Half-breed

— И Вы позволили ей спокойно уйти?! Демон раздраженно скалится, но даже не думает оборачиваться к влетевшей в его личный кабинет ведьме, продолжая наблюдать за тренировкой чертей. Заключение соглашения с этой ненормальной было тем еще геморроем, однако силы чертовки были настолько необходимы, что Генриху пришлось пойти против принципов и «прогнуться» перед женщиной. Вероник оскорблено хмыкает, однако сдаваться не намерена, поэтому подходит к Демону вплотную, глядя на него высокомерно сверху вниз. Генрих обреченно вздыхает и прикладывает титанические усилия, чтобы не повысить голос на глупую внушаемую ведьму, сущую свой нос в дела ее совершенно не касающиеся. — Всему свое время, моя дорогая Вероник, — улыбается он, как обычно скаля клыки, на что женщина взмахивает руками. — Ах, вот как. Мой друг, да будет Вам известно: я пошла на эту сделку лишь для того, чтобы убрать эту нахальную девку как можно скорее. Вместо этого Вы опять втягиваете нашу семью в свои авантюры! Несколько столетий назад… — Несколько столетий назад я и представления не имел, что представители твоей семьи, Вероник, окажутся предателями и посмеют пойти против своего правителя! — огрызнулся в ответ Генрих, заставляя женщину отшатнуться. — Именно твои племянники и твой дражайший сынок подняли восстание против моей преемницы, которая по их милости сейчас заточена в теле той самой «нахальной девки», от которой ты так мечтаешь избавиться! По мере того, как Генрих распалялся, менялся и его внешний облик. Из маленького черта Демон перевоплотился в статного мужчину: высокого, широкоплечего, с черными глазницами и неизменно белыми демоническими рогами на макушке. Вероник испуганно попятилась назад, падая в кресло и сжимаясь под ненавистным взглядом. Генрих перевел дух, отворачиваясь от застывшей женщины. Не хватало еще на ведьму силы тратить: слишком много чести. Демон вновь вернулся к окну, возвращая себе привычный облик и обращая внимание не проходившую тренировку. — Прояви терпение, милая Вероник. Я обещаю, что Энни дорого поплатится за твое унижение. «Но сначала необходимо избавиться от одной назойливой проблемы, которая не позволяет приблизиться к этой девчонке».

***

Первые октябрьские деньки в мире живых радовали на удивление солнечной погодой, что сказывалось и на Междомирье. Энни, укутавшись с теплый плед, сидела в саду поместья, перелистывая страницы доброго дядюшки Эдгара По и попивая любезно приготовленный Себастьяном чай. Фантомхайв в очередной раз занимался делами компании, Михаэлис был вызван в Преисподнюю в качестве гостя, а Энни в кое-то веки решила уделить время себе и своему душевному спокойствию. Ну, так, по крайней мере, она думала, пока со стороны кухни поместья не раздался оглушительный взрыв. Полукровка подскочила с плетеного кресла, чудом чуть не опрокинув чай на колени, и кинулась в сторону восточного вестибюля, на ходу перевоплощаясь в огненный образ и призывая пистолеты. Преодолев холл и несколько коридоров, девушка влетела в кухню, обеими руками целям в предполагаемого нарушителя… …коим оказался Бард, с ног до головы покрытый сажей, цементом и штукатуркой, держащий в руках чеку от гранаты. Энни медленно опустила руки, окидывая оценивающим взглядом помещение. Восточная стена была разрушена к чертям: остались лишь жалкие кирпичики от бетонного основания. Кухонная плита, которая и стала, видимо, эпицентром взрыва, на данный момент напоминала статую современного скульптора-авангардиста, поскольку части ее направлялись вверх, напоминая руки диковинных монстров. Остальная кухня была покрыта огромным количеством копоти, а летящий по помещению пепел отдаленно напоминал хлопья снега. Хелл сделала глубокий вдох, а на выдохе отменила перевоплощение, поднимая на чудо-повара удрученный взгляд. — Бардрой… — начала она, на что мужчина сдержанно улыбнулся. — Кое-что пошло не по плану. — Я заметила, — отпарировала девушка, пробираясь в помещение. — Как это вышло? И Энни, конечно, догадывалась, что местный «призрачный патруль» не так прост, каким кажется на первый взгляд, но чтобы закладывать в духовку динамит для прожарки сочного стейка до уровня медиум, необходимо было обладать высшей степенью изощренности ума. И пока Хелл помогала Барду привести мало-мальски в порядок кухню, она не переставала причитать о том, что игры с оружием и кулинария – две вещи абсолютно несовместимые. На удивление Полукровки, Бардрой решительно принялся отстаивать свою позицию. — Кулинария – это искусство, — провозгласил мужчина, поднимая в воздух швабру. Энни скептически приподняла бровь, воздушным потоком забирая у Барда метлу и направляя ту в другой конец кухни. — А для искусства нет границ и правил. — Не буду спорить, но помимо искусства существуют меры противопожарной безопасности, — заметила девушка, запрыгивая на столешницу. — Да и просто меры безопасности. Бардрой поднял на Энни тяжелый взгляд, от которого Полукровка была вынуждена опустить голову и заметно поубавить пылу. Верно, какая к черту безопасность, когда ты уже давно мертв, а потому и опасаться тебе совершенно нечего? Хелл изнутри прикусила щеку: опять она что-то ляпнула, не подумав о чувствах собеседника. — Прости, Бард, — выдохнула она, не в силах взглянуть повару в глаза. Мужчина на это шумно выдохнул, а потом вдруг весело усмехнулся. Энни изумленно уставилась на Бардроя, который с энтузиазмом принялся трепать ее по волосам, не скрывая широкой белоснежной улыбки. Свободной рукой мужчина вытащил из кармашка когда-то белого фартука пачку сигарет, протягивая ту девушке. Недолго думая, Хелл достала сигарету и прикурила сначала себе при помощи легкого щелчка пальцев, а потом и Барду. — Не воспринимай все так буквально, — выдохнул он вместе с дымом, присаживаясь рядом с Полукровкой. — За пару столетий мы успели привыкнуть к нашему новому амплуа. Для тебя нормально так реагировать, потому что человеческого в тебе намного больше, чем у всех обитателей этого поместья. — И все же, — Энни сделала затяжку, наблюдая за работой метлы, — мне стоит иногда думать прежде, чем открывать рот. — Мы же прислуга: на нас каких-то псов не спускали за столько лет. Ко всему со временем привыкаешь. — Бард задумался. — Причем к плохому намного быстрее, нежели к хорошему. — Это неправильно. Я имею в виду, что сейчас мы в Междомирье. Здесь фактически все существа обладают равными правами. — Все дело не в правах, — покачал головой мужчина. — Тебе стало вдруг интересно, почему мы все до сих пор находимся в поместье? Энни не успела открыть рта: со стороны дверного проема, разделяющего коридор и кухню, раздался сдержанный кашель. Полукровка и дух синхронно обернулись и моментально сделались серьезными, подскочив со столешницы и вытянувшись по стойке смирно. — Как это понимать? — тоном «Вы в край охренели» поинтересовался Себастьян, на что Энни тихо хихикнула, выпуская сквозь ноздри сигаретный дым. — Курочку в духовке передержали, — пожала плечами девушка, на что Бардрой расхохотался, а Себастьян удрученно покачал головой.

***

— … И последним в списке стоит проведение ежегодного бала в честь Хэллоуина. Энни с трудом подавила зевок, выводя на разложенных перед ней документах замысловатые узоры. Она ненавидела все эти ежемесячные собрания, подведения итогов, отчеты и любую другую информацию, связанную с душами умерших и их оборотом в пределах Преисподней. Представители от каждого круга и каждого отдела поочередно рассказывали о проделанной работе за истекший период. И обычно за расу Полукровок приходилось отчитываться Элен, поскольку все отчеты в свое время Сатана взвалил на ее плечи. Энни тогда посчастливилось прикинуться ветошью и уверить Князя, что от нее будет больше пользы при работе с душами, нежели с бумажками. Только именно сегодня Сатане пришла в голову идея отправить Элен на какое-то сверхважное задание, поэтому Энни сейчас погибала на совещании вместо того, чтобы выносить мозги своим ученикам. Время длится мучительно долго, и когда Князь провозглашает окончание заседания, Полукровка в числе первых подскакивает со своего места. Остановиться ее вынуждает голос Сатаны. — Прошу задержаться представителей Первого Круга, отдела делопроизводства и Полукровок. Энни готова выть от досады, но круто разворачивается на каблуках и следует к столу Князя. Помимо нее в помещении остается сам Сатана, Себастьян (который, как оказалось, заменял Лилит, и каким чудом это вышло, девушка до сих пор не могла осознать) и демон в строгом костюме и смешным хвостиком на голове. — На ваших подчиненных ляжет ответственность по организации Бала, — провозгласил Князь, на что Полукровка с трудом подавила желание выматериться. — Как и всегда, в своих действиях вы не ограничены. Главное зрелищно, не нарушая при этом традиций Преисподней. — Мой Князь, не хочу вносить диссонанс в Ваши планы, но… — начала было девушка, что Сатана посмотрел на нее потемневшими зелеными глазами взглядом «Еще слово, и ты будешь, моя дорогая, разгребать протоколы всех минувших лет по алфавиту и цвету корочек папок. Поэтому будь добра заткнуться и не перечить мне». — Хорошо, вопросов нет. — Чудно, — усмехнулся Князь, после чего демонстративно махнул рукой: разговор был окончен. — Элен будет рвать на голове волосы, — вздохнула Энни, идя с Себастьяном бок о бок в сторону портала в Междомирье. — Каждый год одно и то же. Госпожа Лилит будет просто в бешенстве. — Не хочу попадать под ее горячую руку, но выбора, видимо, нет, — кивнул Себастьян. — Что представляет из себя данное мероприятие? Торжественная речь, традиционные танцы, светские беседы? — Почти. Только прибавь к этому дорогой алкоголь и любовь демонов к караоке. Главное, — Энни нервно хихикнула, — чтобы все не переросло в кровавую оргию. Снова. Себастьян сдержанно прыснул в кулак, на что Полукровка весело улыбнулась. В последнее время недомолвки и вражда с демоном сошли на нет: место им заняло относительное взаимопонимание, приправленное периодическими подъебами и… перекидками достаточно неоднозначными взглядами. Муки совести никто не отменял: Энни было до сих пор стыдно за свою несдержанность перед демоном, пускай после произошедшего ни она, ни Себастьян даже не пытались поднять данную тему, обоюдно сделав вид, что ничего страшного не произошло. По факту, так оно и было, просто Полукровке было… неловко за свое поведение? Не то, чтобы Энни обладала высшей степенью скромности, однако человеческие чувства периодически (да что уж там, постоянно) напоминали о себе. Поэтому Хелл стыдливо опустила взгляд, прекрасно понимая, что совершенно не против была бы повторить то, что они с Себастьяном вытворяли в отношении друг друга чуть меньше месяца назад. — Кстати, Себа, — вспомнила девушка, на что Демон демонстративно поморщился. — Да брось, ты почти привык. — Я же не называю тебя просто Энн, — веско заметил Себастьян, от чего Полукровку заметно передернуло. — Ладно, Себастьян, твоя взяла. Я очень давно хочу обсудить с тобой один щепетильный вопрос в отношении нашей общей занозы. — Я внимательно… — начал говорить Себастьян, но вынужден был остановиться. Девушка замерла следом, с нескрываемым отвращением глядя на застывшего перед дней падшего ублюдка. — Надо же. Каждый раз поражаюсь твоей живучести, Энни. Князь в очередной раз спас твою жалкую шкурку от позора? — улыбнулся Бальтазар настолько искренне, что у Полукровки появилось неконтролируемое желание вот прямо сейчас извергнуть свой завтрак на его начищенные до блеска лакированные ботинки. Что ей, конечно же, не позволил сделать Себастьян, словно нарочно прочитав мысли, поспешив взять ту под локоть. Поэтому Энни выплюнула лишь ядовитое: — Ой, пиздуй-ка ты нахуй, плевок поднебесный, — и, гордо вскинув подбородок, потянула за собой Себастьяна как можно скорее к телепорту. — Я вынужден признать поражение — ты неисправима, — подытожил Себастьян, даже не сдерживая хохота. — Один-один, — подмигнула ему девушка.

***

Энни с трудом сдерживается от того, чтобы выматериться, вместо этого меняя на голове Сиэля полотенце. Черт бы побрал все еще человеческий организм Полукровок, который зачастую не мог сосредотачивать в себе часть демонической силы, а не то, что бороться с людскими болячками. Вот господин Фантомхайв решил порадовать обострившейся в одночасье астмой: стоит отметить, крайне не вовремя, учитывая, что без подкосившегося здоровья графа у обитателей поместья было и так большое множество важных дел. Энни аккуратно опустилась на край кровати, вынимая из-за пазухи дворянина градусник. Термометр беззастенчиво показал ей цифру «38», на что девушка протяжно взвыла. Себастьян, оценив принесенный ущерб, удрученно покачал головой. — В этом году рано, — спокойно заметил он и поспешил покинуть комнату. — Какое же ты наказание, Фантомхайв, — подытожила девушка, на что Сиэль усмехнулся. — Кто бы говорил, — прохрипел граф, и тут же закашлялся. Энни поспешила покинуть комнату, как только Себастьян вернулся с внушительной коробкой в руках: к счастью или сожалению, но опыта оказания помощи астматикам у нее за столь короткую жизнь не было, а чувствовать себя лишней и в очередной раз показывать свою беспомощность хотелось меньше всего. Рассчитывая наткнуться на кого-нибудь из поместья, Энни двинулась по коридорам, погружаясь с головой в собственные мысли. Из краткого курса школьной биологии девушка знала, что в настоящее время астма является по большей части реакцией аллергической, и подхватить ее можно исключительно при контакте с раздражителем. Общие выводы о том, что Сиэль действительно просто где-то что-то подхватил, портили слова Себастьяна: «В этом году рано». Болезнь не первый раз атаковала Фантомхайва, и у девушки невольно закрались сомнения относительно генетической основы данного заболевания. «Скорее всего, болел кто-то из родителей. Но чтобы болезнь так долго преследовала его в течение нескольких сотен лет, Сиэль должен обладать крайне слабым иммунитетом», — рассуждала девушка, сворачивая на кухню. — «Чего по его внешнему виду совершенно не скажешь». Рассуждая о болезнях Фантомхайва, Энни сама невольно окунулась в свое прошлое. Ей от матери самой достался хронический бронхит, о существовании которого она узнала незадолго до перевоплощения. Каждый раз, когда девушка заболевала, ее убивала температура под сорок и сухой кашель, который достаточно скоро сменялся изобилием мокроты и желанием отхаркать легкие. Энни грустно усмехнулась, присаживаясь на высокий табурет и зарываясь пальцами в волосы. Несмотря на то, что родители твердили ей о том, что высшей ценностью человеческого существования является семья, свою мать Полукровка ненавидела. И даже не за то, что та, когда Энни не было даже шестнадцати, отвернулась от нее и, как выяснилось, без вмешательства демонов напрочь вычеркнула из своей новой жизни, а за то, что не удосужилась проводить дочь в последний путь и прийти на похороны. Себастьян нашел ее именно в такой позе, застывшую подобно каменной статуе. Демон неслышно прошел на кухню, достал из бара бутылку и пару стаканов и поставил на столешницу рядом с Полукровкой. Та встрепенулась, на долю секунды встречаясь с Михаэлисом взглядами, но тут же отворачиваясь, смахивая пальцем скопившиеся в уголках глаз слезы. — Душевные терзания? — ехидно поинтересовался Демон, разливая по стаканам ром. Энни горько улыбнулась. — Знаешь, каждый раз борюсь с желанием стереть к чертям эти чертовы воспоминания. А потом проходит осознание, что без них я бы не была сейчас там, где нахожусь сейчас, и от этого бешусь еще больше. — Энни, недолго думая, залпом осушила стакан, с грохотом ставя его на место и морщась. — Какая же жизнь сука, Себастьян. — А у смерти дерьмовое чувство юмора, — согласился Демон. И от его слов Полукровка поперхнулась воздухом. — Не ты первая, Энни. — Я уже собиралась поднимать панику, что ты научился читать мысли, — с облегчением рассмеялась девушка. Себастьян на это ослепительно улыбнулся. — Есть что скрывать от меня? — помешивая ром в стакане, поинтересовался мужчина. Брюнетка на это улыбнулась в ответ. — А тебе? Их игра в гляделки могла бы продолжаться вечность. Энни, подперев голову рукой, растянула губы в самой непринужденной улыбке. Себастьян успешно копировал мимику девушки, и они бы еще долго просидели в тишине, если бы не звон настенных часов, от которых Полукровка невольно вздрогнула. — Ты хотела мне что-то сообщить до того, как столкнулась… с «поднебесным плевком», — заметил демон, подливая в стакан девушки алкоголь. — Умело ты перевел тему, — покачала головой Энни, чокаясь стаканами с Себастьяном и обжигая горло ромом. — Но перед этим, скажи мне: Фантомхайв имеет представление о делах амурных? — До обращения у него была невеста, — задумчиво произнес демон, кладя пальцы на подбородок и придерживая его. — После он имел интрижки с дамами из высшего английского общества, но быстро обрывал их. Если тебе интересно, любил ли он когда-либо нашей демонической любовью, — демон выдержал интригующую паузу, — то нет. — Уже да, — поправила девушка, на что Себастьян поднял на нее удивленный взгляд. — Не знаю, насколько это именно то самое, но он с таким вожделением не смотрел даже на приготовленные тобой пирожные с шоколадной начинкой, от одного запаха которых у нас тогда синхронно потекли слюни. — И кто же стал жертвой его симпатии? — вновь беря в руки бутылку, спросил мужчина. — Госпожа Лилит. Энни вскрикнула: больше от неожиданности, нежели от испуга, - когда бутылка в руках демона лопнула, разлетаясь по кухне безграничным количеством осколков. Темная энергия, настолько едкая и плотная, что у Полукровки сбилось дыхание, выплеснулась наружу. Себастьян немигающим взглядом уставился на собственную руку, на которой не было ни царапины, с каждой секундой все больше преображаясь, позволяя чертам своего лица заостриться, а рубиновым глазам окраситься в ядовито-малиновый. Хелл сделала несколько глубоких вдохов, прежде, чем прийти в себя, после чего не раздумывая подскочила и, обрезая босые ступни, подошла к демону. Одно движение руками, которыми девушка обхватила демоническое лицо, и губы Энни накрывают губы Себастьяна, втягивая того в поцелуй. Демон удивленно выдохнул, позволяя Полукровке углубить поцелуй и вместе с тем блокируя выплеск тьмы. Для того чтобы прийти в себя, Себастьяну понадобилось несколько секунд, после чего дворецкий аккуратно отстранил от себя девушку. Энни окинула демона пронзительным взглядом, намекая, что хотела бы услышать объяснения за столь дикое поведение. Одного удрученного вздоха хватило для того, чтобы Полукровка поняла все без лишних слов. — Не-е-ет, — протянула девушка, истерично хлопая глазами и отказываясь принимать открывшуюся перед ней правду. — Да-а-а, — передразнил ее Себастьян, после чего поднялся и поспешил достать еще одну бутылку рома, перед этим взмахом руки заставляя осколки раствориться в воздухе. Энни вернулась на свой стул, отмечая, что данным жестом демон смог устранить и ее порезы на ногах. — Какая ирония, — выдохнула девушка. — Это поэтому ты так просто согласился присутствовать на собрании вместо нее? — К моему великому сожалению, я не в силах ей отказывать, — признался Себастьян, возвращаясь на место и наполняя стаканы. — Я не могу находиться радом с ней, но все то время, что мне пришлось провести в мире живых, я тайно грезил о ней. Это хуже наваждения, Энни, и я не желаю познать тебе подобные муки. — Поздно, Себастьян, — улыбнулась Полукровка настолько криво, что демон невольно поморщился. — Слишком поздно.

***

«Уже лучше, — мысленно изрекает Полукровка, забирая у продолжавшего спать Сиэля градусник. — Всего пару дней, и наш Граф будет снова носиться по своим всевозможным особо важным графским делам». Энни опустилась на край Фантомхайвской кровати, отмечая для себя, что за прошедшую ночь успела изрядно подустать. Ночные посиделки с Себастьяном были прерваны также резко, как и начаты: в один момент на кухне материализовался Искариот, сообщая, что демона желают видеть в резиденции сиюминутно. В итоге ответственность за здоровье хозяина поместья была скинута на хрупкие плечи бедной (и изрядно поддатой) Полукровки, которая к утру, правда, успела протрезветь, но вместе с тем одинаково вымоталась. Настольные часы показывали десятый час утра, но Энни не рисковала ложиться до возвращения Себастьяна, опасаясь за здоровье Фантомхайва. Однако глаза закрывались против воли девушки, и Хелл сама не заметила, как, опустилась рядом с Сиэлем, подтягивая ноги к груди на манер эмбриона. «Если он начнет кодыхать — я проснусь», — успокоила сама себя Полукровка, медленно позволяя векам опуститься. Но не успела девушка провалиться в беспокойный сон, как ее резко схватили за руку. Энни испуганно уставилась в нависшее над ней лицо Фантомхайва. Потеря ориентации в пространстве сделала свое дело, и девушка не сразу поняла, что ее нагло подмяли под себя и оседлали, а в целях пресечения попытки сопротивления перехватили руки и подняли над головой. Полукровка сморгнула оцепенение, наблюдая за тем, как Сиэль, тяжело дыша, склонился над ней, выдыхая в шею. И Энни точно бы прописала графу с колена если бы не сбивчивый шепот, от которого девушка повторно застыла. — Лилит…! Собственно, вернувшийся из Преисподней Себастьян даже спрашивать не стал, какая муха укусила Энни, что та, подобно припадочной, ржала на весь особняк подобно дикой выпи, практически ползком добираясь до своей комнаты. А когда Хелл отоспалась, все вопросы отошли на второй план. Потому что Фантомхайва не оказалось ни в комнате, ни в поместье, ни в ближайших его территориях. А сам Себастьян без сознания был найден на кухне, скованный той самой магической печатью, которую Энни во время проживания в стенах общежития под контролем Генриха удалось сорвать лишь единожды.