(Не)одиночество

Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее. Габриэль Гарсиа Маркес

Салли часто говорит Нейту, что он слишком доверчивый. Нейт закатывает глаза и фыркает. Он думает, что Виктор не понимает значение этой черты характера, как и весь мир, впрочем. Доверчивость не делает его идиотом. Он знает, что люди лгут, предают и делают еще более отвратительные вещи за пару золотых. Просто Нейт хочет доверять и верить – людям и в людей. Нейт сам открывается навстречу, неосторожно и в чем-то даже отчаянно. Он ожидает удара, ждет предательства. Нейт знает, что скорей всего они последуют за его открытостью. Просто он… словно продолжает чего-то ждать. Кого-то… Салливан смотрит с ухмылкой и легким превосходством при их первой встрече. Нейт уже тогда знает: вор и мудак, кинет его при первой возможности. И все равно приходит. Летит, как мотылек на огонь. И, конечно, наступает на эти грабли: Салливан кидает его на аукционе, Салливан не говорит о Хлое, Салливан врет ему о брате. Виктор Салливан состоит из лжи чуть больше, чем на половину. Он настолько не способен на доверие, что практически жалок. Только Нейт все равно идет на эти грабли снова, опасается, чувствует, как огонь опаляет крылья, но доверяет. Нейт знает: если перестанет верить людям и в людей, то потеряет смысл искать сокровища, себя… Он не хочет жить в мире, в котором даже себе доверять выходит с трудом. Нейтан романтик и дурак. Он в курсе. Салливан не первый, кто так говорит. Салливан прижимает его к стенке еще в Барселоне. В Нейтане кипит жажда приключений и уйма нереализованной сексуальной энергии. В последнее время его окружает слишком много сексуальных, сильных и хитрых до одури мужчин и женщин. Поэтому он отвечает с жаром и готовностью, раскрывается на встречу. Салливан почти сразу разворачивает его лицом к стене. Покрывает шею кусачими поцелуями, сминает бедра, жадно вжимаясь. Нейтан плавится от такого напора, грубых толчков, собственных похотливых стонов. Салливан словно бы знает, как заставить его кричать, как погладить и где укусить, чтобы Нейт сильнее сжал его в себе. Он уходит в душ, оставляя Нейтана у стены приходить в себя. Нейт верит в людей и людям, а еще – что уйдет на дно вместе с этим кораблем. Салливан человек-Иуда. Только предпочитает золото. Сути это, правда, не меняет, потому что рюкзак, набитый сокровищами, выглядит предпочтительнее. Выбор очевиден, не правда ли? Салли швыряет в Брэддок тем самым рюкзаком и ловит Нейта в последний момент, затаскивая в вертолет. Картинка мира не сходится. В номере Салли ощупывает его торс на предмет внутренних кровотечений и переломанных ребер, а затем отрубается вместе с ним на одной кровати. В тот день Нейт узнает Салли. Салли закатывает глаза на то, как Нейт играет на полу с кошкой, которую сам спихивает с дивана. Он говорит, что не заводил еще и золотистого ретривера. Нейт предпочитает игнорировать эти комментарии, тем более что Кошка (Мурчало, Мяукало и прочие, прочие клички тоже подходят) подставляет пузо и требует, чтобы ее чесали и всячески любили (Хозяева похожи на питомцев, да? Или наоборот?). — Как твои ребра? — интересуется Салли между делом, изучая остатки судового журнала с затонувшей нацисткой лодки. Нейт все-таки заработал трещину в пятом ребре. Это все равно лучше, чем нож Брэддок между четвертым и пятым. И теперь бандаж сдавливает торс, мешая дышать, двигаться и работать. А еще Кошка обожает топтаться по его груди (ей вообще почему-то нужно топтаться именно по его груди, хотя, справедливости ради, у Салли не меньше!). — Бандаж надоел, — фыркает Нейт. Он никогда не умел быть прилежным пациентом и выполнять все, что скажет врач. Вечером Салли подходит и бесцеремонно забирает у него из рук копии карты с заметками и расчетами, теориями разной степени безумности, затем задирает кофту и проверяет, не сместился ли бандаж. Когда ему разрешают снять это орудие пыток, первое, что делает Нейт – это вжимает Салли в стену, жадно целуя. А потом позорно взвизгивает, когда Салли неожиданно кусает его за нос и смеется. Это очень подлый прием, чтоб вы знали. Салли ему этот визг еще припомнит. Но они все-таки доходят до дивана. Нейт любит поцелуи, но явно не так как Салли, который пьет их как дорогое вино, медленно, наслаждаясь вкусом, растягивая наслаждение. Он отвечает на все несдержанные попытки Нейта его укусить, целуя чувствительное местечко за ухом и срывая громкие стоны. Салли грубо сжимает его бедра и двигается одуряюще тягуче и неторопливо. Он явно хочет, чтобы Нейт попросил, поглощенный эмоциями и удовольствием. — Ну же, малыш, — жарко выдыхает он возле уха. Нейт протяжно стонет: — Сал-лли. И притягивает к себе ближе для нового поцелуя. Салли сидит на диване, уложив его ноги на свои, и мягко поглаживает бедра, пока Нейт приходит в себя. Ему всегда нужно несколько минут, чтобы вернуться в реальный мир, выплыть на поверхность. И все равно он сыто жмурится, когда переводит взгляд на мужчину. Обнаженный, без вечной ухмылки, просто расслабленный… Салли выглядит таким незнакомым в этот момент. А потом он тянет его в душ и целует в висок, прижимаясь со спины. И мир обретает целостность. И это звучит как обещание.