(Не)одиночество

А ты уверен, что этого еще нет? Если для тебя так важна вся эта суета вокруг «любви», то не волнуйся – придет время, и обретешь все ее подарки. И бессонные ночи, и ревность, и тревоги по поводу и без такового. Все будет в полном объеме. Только не отворачивайся от возможности взять от судьбы что-нибудь получше тычков и шишек, которые единственные пока служат тебе убедительным свидетельством, что ты еще жив. Рада Девил — «В интересах Рода»

Салли не нравится то, что он видит. Ни капельки не нравится. Хлоя – да, да, да! та самая Хлоя, которая использовала Нейта и пыталась угробить их! «Ты еще помнишь это, малыш?» – привалилась к Нейту и поднимает очередной бокал. А Нейт, этот золотистый ретривер, только смеется и подливает ей вино. У них (у них с Нейтом!) небольшой перерыв от разгадок и погонь, потому что им очевидно стоит вначале привести свою жизнь в порядок. Дать себе немного времени и успокоиться после последних одиноких недель. И это Салли говорит жизненный опыт, а не Элизабет Бёрк. Отсутствие дела также является единственной причиной, по которой Виктор подпускает Хлою так близко и даже позволяет войти в квартиру. Ей просто нечего у них украсть и нечего ради обманывать. И радостное приветствие Нейта тут совсем не причем, и то, что это мальчишка зовет ее пройти, прижимаясь голой грудью к Салли со спины, тоже. Ладно, ладно, у Виктора явно проблемы со словом «нет», если рядом присутствует Нейтан. И лучше бы никому об этом не знать. Нейт вообще на удивление лоялен к ней, несмотря на прошлое. Справедливости ради, Нейтан в принципе довольно терпелив и добр к людям. Салли же больше нравится вариант «милостивый», но Нейт называет его высокомерным засранцем и интересуется наличием аристократических корней. Приходится согласиться. Виктор надеется на благоразумие Нейта, поэтому спокойно оставляет их двоих дома, отправляясь в вет-клинику за кошкой (обычная стерилизация, ничего серьезного). По возвращению они с Кошкой и застают эту очаровательную картину. Салли практически чувствует, как крошится зубная эмаль и тянут фантомной болью импланты (что? он уже не молод). — Она мне не нравится, — доверительно и мрачно сообщает Салли Кошке, которая согласно мяукает. Ну хоть кто-то все еще на его стороне. Он идет кормить белоснежную красавицу, ловит небольшой нервный тик, когда понимает, что Фрейзер (не Нейт же, который столовую кислятину от вина отличить не может) вытащила его любимые вина из бара, и обещает себе это еще припомнить. В гостиной все почти также, только хуже. Эти двое практически лежат друг на друге, передавая бутылку и о чем-то тихо-тихо разговаривая, прижимаясь слишком близко друг к другу и очаровательно (только Нейт) краснея. Виктор не настолько стар, чтобы чувствовать себя отцом безбашенных подростков, но… твою мать! Куда это Нейт тянет свои руки?! — Весело вам, погляжу? — Салли старается не звучать, как старик, когда садится в кресло напротив. — Я падаю с дивана, — смеется Хлоя, разворачиваясь в этом тесном пространстве и смотрит ему в глаза. — Я тебя держу, — мотает головой Нейт, и правда удерживая ее от падения. Ничего предосудительного. Виктору все равно хочется прибить обоих за это странное, незнакомое и скребущее внутри чувство. У него чешутся руки сделать хоть что-то. Потому что это ново и неизвестно, непонятно и, возможно, даже опасно. Хлоя хохочет. И Салли практически уверен, что смеется она над ним. Виктор Салливан – взрослый человек, прошедший огонь, воду и войну, а еще дезертирство. Вроде бы достаточно много информации. На ее основе вполне можно строить психологический профиль. Только между строк вряд ли будет угадываться простая и оттого болезненная правда: Виктор Салливан – взрослый человек, прошедший… ни разу в жизни не любил. И теперь просто не знал, что делать с этим чувством и тем, что оно в нем открывало. Виктор чувствовал себя беспомощным перед этим неизведанным ранее миром. А он ненавидел это ощущение, не мог разобраться в своих желаниях. Салли хотел вышвырнуть Хлою за порог, пристрелить ее, а еще притянуть Нейта к себе за шею и жадно поцеловать. И увести его в спальню, конечно, не обращая внимания на непрошенных гостей. Он хотел всего этого одновременно и не мог разобраться, что было первичным, что лишним, а что излишне эмоциональным. Это раздражало. Его вид вряд ли это показывал, потому что Салли все еще был мастером своего дела, но Нейт, как та самая собака Павлова, будто что-то учуял. Интуитивно понял, завис на несколько секунд, анализируя, а затем на удивление ловко перемахнул через Хлою и уселся к нему на колени. Виктор практически автоматически придержал его за бедра, не давая свалиться. — Салли, — почти промурлыкал Нейт, прижимаясь к нему и утыкаясь носом в шею. А затем Виктор почувствовал щекотное и нежное до слез прикосновение губ к шее. И он даже не успел проанализировать это, потому что Нейт улыбнулся и прошептал: — Все хорошо. И в этот момент Виктор почувствовал, как напряженные все это время мышцы расслабились, а он едва слышно выдохнул. Нейт словно пригладил вздыбленную шерсть у кота, забирая вместе с этим гнев и раздражение. — Вы отвратительны, — поморщилась Фрейзер, прикрывая глаза пустой бутылкой вина. Момент был разрушен. — Съебись в закат, — огрызнулся Салли, впрочем, уже по-настоящему и не злясь на нее. Она того не стоила. Нейт на это только закатил глаза, вставая с его коленей. Салли аккуратно придержал мальчишку за талию, чтобы засранец опять не запутался в ногах. Нейт извлек из кармана телефон, слегка прищуриваясь (потому что на самом деле он был тем еще слепым, дальнозорким кротом). — Убер уже подъехал, — зевая сообщил он и сладко потянулся. У Салли появилось непреодолимое желание уложить Нейта прямо сейчас в постель, укутать в плед и дать проспаться. Не потрахаться, наслаждаясь пьяным и мягким, как мороженное под июльским солнцем, Нейтом. Нет. Уложить спать. Либо Салли старел, превращаясь в отцовскую фигуру, либо… Что там было за этим либо, до сих пор произносить было страшно странно. Виктору еще ни о ком не хотелось просто заботиться, без всех этих адреналиновых вспышек, что его прошлые партнеры дарили ему, без безумного секса, поиска сокровищ. Просто так. Заботиться. И не ждать, не требовать ничего взамен. О. Виктор Салливан был влюблен. Виктор Салливан, тот самый, который… ревновал как мальчишка, пока это не заметили и не успокоили его. Боги!.. И Хлоя Фрейзер заметила это раньше него самого. И откровенно игралась (Еще одна причина испепелить ее взглядом). Салли никогда в жизни не приходилось ревновать. Это он выбирал и бросал людей, это он был сосредоточением уверенности в себе, флиртовавшим привычно со всем, что движется. Это его и к нему ревновали. Так было всегда. Что ж, он оценил иронию вселенной. Нейтан закрыл за Хлоей двери и перетянул Салли на диван, теперь устроившись у него под боком. Он устало улыбнулся, будто опять долго играл ненавистную роль, и прикрыл глаза, кажется, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Весь хаос Хлоя забрала с собой. Нейтан ничего не пытался сказать о его ревности, которая была очевидна настолько, что заметила даже Фрейзер. Хотя с трудом удерживался от шуток, понимая, что сейчас Салли вряд ли воспримет это легко и захочет поговорить. Вытягивать же слова из Салли не хотелось. Подобные разговоры всегда превращались в шахматную партию, вынуждая Нейта играть с гроссмейстером. Для справки: доска невидима, все ходы нужно помнить, а Нейтан, вообще-то, предпочитал шашки. Вместо этого Нейт сказал другое: — Я кое-что стащил из ее телефона и поменял ей парочку цифр, похоже она напала на следы гробницы Александра Македонского. Салли посмотрел на него неверяще, даже немного ошеломленно. Нейт продолжил мягко улыбаться и прижиматься к его боку, не открывая глаз. Сложно было проделывать все это, поддерживая образ лабрадора и выпивая с Хлоей наравне. Возможно, Салли пора было принять эти новые эмоции, незнакомые ранее чувства. Даже если они заставляли его ощущать себя уязвимым. Нейт не собирался пользоваться этой слабостью или торопить его. У них теперь было достаточно времени для всего, а еще – новая, интригующая загадка.