года назад и потому мальчишка проживает в приюте, в то время как двадцатилетний Ран живёт в их доме, дожидаясь своего брата. Он всё ещё любит его больше, чем нужно.  Смазывая тыльной стороной ладони дорожку крови под носом, Хайтани хмыкает, тушит сигарету и глаза предательски начинает щипать, потому что он никогда не дождётся своего любимого братишку. Не важно, сколько он будет сидеть дома, ждать и надеяться, что в один прекрасный день дверь откроется, а на пороге появится взрослый юноша, с очаровательной улыбкой и красивыми глазами, крепко поцелует его и укроет в своих объятьях. Риндо никогда не вернётся домой, если там его будет ждать Ран, который всегда любил его больше, чем нужно.  Юноша начинает тереть ладонями глаза, лишь бы не расплакаться, потому что он никогда не позволял себе такой роскоши как слёзы. Но в голове словно как ему на зло всплывает недавний разговор с голубовласым кудрявым парнем из того же приюта, что и Риндо. Кажется, его зовут Соя Кавата и он был очень зол, набивая Рану ебальник.  « — Я спросил его, сколько тебе было лет, когда вы впервые занялись сексом? Он совершенно спокойно ответил мне, что ему исполнилось пятнадцать, в то время как тебе уже было восемнадцать! — ослеплённый злобой, юноша схватил Хайтани за воротник и встряхнул, — Он оправдал тебя тем, что он был на это согласен. Ему только исполнилось пятнадцать и он был ещё ребёнком, а ты, ёбанный педофил-инцестник, и рад был его изнасиловать. Риндо был настолько ослеплён любовью к тебе, что никогда и не задумывался, что это аморально, мерзко, ненормально и неправильно. Ты просто отвратителен». После этого Рана хорошенько отпиздили и оставили с тем, что его любимый младший брат презирает его. И он не выдерживает, потому что это слишком больно и тяжело, намного тяжелее, чем любить его. Весь мир этого побитого юноши крутится вокруг младшего брата, которые отныне презирает его и наверняка ненавидит, считая мерзким педофилом, и он не спорит, потому что он действительно любит его больше, чем нужно. И ему чертовски жаль, что они кровные братья, потому что он хотел бы любить Риндо без мыслей, что это неправильно. Но в отличии от мимо проходящих людей, жизнь не испытывает к нему ни капельки жалости.  И Ран уходит. Он собирает вещи, кусая губы, язык, щёки, делает всё, чтобы просто не сорваться и поскорее уйти из этого дома, потому что это место принадлежит Риндо, возможно его будущей жене и очень может быть детям, которые никогда не узнают о том, что где-то на свете есть дядя Ран, который любит их папу больше, чем нужно.  Он этого никогда не узнает, но на следующее утро его любимый младший братец сбежит из приюта домой, к нему, и не найдя его там, он ещё очень долго будет страдать по нему, искать его, ведь в конце концов… Риндо тоже любит своего старшего брата больше, чем нужно.