Твои родители случайно не кондитеры?

Яркий свет со сцены бьёт в глаза, вызывая дикое желание зажмуриться — красное освещение нисколько не помогает освоиться. Громкая музыка долбит по ушам, проходясь гулкой волной по всей голове и оседая в затылке. Серёжа кивает ей в такт, лишь усиливая неприятное ощущение. Здесь много людей, — в основном парни, конечно же — выпивки, заинтересованных взглядов и совсем немного личного пространства. Серёже это не нравится. Серёже дискомфортно, он натягивает маску на лицо и если бы у него была балаклава, он бы незамедлительно спрятался в неё, как трусливая улитка в свою раковину. Найти в толпе Лину практически невозможно — она маленькая, резвая и сливается со всеми, кто пришёл в тёмной одежде. Серёжа считает про себя бог-знает-до-скольки, стараясь не поддаваться панике; у него всегда есть телефон под рукой и в любой момент он может вызвать себе такси. Единственное, что его здесь держит, это ёбаное обещание, которое он дал Лине накануне вечером после пары бутылок вина, когда затуманенным разумом и заплетающимся языком признался, что ему нравятся мальчики. Её визг, кажется, слышал весь дом. Серёжа пожалел о сказанном в ту же секунду, потому что следом они проговорили более двух часов о принятии себя, после чего Серёжа был выжат как лимон. Он и сейчас чувствует себя не лучше, находясь в гей-клубе, но вино уступило место энергетику, так что его мир сейчас стоит не на трёх черепахах, а на Монстре. В маске становится душно и он снимает её, несмотря на ощущение полной беззащитности перед толпой. Танцующие люди вокруг не делают лучше: они липнут, извиваясь потными частями тела, и Серёжа весь напрягается, сжимаясь в пружину, готовую вот-вот рвануть, старается уйти от нежелательных прикосновений. Кто-то кричит ему в ухо, что у него классные волосы, и тянет за кудри, не спрашивая разрешения. Пульс подскакивает, дыхание учащается, а к горлу подкатывает неприятный ком. Серёжа в панике мотает головой из стороны в сторону, пытаясь скинуть чужую руку. Когда ему это удаётся, он спешно покидает танцпол и идёт туда, где меньше всего людей — в сторону барной стойки. Бармен кидает на него обеспокоенные взгляды и наливает стакан воды, понимающе отводя глаза. Серёжа благодарно кивает, залпом выпивая содержимое. На мгновение становится легче дышать, взгляд фокусируется, а в голове перестаёт бить сирена. Капли воды стекают по подбородку, и он неаккуратно вытирает их рукавом толстовки, осматриваясь. Когда Серёжа поворачивается направо, то замирает памятником самому себе, сталкиваясь с, возможно, самым красивым мальчиком на планете. Он нисколечко не преувеличивает: большие тёмные глаза следят за его движениями, русые волосы художественно спадают на вздёрнутый нос, а щёки парня, мило покрытые румянцем, так не соответствуют внимательному, серьезному взгляду. — Привет? Парень смотрит так, будто Серёжа — грязь под ногтями. Боже, он никогда ещё не чувствовал себя таким нелепым придурком. Ему хочется закричать, стукнуть себя по голове и исчезнуть нахуй в сию же секунду. — Здарова, я Ваня, а ты? Голос у парня до соблазнительного низкий и у Серёжи бегут мурашки под кофтой. Он удивлён, что ему вообще ответили. Судя по изучающему взгляду, тот тоже был свидетелем неожиданной паники. Неловко. — Серёга, — они пожимают друг другу руки и кольцо на пальце Вани притягивает взгляд. Серёжа крепче сжимает чужую ладонь и поворачивает её, чтобы присмотреться. — Красивое. — Да, мне тоже нравится. Ваня даже не удосуживается опустить глаза на их сцепленные руки и в открытую рассматривает Серёжино лицо. Последний жутко смущается, не зная, куда деть глаза. Серёже кажется, что рядом с этим парнем он выглядит уродцем. Словно Ваня — солнце, а Серёже просто повезло выйти погулять в летний день и насладиться его лучами. — А у тебя волосы… красивые. Ещё не отошедший от прошлого «комплимента», Серёжа резко расцепляет рукопожатие, готовясь защищать свои кудри, но Ваня лишь вглядывается в светлые локоны, и в его глазах отражаeтся свет прожекторов, делая их похожими на две жемчужины. — Спасибо, да, — Серёжа чуть-чуть расслабляется, понимая, что трогать его больше не будут, и присаживается рядом с парнем, заказывая какой-то коктейль из множества незнакомых названий. — А ты здесь впервые? — Нет, — Ваня забавно сюрпает остатки… молочного коктейля? — Но меня обычно вытаскивают друзья, которые сейчас жестко хайпят. Парень указывает длинным пальчиком в ту сторону, где группа парней отрывается под Imagine Dragons. Серёжа понимающе улыбается, ничего не отвечая. В разговоре наступает небольшая пауза и он снова ищет глазами Лину. Не находя подругу, Серёжа разочарованно вздыхает и разворачивается к Ване. — Ищешь кого-то на одну ночь? Бармен, ставящий перед Серёжей напиток, с интересом поглядывает на них и не спешит отходить подальше, протирая и так начищенные до блеска бокалы. Серёжа ёрзает на стуле. — Нет, да, не знаю, — от неловкости спасает ядреный коктейль, но он стойко глотает его, не морщась. — Меня подруга привела. — А-а, — понимающе тянет парень, и Серёжа засматривается на маленькие белые зубки, выглядывающие из-под красных губ. Чёрт, у него даже зубы милые. — Дай угадаю: оставила тебя одного, а сама куда-то исчезла? Серёжа кивает. — Ты попался в ловушку Джокера, брат. — Да я уже понял, — слышать обращение «брат» в гей-клубе довольно странно, но Серёжа постепенно привыкает к манере общения парня. Может быть, он вообще не гей, а пришёл просто за компанию. Ваня неожиданно тыкает его в бок острым локтем и кивает в сторону дальнего конца стола. Серёжа смотрит в направлении и натыкается на подмигивающего мужчину, лет сорока, в пиджаке и в очках. Серёжа морщит лицо в омерзении, отчего Ваня смеётся в голос, утыкаясь ему в плечо. Запах волос доносится до носа Серёжи, и он незаметно втягивает в себя приятный карамельный аромат вперемешку с мятой. — И часто к тебе подкатывают вот так? Ваня задумывается на минуту, перестав смеяться, и Серёжа пользуется моментом, рассматривая точёные черты лица и залипая на родинке возле губ. Нет, всё-таки не его полёта птица. — А что, хочешь попробовать? Улыбка, расцветающая на этом милом лице, стреляет прямо в сердце Серёжи. Мозг перестаёт отвечать на запросы, поступающие каждую секунду, и Серёжа чувствует себя андроидом из Киберлайф, словившим вирус. Вирус под названием «влюблённость». В голове внезапно возникает тупая мысль и он выдаёт её, полностью отключив фильтр между мозгом и ртом: — Твои родители случайно не батут? Тогда почему я хочу на тебе попрыгать? Ванина улыбка слетает за считанные секунды, и Серёжа капитулирует, поднимая вверх руки. Боже, какой позор, его хвалёное красноречие сдалось, стоило встретить этого ангелочка. Серёжа не думал, что он настолько слаб духом. — Эй, не расстраивайся, — Ваня неловко хлопает его по спине, словно действительно переживает за моральное состояние Серёжи. — Во-первых, нужна пауза, чтобы я успел ответить, не гони так. Попробуй ещё раз. — А почему только я? Давай ты тоже. Предложение ставит парня в тупик — он чешет затылок, поправляет длинную челку, что-то мычит себе под нос. Серёжа искренне наслаждается смущением Вани, впитывая все эмоции, словно энергетический вампир. Бармен незаметно подмигивает ему, давая понять, что Серёжа двигается в правильном направлении. — Хорошо, давай такую тогда, — Ваня трогает нижнюю губу, задумчиво уставившись в стол, и Серёжа ловит себя на мысли, что, будь он смелее, поцеловал бы его прямо сейчас. — Кажется, здесь нет свободных мест. Могу я присесть на твое лицо? Ой, блять… Серёжа гогочет, но больше от реакции парня, чем от самого подката. Он дёргает ногами, закидывает голову назад и не может остановиться. — Я… блять, я не это хотел сказать. Ваня красный, как мак, и его глупые оправдания смотрятся ещё смешнее. — Да кому ты заливаешь, — Серёжа вытирает слёзы, набежавшие в уголки глаз. — Ну я бы, кстати, разрешил. Он подмигивает, корча морду, и Ваня фыркает — так мило, что Серёжа в миг жалеет о том, что это знакомство не выльется во что-то большее. — Ладно, теперь я, — он допивает свой коктейль, давая знак, что больше не будет. — Я сейчас на диете, поможешь сжечь калории? Ваня ухмыляется, качая головой под Ивана Дорна. — Зачем диета? Ты хорошо выглядишь. Серёжа теряется, быстро-быстро моргает, ждёт, когда Ваня засмеётся, скажет, что понял шутку и они продолжат дальше. Но Ваня не смеётся: только смотрит внимательно, словно ждёт ответа. — А ты сам не видишь? Серёже хочется сказать: не видишь мои толстые ноги? А кабанью рожу? Может, ты слепой, раз не замечаешь пивное пузо? Но молчит, зная, что будет выглядеть полным неудачником. Так он хоть людей смешит своим нелепым видом. — Вижу «что»? — Блять, отъебись, короче, — Серёжа машет на него рукой, но Ваня, видимо, из упёртых. — Нет, ты не понял, — он хватает за кофту, удивительно крепко удерживая руку для худого телосложения. — Я говорю, что ты красивый. Мне очень нравится твой профиль. — Профиль в инсте? Парень смеётся, и Серёжа не понимает, почему. Он чувствует себя дураком рядом с ним. — Профиль лица, — Ваня медленно, словно боясь спугнуть, подносит руку неприлично близко к Серёжиному лицу и аккуратно ведёт пальцем по носу, останавливаясь на верхней губе. Серёжа в этот момент не дышит, впитывая прикосновение как губка. Господи, он будет дрочить на это всю оставшуюся жизнь. — Ох, какая горбинка. Если бы у Серёжи были большие яйца, он бы поймал палец губами и исцеловал бы всю руку Вани, словно преданный пёс любящей хозяйки. Он прикрывает глаза, всё ещё чувствуя теплоту пальцев у себя на губах. — Знаешь, если б я был твоим пёсиком, я бы ел только из твоих рук. Ваня фыркает, смущенно качая головой, но руки теперь кладёт в опасной близости от колен Серёжи. Между ними искрит, это очевидно, но Серёжа всё ещё не может понять — искусственный это костёр или настоящий?.. — Ладно-ладно, — он прокашливается, снова входя в образ ловеласа. — Если бы я был судьей, я бы приговорил тебя к пожизненным ночным ласкам. — Фу, секс. — Ваня смешно морщит нос; у Серёжи наверняка катятся сердечки из глаз, когда он смотрит на парня, но ему так похуй. — Девственник? — Ваня кивает, и у Серёжи словно гора спадает с плеч. Он искренне рад, что нашёл парня с такой же проблемой, поэтому даёт ему пять. — Я тоже. А ты писечный или жопный? — Эм, оба, наверное, — неуверенно отвечает Ваня. Серёжа подозрительно щурит глаза и склоняется к парню, втягивая носом воздух. — Ты что, понюхал меня?! — Пахнешь пиздежом, чел, — Серёжа пожимает плечами. — В попу пальчики совал? Колись. — Ни… ничего я не совал! — Ваня жутко смущается, краснеет до самой шеи, отводит взгляд, смотря куда угодно, только не в глаза. — Знаешь, чем ты отличаешься от крови? Ваня немного остывает, когда слышит очередной подкат и качает головой с, тем не менее, всё ещё красными ушами. Серёжа делает себе мысленную пометку не шутить про задницу. — Кровь проходит через сердце, а ты в нём остаёшься. — Ой блять, — Ваня утыкается красным лицом в свои руки, что-то бормоча, и проходящий мимо бармен показывает Серёже два больших пальца. Чёрт, если он постарается, возможно, Ваня даст ему свой номер. — А твои родители случайно не в цирке работают? Тогда отку… — Да-да-да, «откуда у них такой клоун»? Попизди, Вань, я читаю тебя наперёд. Я уже у тебя в голове. Парень то открывает, то закрывает рот, поражённый заявлением, и Серёжа приближается к его лицу, всматриваясь в глаза. Оказывается, те вовсе не карие, а зелёные. Серёжа хотел бы посмотреть на них в другом свете и при других обстоятельствах. — Это уже борщ, бро. Серёжа хмурится, не понимая, при чём здесь суп, но у Вани довольно странное чувство юмора — Серёже нравится. Он думает, что прикол затянулся и решает: была не была. — Давай так, я сейчас говорю подкат, и если ты смеёшься, то даёшь свой номер телефона. — А если не засмеюсь? — Тогда я съёбываюсь отсюда нахуй, и ты никогда меня больше не увидишь. Серёжа на мгновение ловит ноту разочарования в глазах напротив и это вселяет в него надежду. Ваня кивает, делая чересчур серьёзное лицо. — Наша любовь как ребёнок после аборта — так и не родилась. Ваня в лице не меняется от слова совсем, только губы сжимает, и Серёжа мысленно прощается с этим ангелом, стараясь вбить в сетчатку красивые черты лица. Но не успевает он разомкнуть губ, как Ваня цепляется в его руку, слетает со стула и ведёт куда-то спешным шагом, продираясь сквозь толпу. Серёжа успевает распознать мужской туалет, прежде чем его заводят в кабинку и прижимают спиной к тонкой стене. Ваня утыкается ему в грудь, и раскатистый смех отдаётся эхом в голове Серёжи. Неуверенная улыбка растягивает его губы. — Так вот какие шутки тебе нравятся, — Серёжа полностью очарован задыхающимся смехом, широкой улыбкой и сверкающими глазами. Ваня кивает, всё ещё облокачиваясь на Серёжу, словно он — единственное, за что держится Ваня. Серёжа вспоминает, что они в грязном туалете клуба, и, в принципе, понимает, почему тот так к нему льнет. — Наверное, и с шуток про мать улетаешь, да? Ваня так резко фыркает, что у него вылетает сопля из носа прямо на кофту Серёжи. Новый поток смеха обрушивается на кучерявую голову, и Серёжа невольно вспоминает мультфильм «Корпорация монстров», где смех маленькой девочки помог открыть двери в другие миры. Серёжа смотрит на это радостное солнце перед собой и думает, что постарается быть самым смешным клоуном на свете, если это поможет ему открыть дверь в сердце Вани. — Бля, извини, ты просто… что-то с чем-то. Ваня отрывает несколько кусочков туалетной бумаги и вытирает соплю, забавно сморщив носик. Серёжа не выдерживает и целует его прямо в эту кнопку. Ахуевшее лицо Вани не предвещает ничего хорошего, но он хотя бы пытался. — Ты чего? — Ничего. Вот и весь разговор. Ваня не прекращает таращиться, Серёжа молчит и смотрит в ответ. Думает, куда бы чмокнуть в следующий раз, но Ваня опережает. Он прислоняется к губам, как неопытный подросток, закрыв глаза, и оставляет нежный поцелуй, сразу же отходя к противоположной стене. Дышит часто-часто, смотрит затравленно, словно сыч, и Серёже от этой картины очень смешно, но он сдерживается, боясь напугать парня. — Иди сюда, не бойся, — он разводит руки в стороны, зовёт спокойным голосом, словно дикого зверька приманивает. И это работает. Ваня секунду-две держится в стороне, а потом медленно подходит, становясь почти вплотную к Серёже. В голову приходит совершенно тупой подкат. — Слушай, а ты случайно не… — Ты случайно не ебало? А то так хочется тебя завалить. С этими словами Ваня вжимается ближе, целует вдумчиво, будто пробует новое блюдо, и засовывает язык так глубоко, что ноги у Серёжи слабеют сами по себе. Горячее, сбившееся дыхание оседает на лицах парней, а влажные звуки поцелуя сводят с ума и так возбужденный мозг. В штанах у Серёжи начинает полыхать и он внутренне радуется, что Ваня тоже девственник. Воздуха не хватает, поэтому они одновременно отстраняются друг от друга, шумно вдыхая. Стыдливый румянец полностью покрывает Ванину шею, и Серёже как никогда хочется вылизать её, но он сдерживается, боясь показаться похотливым животным. Ваня поднимает глаза, с трудом фокусируясь на губах Серёжи, и выглядит таким беззащитным, что в груди всё сжимается от нежности к этому золотому мальчику. — Хорошо целуешься, бро. — Когда я тебя трахать буду, ты тоже меня «бро» называть будешь? — А ты хочешь проверить? Ваня хитро улыбается, прищурив глазки, словно кот, и Серёжу переполняет счастье внутри; он не знает, что из этого выльется, но будет стараться, чтобы это солнце светило ему всегда.