Жизнь как триллер

Лина кое-как дошагала до дома. Кинула куда-то в сторону портфель, села на пол… и просто разревелась. «Как меня всё это достало!» — думала девочка, утирая солёные слёзы рукавами. «Как меня достали эти сволочи-одноклассники, как меня достала эта школа…» Кое-как перестав плакать, Лина стала думать, что ей делать дальше. Уроки? Ага, конечно. Забавно. В школе тебя все ненавидят и избивают, а ты думаешь только об уроках. Наверно, за это тебя и травят — за то, что ты странная, не такая как все. Может поесть? Нет, кусок вряд ли полезет в горло. Пойти погулять? Действительно, почему бы и нет? Почему бы не пойти на улицу в рваной и заплаканной одежде, да ещё и с синяками по всему телу?! Да, действительно, почему бы нет? Посмотреть триллер? А зачем? Реальная жизнь иногда бывает страшнее фильмов. Лина вошла в ванную комнату, подошла к раковине и начала умываться. Никто не должен видеть её слёзы, её слабость, даже она сама… Она уже давно поняла — проявишь слабость — тебя раздавят. «За что они меня так не любят?» — думала девочка, разочарованно глядя на своё отражение в зеркале, — «Страшная? тупая? может быть, странная? Как же я их ненавижу! Ненавижу!» В голову лезли неприятные (или приятные?) мысли о том, как она мстит своим обидчикам и жестоко с ними расправляется: втыкает нож в сердце, перерезает им всем горло… Как ни странно, Лина сразу же приободрилась — у неё появилось вдохновение. Она включила ноутбук и стала ждать его загрузки. Вот уже полгода она писала своеобразные триллеры и хорроры на небезызвестном сайте фанфиков. Правда, особой популярностью её произведения не пользовались — как заметила Лина, людям интереснее читать про любовь, чем про убийства. В основном, Лина писала либо детективы-триллеры, связанные с расследованием изощрённых и сложных убийств, либо хорроры про древнее зло, маньяков и призраков. Особенно хорошо ей удавалось описывать сцены убийств — немногочисленные читатели её произведений часто в шутку спрашивали её, не является ли она убийцей-маньяком в реальной жизни. Лина не говорила никому правды — она вымещала в этих сценах убийств всю свою злость и ненависть по отношению к своим обидчикам, и их же представляла в роли жертв — хоть называла (и описывала) она убитых по-другому, на их месте она представляла всё равно своих мучителей. Вот и сейчас Лина набрала в адресную строку браузера адрес сайта, где она и выкладывала свои работы, и перешла на него, нажав Enter. «Что бы написать?» — подумала Лина, и начала усердно думать о сюжете свой зарисовки, которая, возможно, потом перерастёт в полноценный рассказ. Лина вспомнила самые яркие события сегодняшнего дня. На ум, кроме побоев после школы, приходило только одно…

***

— Можно войти? — тихим, неуверенным голоском сказала Лина, приоткрыв дверь в кабинет. Учительница математики, строгая женщина в очках и с крашеными чёрными волосами, повернулась к Лине. — А, — начала она противным, насмехающимся голосом, — это ты, Малькова? Ну проходи, мы, конечно же, тебя подождём. Лине хотелось что-то возразить, но она лишь молча направилась к своей парте. — Почему снова опоздала? — спросила учительница раздражённым голосом. — Будешь опять врать про то, что тебя избили? Лина села за парту и стала раскладывать многочисленные школьные принадлежности. Учительница резко стукнула кулаком по столу, отчего Лина аж подпрыгнула. — Надо смотреть на учителя, когда с тобой разговаривают! — прикрикнула математичка. Девушка с трудом сдерживала слёзы. — Я что, не с тобой разговариваю?! — вновь прокричала учительница.

***

«Какая же сволочь», — сказала про себя Лина, добавляя новую главу к своему самому масштабному произведению — триллеру «Большие убийства в маленьком городе». Это новая глава, в честь сегодняшних событий, была названа «Убийство математика». Лина улыбнулась, уже рисуя в голове картины жестокого убийства, и начала писать: «В тот совсем ничем не примечательный осенний тёмный и уже по-зимнему холодный вечер Сергей Павлович, учитель алгебры и геометрии в старшей школе, спокойно и непринуждённо, изредка немного испуганно оглядываясь по сторонам, шёл к себе домой по пустынным ночным улицам, на которых не было абсолютно ни одного прохожего. Он ни капли не подозревал, что за ужасное и непредотвратимое событие поджидает его в скором времени…» Уже в первом абзаце было много лишних слов и явных ошибок, но Лина их не замечала. Девушка ненадолго задумалась, а затем продолжила: «Внезапно, к нему подошёл высокий и довольно привлекательный молодой парень лет двадцати четырёх с аристократически бледной кожей и ясными и глубокими «небесными» голубыми глазами, в которых был видно, насколько он хороший человек, и спросил, сколько времени. — Я не знаю, мне надо идти, — ответил учитель математики Сергей Павлович, и уже хотел покинуть своего неожиданного и странного собеседника, но тот парень спешно остановил его: — Может вы хотя бы подскажете мне, что это там вдалеке за здание? — он показал куда-то позади учителя. Учитель обернулся лишь на одну короткую секунду, но этого было достаточно, чтобы злостный и подлый голубоглазый убийца с силой воткнул в его незащищённую спину острый нож. Учитель математики сразу же рухнул на холодный серый тротуар, захлёбываясь собственной кровью. — Помните, как меня гнобили в школе? — спросил с маниакальной и жестокой улыбкой убийца, склонившись над своей жертвой. — Все надо мной издевались, а вам было плевать. Мужчина промолчал и ничего не ответил. — А вот я помню, — продолжал жестокий убийца. Окровавленный Сергей Павлович, собрав последние оставшиеся силы, хотел приподняться, но убийца не дал ему приподняться, жестоко ударив его в грудь ножом, так сказать, чтобы больше не предпринимал попыток сопротивляться. — Сейчас я поставлю вам двойку! — сказал, вновь жестоко улыбнувшись, маньяк, взял учителя за руку, перевернул её ладонью вверх и начал водить по запястью учителя математики своим ножом, старательно вырезая двойку. На месте созданных ран из вен Сергея Павловича сочилась свежая алая кровь, так что эта вырезанная двойка быстро стала ярко-красной, прямо как настоящие школьные оценки, которые почти всегда пишутся именно ярко-красной ручкой. — А вот вам цветочки, Сергей Павлович! — сказал жестокий убийца своей умирающей жертве и кинул ему на грудь букет из 11 орхидей. — Ой, простите, одна лишняя. После этого убийца снова окинул жестоким и холодным взглядом, взял с мёртвого трупа одну орхидею из букета и засунул её себе в своё пальто. На следующий день в местной школе директор, учителя и ученики не досчитались своего сотрудника, коллегу и наставника — Сергея Павловича, учителя математики...» Лина улыбнулась и откинулась на спинку дивана с чувством удовлетворения. Ещё одна глава была готова. Конечно, качество этой части оставляло желать лучшего, но начинающая писательница не понимала этого. Девочка нажала «опубликовать», и с чувством выполненного долга пошла делать уроки на завтра.

***

На следующий день Лина быстро встала, позавтракала и пошла в школу. Её мама, по-видимому, всю ночь провела в ночной смене, и сейчас отсыпалась в своей комнате, поэтому Лина и пошла одна. Девочка с детства, с того момента, как себя помнила, жила с матерью. Отца у неё никогда не было. Почему, Лина не знала, а спрашивать мать не хотела — мать всё время проводила на работе, да, и к тому же, судя по всему, это было для матери Лины больной темой. По этой же причине, кстати, Лина и не рассказывала матери о школьной травле. Вчера она взяла деньги из копилки (Она накопила мелочи, раздавая листовки летом. Конечно, большинство денег она отдала матери, но кое-что осталось) и купила недорогую жилетку из комплекта школьной формы взамен той, что была порвана её одноклассниками. Лина пришла в школу, переоделась, переобулась, отнесла вещи в гардероб и поднялась в класс. Но вот неудача, когда она переступала порог класса, она запнулась и упала прямо в дверном проёме. К ней подошла высокая девочка с длинными и прямыми русыми волосами и карими глазами, которая сказала: — Что ты тут развалилась, дура?! Лина ничего не ответила и попыталась подняться, но девочка прижала её ногой к полу так, что Лина ударилась подбородком о деревянный порог двери. — Лежать, — сказала девочка, злорадствуя, — пока я не скажу встать. — Мира, шухер! — сказала какая-то шатенка, и девочка со светлыми волосами убрала со спины Лины ногу и поспешила занять своё место . Лина же, вытирая кровь с разбитой губы, прошла к своему месту, достала из рюкзака влажные салфетки, припасённые как раз для таких случаев, и начала вытирать подбородок. В класс вошла Маргарита Ивановна — учитель физики, и, по совместительству, классный руководитель Лины. — Ребята, а вы не видели Антонину Степановну? — спросила она прямо с порога. — Нет, не видели, — почти хором отозвались все в классе, кроме Лины. — Странно, — сказала учительница, — у неё сегодня много уроков… И алгебра, и геометрия. А она не пришла… Ладно, я ей позвоню. Вдруг что-то случилось… «Надеюсь с ней что-то действительно случилось. Так ей и надо» — подумала Лина. Прозвенел звонок. Маргарита Ивановна подошла к своему столу и сказала: — Итак, начинаем урок. Но сначала организационные вопросы. Вы знаете, что в этом классе у вас появляется новый предмет? Тишина. — Ау… — Не знаем, — хором отозвался класс. Учительница покачала головой. — У вас начинается экономика, — сказала она, — Вести её будет новая учительница, которая перевелась в нашу школу совсем недавно. Первый урок у вас уже сегодня. И я лично к ней подойду после этого урока, и спрошу, как вы себя вели. Если она на вас пожалуется, я вас всех прибью! Начался урок. Маргарита Ивановна писала различные формулы на доске, но Лина даже не посмотрела на них. Она думала о том, как её достала эта школа и эти одноклассники. Но из раздумий её вывел грозный голос учителя: — Малькова, ты меня вообще слушала?! — Да, — тихо сказала Лина, сжавшись и сгорбившись от громкого крика учителя. — Ну раз слушала, — сказала учительница недовольно, — то иди и решай задачу. Лина послушно встала с места и подошла к доске. Учительница взяла из сумочки распечатанную карточку с условием задачи и гордо вручила её Лине. — Так, пиши Дано, Си, Решение… — сказала Маргарита Степановна, выходя из кабинета, — А я пока схожу принесу листочки с вашими контрольными. Лина стояла у доски и не знала, что ей делать и что писать. — Дура не знает, что ей писать! — сказала Мирослава, самая популярная девочка в классе, подошла к Лине, взяла мел и написала «Дано» на её новой жилетке. Лина пыталась отбиваться, но две других девочки прижали её к доске. — Вот говорила мне мама «учи физику», — рассуждала Мира, — А то ведь не одной формулы сейчас тебе, Лина, и не напишу. Ладно пойдём простым путём! — девочка, злобно улыбаясь написала мелом «шлюха» на рукаве Лины. Дальше, Мира, несмотря на явное сопротивление Лины, продолжила писать всякие гадости на жилетке второй. Лина пыталась вырваться, но подружки-шестёрки Миры крепко её держали. Но, наконец, Лина нашла в себе силы и смогла вырвать свою левую руку, оттолкнула девочку, державшую её, и когда вторая подружка Миры кинулась помогать упавшей, выбежала из кабинета в слезах. Лина быстро пробежала по коридору, открыла дверь в женский туалет и буквально залетела туда, села на пол и начала плакать. Послышался скрип двери. Лина уже физически и морально приготовилась к очередному избиению от Миры и её компашки, но бить её никто не стал. — Ты что тут делаешь? — спросила девушка, вошедшая в туалет. Лина ничего ей не ответила. — Всё нормально? — спросила девушка ещё раз. Лина утёрла слёзы, подняла глаза и посмотрела на пришедшую. Это была молодая, высокая и стройная девушка, обладавшая необычайной красотой. Её каштановые волосы выглядели так, будто бы были сделаны из тёмного горького шоколада (Лина любила шоколад, особенно горький. Горький, как говорится, как сама жизнь, а её глаза обладали каким-то странным цветом, представляющим нечто среднее между карим, зелёными и ореховым цветом глаз. А ещё лицо девушки было взволнованным и обеспокоенным, и по этому было видно, что она была искренне обеспокоена душевным состоянием Лины. Но Лина не торопилась ей ничего рассказывать — за свою, в общем-то, короткую жизнь, длиною в 17 лет, Лина уже много раз «обжигалась», открываясь другим людям. И хоть эта девушка, вроде бы (с первого взгляда), была очень доброй и милой, Лина не собиралась ей доверять. Наверно. Девушка присела на корточки и сказала: — Меня зовут Катя, а тебя? «Какое красивое имя — Катя», — подумала Лина, — «Такое же красивое, как и его носительница» — Лина. — коротко, неуверенно, ответила девочка. Ей уже больше не хотелось плакать. Её мысли были полностью заняты новой знакомой. Кто она? Действительно ли она хочет ей помочь? Друг она или враг? Лине очень хотелось, чтобы эта девушка оказалась другом… или чем-то большим… — Давай, вставай, — сказала Катя, взяв девушку за руку, — Тебе надо привести себя в порядок. Лина, не без помощи Кати, поднялась на ноги и подошла к умывальнику. — Ух ты, как тебя расписали! — сказала Катя, увидев на жилетке Лины нелицеприятные надписи мелом. Девушка тут же принялась их отряхивать. Затем Катя включила кран, набрала в ладони воды и принялась умывать лицо Лины. От её прикосновений у Лины по всему телу побежали мурашки. Когда Лину привели в более-менее нормальное состояние, Катя сказала: — Кто тебя так? Лина промолчала, но затем ответила: — Я бы не хотела об этом говорить сейчас. — Хорошо, — сказала Катя, улыбнувшись, — Не унывай, — и вышла из туалета. Лина спустилась на нижний этаж, взяла вещи из гардероба, оделась, вышла из школы и просто пошла домой. Как ни странно, ей не было грустно. Если раньше Лина постоянно думала о суициде, то сейчас, каждый раз, когда она вспоминала милое Катино лицо, ей всё больше хотелось жить. Жить хотя бы ради неё. Лина впервые за долгое время искренне, по-настоящему, улыбалась. Это её жизнь. Пусть эта жизнь глупа, бессмысленна и наполнена неприятными моментами, но это её жизнь. Её жизнь как триллер.