Жизнь как триллер

Мы сочиняем ужасы, чтобы помочь себе справится с реальностью.

— Стивен Кинг

***

Лина сидела перед ноутбуком и нажимала клавиши на клавиатуре. Буквы складывались в слова, слова — в предложения, а предложения — в текст. «Высокая девушка с короткими русыми волосами и голубыми, как небо, глазами, вышла из клуба…» Написанное ей самой описание внешности героини в прямом смысле испугало Лину. Старые воспоминания всё лезли и лезли в голову, и чтобы прекратить это, Лина убрала описание и напечатала другое. «Невысокая девушка с длинными каштановыми волосами и карими глазами вышла из клуба, а точнее — выползла. Количество выпитого алкоголя давало о себе знать. Голова раскалывалась, а ноги подкашивались, и при попытке встать девушка сразу же падала обратно на холодный асфальт. Настя, а именно так звали девушку, даже и не представляла, как в таком состоянии доберётся до дома. Наконец, собрав последние силы, она кое-как встала на ноги и пошла по направлению к своему дому. Повезло, что девушка была пьяна не настолько, чтобы не помнить, где находится её дом. Она тихо и осторожно брела по улицам, шатаясь из стороны в сторону, пытаясь не свалиться на землю. Тусклый свет фонарей совсем не освещал тёмную улицу, и девушка, несмотря на опьянение, боялась любого шороха, любого звука, любого дуновения ветра. Ей всё время казалось, что её кто-то преследует, что кто-то тихо следует за ней, идёт по её следам, и, улыбаясь, смотрит ей прямо в спину. Отделываясь от неприятного ощущения, Настя достала телефон и стала раздумывать. Возможно, нужно вызвать такси?.. Ага, конечно, такси… Все деньги кончились ещё в клубе, два часа назад. Темнота сгущалась, угрожая полностью поглотить Настю. — Девушка, девушка! — разорвал тишину обеспокоенный молодой голос, послышавшийся сзади. Настя остановилась и обернулась. К ней подошёл парень с красивыми голубыми глазами. Он улыбнулся и спросил: — А почему такая прекрасная девушка ходит одна ночью? Настя тоже улыбнулась. — Вот, из клуба возвращаюсь. А вы что делаете? — Я? Я гуляю. Люблю гулять ночью, когда улицы пустуют… — ответил парень, всё также улыбаясь во весь рот. — Ясно, — сказала девушка. — А вы не боитесь? Но парень лишь снова улыбнулся и ответил вопросом на вопрос. — А вы? Сейчас много маньяков развелось… Девушка кивнула и сказала: — Ну… Я пойду? — Куда? — спрашивает парень, всё также улыбаясь. Но улыбка теперь выглядит жуткой, а не милой. — Домой… — отвечает девушка и разворачивается. Но парень хватает её за руку и удерживает. — Что вы делаете?! — спрашивает девушка. — Отпустите! Но парень не отпустил её, а, наоборот, стал держать сильнее. Затем он резким движением кинул девушку на землю, и она ударилась головой о фонарь. В глазах всё сразу поплыло. Девушка отключилась. Убийца наклонился к девушке и открыл ей веки. — Карие… — сказал он, глядя в глаза девушки. — Не голубые… Он всегда помнил фразу, которую кто-то, он уже не помнил, кто именно, сказал ему: «Таким глазам невозможно не поверить». И он стал этим пользоваться. Он стал пользоваться врождённым обаянием, от природы красивой внешностью и выразительными глубокими глазами.» И опять всё сводилось к «выразительным, глубоким» глазам. Лине это не нравилось, но ничего поделать с этим она не могла. «Маньяк раскрыл пальто и достал из внутреннего кармана длинный нож. Он провёл ножом по щеке Насти, лишь слегка надавливая на него. На коже девушки оставались неглубокие порезы, но кровь из них не сочилась. Лишь красные пятна в виде тоненьких полосок появлялись на белом лице жертвы. Убийца смотрел на это «зрелище» с упоением. Но ему не хватало этого ощущения. Он снова схватился за нож и начал резать лицо девушки, но теперь он уже оставлял на ней более глубокие порезы, которые моментально заполнялись алой кровью. Девушка, почему-то, до сих пор не очнулась, и это взбесило маньяка. Он с яростью полоснул щёку девушки, оставив очень глубокий порез, из которого тут же бордовыми ручейками потекла кровь. Затем он перерезал девушке горло, чтобы она уж точно не очнулась. Затем пырнул её ножом в шею. И в живот. И в бёдра. Это убийство не принесло убийце никакого удовольствия, ведь он не видел, как умерла жертва. Он не видел застывшего в глазах страха, не видел холодного ужаса на лице девушки, не слышал просьб о пощаде. Но зато он снова отомстил им. Отомстил им всем…» Лина быстро запустила функцию проверки правописания, и, как только исправила все ошибки, опубликовала главу.

***

— Влад! — прошептала Лина соседу. — Это ужас! Как мне написать текст для поздравления Екатерины Андреевны?! Влад сегодня, как показалось Лине, был какой-то грустный и… измученный. — Не знаю, — сказал он, хватаясь за голову. — Голова раскалывается. Лина вырвала листочек из тетради по литературе и принялась писать поздравление Екатерине Андреевне. Но, видимо, весь писательский «лимит» девочки был истрачен на перемене, когда она писала новую главу для триллера. «Дорогая Екатерина Андреевна! Вы очень хороший учитель, и мне бы хотелось бы поздравить Вас с днём учителя. Я вас очень люблю (как учителя, всмысле)». После этого её воображение вышло погулять и так и не вернулось. Девушка схватилась за голову и облокотилась на парту. — Ничего не получается… — заныла она. Через некоторое время Лина заулыбалась и внезапно спросила Влада: — Какой цвет глаз тебе нравится? — А? Влад повернулся к Лине, немного подумал и затем ответил: — Серые. — А почему? — продолжала опрос девочка. — Ну… Не знаю. Просто у него такие глаза. Лина не обратила особого внимания на это высказывание, потому что она почти уснула в попытках что-то написать. — А мне — голубые… — протянула девочка и провалилась в сон. — У Екатерины Андреевны вроде бы не голубые... — сказал Влад, горько улыбнувшись. Разбудил Лину звонок. Следующим уроком должна была быть «любимая» биология. Сидеть и решать пробные задания из ЕГЭ под строгим надзором директора школы не очень-то и хотелось. Но другого выхода не было — директор пообещал вызвать мать Лины в школу, если последняя снова прогуляет какой-нибудь урок. Чтобы добраться до кабинета, классу сначала пришлось спуститься на второй этаж по одной лестнице, а затем пройти по коридору и подняться наверх по второй. От этого передвижения Лина серьёзно вымоталась. Она, шатаясь, вошла в дверной проём прошла к своему месту и села на стул. — Здравствуйте, ребята, — поздоровался учитель. Он держал в руках стопку каких-то бумаг. — Я сейчас схожу отнесу документы, а вы пока читайте последнюю тему. Директор встал и ушёл. Лина повернулась к Владу. — Ты не знаешь, какая тема последняя? — спросила она. — Не знаю. Через 5 минут директор вернулся, но уже без документов. — А где Мира? — спросил учитель, сев за стол. — Я у неё хотел кое-что спросить… Лина посмотрела на место, где обычно сидела Мира. — У Миры голова болит, она сегодня не придёт! — крикнула какая-то подружка Миры. — Ясно, — сказал директор и вздохнул. — А что вы хотели у неё спросить? — спросила главная болтушка класса. — Да так, подружка её сестры в школе не появляется уже два дня, — ответил обеспокоенно директор. — Я хотел, чтобы Мирослава спросила свою сестру об этом. Лине очень хотелось спать, ведь за ночь она ни разу не сомкнула глаз. Она думала то об убийстве математички, то об Екатерине Андреевне, то о матери… В общем, обо всём она успела подумать за эти долгие 8 часов, которые она «спала». Когда ты бываешь настоящим? Когда ты не носишь маску, под которой ты прячешься от друзей, родителей и всего общества? Когда ты просто можешь быть собой? Не весёленьким человечком, постоянно смеющимся, шутящим и улыбающимся, а настоящим собой? Тем человеком, каким ты родился, а не таким, каким тебя сделало общество. Директору позвонили. После того, как на том конце директору что-то сказали, учитель биологии помрачнел. Школьники это заметили и спросили его: — Что случилось? — Ничего, — ответил директор, быстро допил заваренный ранее кофе, и, встав из-за стола, продолжил: — Посидите пока здесь, а я кое-куда схожу… Директор, конечно, ничего не рассказал, но Лина и без его слов поняла: Кто-то умер.