Жизнь как триллер

— Ребята! — крикнула Маргарита Ивановна. — До Дня Учителя осталось 4 дня, а мы так ничего нормального и не придумали… Класс молчал. — День Учителя будет во вторник, — продолжала учительница. — А это значит, что у нас осталось три дня на подготовку — сегодня, суббота и понедельник. В субботу у вас не будет алгебры, — Светлана Алексеевна уезжает на конференцию, — так что у вас будет физика, а потом будем тренировать поздравления. В понедельник тоже что-нибудь придумаем. Давайте, выходите, те, кто поздравляет Валентину Викторовну. К доске вышли несколько человек и начали разыгрывать сценку, в которой показывались различные ситуации с участием учительницы русского языка. Класс смеялся, учительница тоже. А вот Лина не смеялась. Ей было плохо, причём не только морально, но ещё и физически. С самого утра сильно болел живот, боли заставляли скручиваться и сжиматься всё сильнее и сильнее, и терпеть их уже не представлялось возможным. Очень раздражает, когда все вокруг смеются и радуются, а ты — страдаешь. — Молодцы, ребята! — похвалила «актёров» Маргарита Ивановна. Те сели за свои места. Маргарита Ивановна позвала следующую группу. — Влад, — обращается к соседу Лина, — как мне поздравить Екатерину Андреевну? Влад улыбнулся. — Зачем ты сказала, что будешь поздравлять Екатерину Андреевну, — спрашивает мальчик, — Если у тебя даже нет идей, как её поздравлять? Лина пожала плечами. — Ясно… — сказал Влад. — Ну… Я даже не знаю… Прямо никаких идей нет. А что это ты вдруг захотела её поздравить? Она тебе нравится? Лина сначала засмущалась, потом удивилась и мысленно стала вертеть «колесо оправданий». Вопрос Влада и его прямолинейность, конечно, сильно выбили девушку из колеи. Наконец, Лина ответила: — Ну да. Как учитель, я имею в виду. — Ну-ну, — хитро улыбнувшись, сказал сосед. — А то я не вижу, как ты на неё смотришь каждый урок. — Допустим, — говорит Лина недовольно. — И что ты будешь делать с этой информацией? Расскажешь её всем, или, может быть, посмеёшься надо мной? — У тебя всё в порядке с головой? — удивляется Влад. — Я не собираюсь ничего такого делать. — Интересно, — говорит девочка. — Неужели это так заметно? Влад с сочувствием кивнул. — Ужас… — сказала девочка и схватилась за голову. — Не расстраивайся, — «подбодрил» её Влад. Тем временем, учительница позвала к доске учеников, поздравляющих другую учительницу. И снова сценки, и снова смех; всё закружилось в безумном вихре школьного «спектакля», а затем разбилось об «прекрасное» настроение Лины. Наконец, урок кончился. Лина подошла к учительнице и сказала: — Маргарита Ивановна, у меня живот болит, можно мне домой? Маргарита Ивановна покачала головой. — Раньше, чтобы уйти домой, — говорила она, садясь за стол и доставая откуда-то справку, — тебе не требовалась моё разрешение. Лина ничего не ответила. Учительница что-то написала и отдала справку Лине в руку. — Может сходишь в медкабинет, если живот сильно болит? — заботливо посоветовала учительница. — А то ты так корчишься… — Да там медсестры никогда нет, — ответила Лина, держась за живот. — Хорошо, — отвечает Маргарита Ивановна, когда снова звенит звонок, — Пока. — Пока, — кратко прощается Лина и выходит из класса.

***

Лина вышла из школы. На улице было холодно. Причём, в принципе, было тепло, но ветер был настолько сильный, что казалось, будто на улице стоит минусовая температура. Лина захлопнула свою куртку — замок на ней сломался когда-то давно — и, с трудом сопротивляясь встречному ветру, пошла к школьным воротам. Но, не успев дойти до них, Лина услышала знакомый голос: — Лина, ты опять гуляешь? Лина оглянулась, и к ней, кутаясь в пальто, подошла Екатерина Андреевна. — Куда же ты собралась? — спросила учительница экономики, и положила руку Лине на плечо. От этих постоянных и неуместных прикосновений Лину трясло. — Меня отпустили, — сказала Лина, делая странные движения плечом, пытаясь стряхнуть руку учительницы. — Что-то случилось? — участливо спросила Екатерина Андреевна. — Да, у меня живот болит. У Лины был весьма измученный вид, причём такой, что она походила на самую настоящую наркоманку. Фиолетовые мешки от нескольких бессонных ночей «украшали» красивые карие глаза, сама же девочка сильно горбилась из-за боли в животе. В общем, зрелище было не из приятнейших. — Ты вообще ела сегодня? — спросила Екатерина Андреевна со «злобной заботливостью». — Нет, — честно призналась Лина. Екатерина Андреевна сразу же изменилась в лице. — Это… это как?.. — спросила она, взяв девочку за руку. У Лины по коже побежали мурашки. Лина бы отдала всё, чтобы Екатерина Андреевна никогда так к ней не прикасалась, и всё, чтобы она прикасалась к ней так всегда. «Попахивает биполяркой», — подумала девочка. Екатерина Андреевна резко схватила Лину за руку и потащила её в неизвестном направлении. — Знаешь, это совсем не дело, — говорила она. — Пойдём, я тебе что-нибудь куплю в том кафе. Она махнула рукой на какую-то кофейню на той стороне улицы. Лина засмущалась. — Да нет, что вы, не надо, — повторяла она, но учительница её не слушала. Так они и шли. Лина еле-еле плелась, не поспевая за учительницей, а та всё время оглядывалась, чтобы убедиться в том, что Лина самостоятельно идёт, а не тащится по земле вслед за учительницей. Так они и дошли до кафе. Екатерина Андреевна села за столик, Лина села напротив. В этой кофейне, что не удивительно, пахло свежесваренным кофе и свежеиспечённой выпечкой. Лина с глупой улыбкой прислушивалась к этим ароматам. Ещё в кафе было тепло, теплее, чем на улице, и это не могло не радовать. — Что ты будешь? — спросила Екатерина Андреевна, роясь в сумке в поисках банковской карты. — Может кофе там, слойка, ну или… — Можно мне, пожалуйста… — робко начала Лина. — Чёрный кофе и… слойку, с ветчиной и сыром… Если можно… — Ну конечно можно, — улыбнулась Екатерина Андреевна и фамильярно потрепала Лину по голове, взъерошив каштановые волосы. Затем она встала, положила сумку на стул и пошла к кассе. Лина прилегла на стол и уставилась в окно. Там, на улице, судя по всему, начинался дождь. Мелкие капельки уже потихоньку падали с серого неба, и люди стали раскрывать свои зонты. Екатерина Андреевна коротала время в очереди, общаясь с женщиной, с которой в этой же очереди и познакомилась. Лина всегда удивлялась людям-экстравертам: как им так просто удаётся заводить новых друзей? Чтобы человек стал для Лины «другом», ему нужно было бы сделать очень многое. Как говорится, Лине требовалось пройти с этим человеком «огонь, воду и медные трубы». «Неужели действительно можно просто взять и заговорить с незнакомым человеком?» — думала Лина, смотря на Екатерину Андреевну, которая недавно утверждением «какая длинная очередь» разговорила совершенно незнакомую женщину. Екатерина Андреевна взяла сумку, села на стул, поставила на стол два стакана кофе и положила слойку перед Линой. — Приятного аппетита, — сказала она, улыбнулась и начала пить кофе. — А вы не будете ничего заказывать? — спросила Лина. — Нет, я обойдусь одним кофе, — сказала учительница, попивая свой горячий напиток. После нескольких минут молчания, Екатерина Андреевна спросила: — Почему ты сегодня не ела? — Не захотела, да ещё и в школу опаздывала, — беззаботно сказала Лина. Ей не хотелось об этом говорить. Учительница в упор посмотрела на Лину, и по её глазам было видно, что в Линину историю она совершенно не поверила. На самом деле Лина не ела потому, что мать, по-видимому, из-за допроса, вчера забыла купить продукты, и поэтому наутро в холодильнике осталось совсем немного еды, которую Лина решила отдать матери, чтобы та нормально позавтракала перед работой. Но Екатерине Андреевне знать об этом совсем необязательно. Тем временем, учительница уже задавала новый вопрос. — Почему вчера не была на уроках? Опять сбежала из школы? — Нет, — возразила Лина, пытаясь не подавиться слойкой. — Я была в школе вчера. Учительница ухмыльнулась. — То есть ты сидела в телефоне на уроке? — спросила она. — Не совсем, — Лина замялась. Она думала, рассказывать учительнице про прогулы или нет. Екатерина Андреевна решила не расспрашивать Лину об этом и сменила тему. — Так, ладно, как дела? всё хорошо? — спросила учительница и посмотрела на Лину своими медовыми глазами. «Ага, всё хорошо, если не считать того, что я влюбилась в учительницу, встречаться с которой мне ни капельки не светит и того, что какой-то социопат убивает людей, копируя мои фанфики». Но вслух Лина, конечно, сказала другое. — Нормально. Только с русским языком беда. У меня оценки 3, 3, 3, 3 и ещё две «двойки» в придачу. Екатерина Андреевна, казалось, удивилась столь неожиданному известию. — Странно, я думала у тебя неплохо с русским, — сказала она. — Ну, во всяком случае, судя по орфографии в твоих сообщениях. — Автозамена наше всё, — сказала Лина и на секунду улыбнулась. Екатерина Андреевна откинулась на спинку стула и сказала: — Если хочешь, я могу тебе помочь с русским. Я его хорошо знаю, хоть я и не преподаю этот предмет. Просто у меня отец был учитель русского. Собственно, поэтому я и стала учительницей, кстати. — Было бы неплохо, — сказала Лина, обрадовавшись возможности вновь оказаться у возлюблённой дома. — Вот и договорились, — широко улыбнувшись, ответила учительница.

***

Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Два часа в кафе пролетели словно две минуты, и вот, Лина растерянно брела домой в темноте осеннего вечера. Парадоксально, но образ «маньяка» одновременно пугал и привлекал девочку. Ей нравилось писать про психопатов, социопатов, просто мерзавцев и их жертв — так она убеждала себя в том, что есть люди, которым хуже, чем ей. Для этого люди и смотрят триллеры — увидеть, что у них не так всё плохо и начать радоваться жизни. Лина часто думала, какой он — главный герой её триллера. Умный, смелый, хитрый, жестокий, мстительный. Он — не обычный убийца. Хотя, как убийца может быть обычным? Убийца априори не обычный человек. Обычный человек не станет убивать, охотиться за беззащитными, умерщвлять бедных животных и творить другие дикие поступки. Не будет, верно? Но у образа маньяка была и обратная, пугающая сторона. Конечно, интересно наблюдать, когда-то жертвой становится кто-то другой. Но если «роль» жертвы уготована для тебя самой? Лина шаталась из стороны в сторону. Казалось, что маньяк может выскочить из-за любого дерева, печально склонившегося к земле в попытках поднять опавшие листья. Темнота пугает. Особенно, когда у тебя хорошее воображение. Во мраке ночи человек с фантазией может увидеть абсолютно любой образ: от мифического существа до сумасшедшего маньяка с бензопилой. Идти приходилось мимо каких-то пятиэтажек, которые были отстранены от внешнего мира, следствием чего являлось полное отсутствие фонарей или освещения в принципе. Не прибавляли счастья и многочисленные лужи, которые бы вполне могли бы образовать новый океан. Наконец, Лина дошла до дома и, полностью разочарованная в следующем дне, легла в кровать и долго-долго не могла уснуть.