Жизнь как триллер

Лина проснулась рано. На удивление, она выспалась. Впервые за долгий срок. Ещё одной удивительной деталью было то, что проснулась она на кровати, хотя ясно помнила, что засыпала на диване. Потянувшись и зевнув, она бодро поднялась с постели, надела стоящие рядом с кроватью белые тапочки и зашагала на кухню, откуда доносился приятный запах чего-то очень вкусного. На кухне уже вовсю работала Екатерина Андреевна. Бегая от плиты к холодильнику, она что-то готовила на сковородке, и даже когда Лина вошла, не сразу заметила её. – Уже встала? – спросила она, не отвлекаясь от своих дел. Лина кивнула. – Садись, на завтраки будут сырники, – без особого энтузиазма сообщила она. Малькова отодвинула стул, присела, и, так как была в отличном настроении, решила спросить: – А вы говорили, что макароны – верх вашего кулинарного мастерства. Екатерина Андреевна улыбнулась. – Сколько времени назад это было… Многое уже изменилось, – её лицо снова переменилось, и Лина, без сомнений, поняла, что она имела в виду. Учительница осторожно переложила готовые сырники со сковородки на тарелку и поставила её на стол. Затем села напротив Лины и неожиданно сказала: – Ты же понимаешь, что нам надо серьёзно поговорить? Лина вздрогнула. – О чём? – Ты прекрасно понимаешь, о чём, Лина, – строго сказала Катя. Малькова сглотнула подступивший к горлу ком и с видом маленького беззащитного котёнка уставилась на преподавательницу. – Я долго думала вчера, – начала Катя, – Пока ходила на… маникюр. Много раз переваривала услышанное, бессчётное количество раз пыталась уловить слов этих слов, и каждый раз упускала, потому что не могла смотреть на вещи… трезво. Да, наверно так, самое подходящее слово… Лина слушала внимательно, не отводя взгляда от Екатерины Андреевны. – Я просто была в шоке. От неожиданности. И твой звонок вчера совсем выбил меня из колеи. Но, тем не менее, я рада, что ты позвонила мне, а не пошла одна по тёмным улицам. Мало ли что… Успокоившись, я смогла объективно подойти к ситуации и оценить собственные ощущения и чувства… И, в конце концов, понять, что я тоже люблю тебя. Последние слова она, казалось, произнесла особенно громко. Лина подумала, что они ей послышались, и удивлённым взглядом посмотрела на учительницу. Тогда та, будто бы в подтверждение своих слов перегнулась через стол, притянула Лину к себе и нежно поцеловала её в губы. Малькова думала, что такое может случится лишь во снах, и поначалу была в шоке, но затем стала медленно и неуверенно отвечать на поцелуй. В голове всё перемешалось, а сердце стучалось с бешеным ритмом, Лина вся задрожала, и смогла перевести дух только когда Екатерина прекратила поцелуй и вернулась на своё место. – Чуть тарелку не перевернули, – с улыбкой подметила она. Обе девушки в унисон расхохотались. – Значит ли это, что мы теперь официально встречаемся? – спросила у неё Малькова. – Конечно, – улыбнувшись, ответила Екатерина Андреевна и вновь перегнулась через стол: – Но ты же понимаешь, что по разным причинам это… ну… не должно стать достоянием общественности? – Понимаю, – то ли с грустью, то ли с тревогой в голосе ответила ей Лина, – Конечно. Это будет наша маленькая тайна. Екатерина Андреевна встала из-за стола. – Вот и отлично, – она улыбнулась, – А теперь нам обеим пора в школу.

–––

Екатерина Андреевна согласилась подвезти Лину до школы, но высадила её примерно метров за 50 до здания, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений. В субботу, к счастью, уроков было меньше, чем обычно. Да и уроки эти были совсем не сложными, не беря в расчёт, разве что, биологию, шедшую первой в расписании. – Так, отметим отсутствующих, – уткнувшись в журнал, сказал директор, – Денисов… – он запнулся, – Извиняюсь… Коркина… Ну, неудивительно. Лина смотрела в окно, на открывающийся из него пейзаж, и думала о своей Екатерине Андреевне. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь они смогут быть вместе? Уроки кончатся, и она пойдёт к ней, в её квартиру, в её тёплые объятия. – Кстати, у меня для вас есть хорошие новости, – улыбаясь, объявил директор, – У нас появилась новая учительница математики. Ну, вместо Антонины Степановны… Молодой преподаватель, только что с института. Поддержите его… ммм… её, что ли. Проявите терпимость, пожалуйста. Всё-таки она будет вести у вас до одиннадцатого класса… – А Алексей Сергеевич? – спросил кто-то из класса. – А его я потихоньку освобождаю от обязанностей, потому что хочу назначить своим заместителем, – пояснил Андрей Геннадьевич. Урок длился непривычно медленно. Малькова считала, что из-за слишком томительного ожидания встречи с Екатериной. Наконец, звонок прозвенел, и весь класс мигом начал собирать вещи. Лина же подошла к учительскому столу и посмотрела на директора. – Чего хочешь, Малькова? – складывая вещи в сумку и выключая компьютер, спросил он, – Отчитаться за прогулянные дополнительные? – Не-а, – отмахнулась Лина, – Не могли бы вы рассказать мне о Карине? – Какой Карине? – О той, что убили, – резко бросила Малькова, – Одноклассница сестры Миры. Ну… Как она себя вела, например, в младших классах? – Тебе зачем? – Хочу кое-что проверить. – Ну… – Андрей Геннадьевич задумался, – Вообще-то, в младших классах она была той ещё стервой. Отличницей, но стервой. Грубила учителям, дралась наравне с мальчиками, даже, вроде травила девочек из класса, которых считала уродинами. Это потом она изменилась, когда с тем парнем познакомилась… Все думали что он на неё плохо повлияет, а оказалось совсем наоборот… – Ясно. Спасибо, – остановила директора Малькова. Всю необходимую информацию она уже получила. Девушка развернулась и ушла, а директор удивился, и, так ничего и не поняв, странно посмотрел ей вслед.

–––

Уроки кончились. Лина Малькова с облегчением вздохнула и быстрее всех в классе помчалась вниз, в раздевалку. Накинула поношенное пальто и выбежала из школы, прямо в объятия своей учительницы. – Еле дождалась! – улыбнулась Лина, прижавшись к красному костюму Екатерины Андреевны, – Так много уроков… – Но зато сейчас мы вместе, – приобняв девушку, ответила Катя, – Разве это не главное? После они сели в серебристую машину учительницы. – Что будем делать? – спросила её Лина, счастливо улыбаясь. – Не знаю, – честно ответила ей учительница, – Посмотрим. Обе резко замолчали и синхронно посмотрели друг на друга. Екатерина Андреевна завела автомобиль, нажала на педаль газа и проехала в свой двор. Всё это небольшое путешествие заняло у них лишь 3 минуты. – Могли бы и пешком дойти, – ласково подметила Малькова. – Могли. Но зачем? – Это… романтичнее. Екатерина Андреевна мечтательно улыбнулась и приобняла Лину, пригладила её каштановые волосы и поцеловала девушку в макушку. – У нас впереди ещё много романтичного, – хихикнув, ответила Екатерина.

–––

Темнота опускалась на засыпающий город, сладкий сонный туман расстилался над домами, дороги пустовали, и лишь одна машина ехала по просторному шоссе, освещая фарами предстоящий путь. Ночная тьма сгущалась, постепенно поглощая автомобиль, и две девушки в нём молчали. Одна смотрела в окно, подпирая рукой голову, другая рулила, изредка окидывая взглядом уставшую пассажирку. – Куда мы едем, а, Кать? – тихо спросила Лина, не отвлекаясь от ночных пейзажей. – Узнаешь, – по-доброму улыбнувшись, ответила ей Екатерина Андреевна. Примерно через 5 минут машина съехала на обочину и остановилась. Малькова подняла голову – её взору открылся густой лиственный лес, выглядящий зловеще в кромешной тьме, и, в противовес ему, неширокая речонка с мутной водой, покрытой лилиями и кувшинками. – Где мы? – спросила Лина, попутно выходя на улицу. Катя промолчала. Малькова слезла с сиденья и, чуть не ударившись головой о крышу автомобиля, ступила на землю. – Я как всегда… – разочарованно пролепетала она, – Моя неуклюжесть, наверно, раздражает? – Напротив, – подмигнув ей, ответила учительница. Они обе стояли на мосту, по которому давно никто не ездил. Тем не менее, покрытие асфальта и все ограждения оставались в достаточно неплохом состоянии, а привлекательные панорамы осенней природы лишь дополняли общую умиротворенную картину. Лина с упоением рассматривала местность – ей, как писателю и исключительно творческому человеку нравилось оценивать и сравнивать различные состояния природы – осенние, зимние, летние, погожие и непогожие, – всё это придавало ей сил и в равной степени вдохновляло на создание милых и добрых произведений, тоже (в малом количестве) имевшихся в её библиографии. – Вау! Здесь так… спокойно, – сказала Малькова единственное слово, которое пришло на ум. – Согласна. Я часто бываю здесь. Ты права, это место успокаивает меня и придаёт сил… дальше верить в людей. – Что? – не сразу поняла Лина. – Понимаешь… – помявшись, начала Екатерина раскрывавшую её душу речь, – Вот даже посмотреть на нашу школу… Или конкретно на твой класс, например. Все друг друга травят или, наоборот, лебезят перед задирами. Ведут себя как стадо баранов. Почему сила, внешность и власть стали намного важнее чем добрые, светлые личностные качества? Мне ни за что этого не понять… Никогда. Я устаю. Слишком устаю от этого… Лина слушала с упоением. Всегда интересно узнавать чужую точку зрения по волнующему тебя вопросу, особенно если человек и его мнение важно для тебя. – Настоящее мучение видеть это каждый день… Будто тысячи отравленных ножей одновременно пронзают твоё сердце, эта жгучая, острая боль, медленно растекающаяся по телу, она меня убивает, ежедневно убивает, подавляет, разрушает изнутри, разбивает на мириады осколков… Это больно, слишком больно… Понимаешь? Лина промолчала, потому что прекрасно понимала. Ей, как жертве травли, были прекрасны известны все последствия ежедневных ддх издевательств. – Вера в человечество умирает. И самое страшное, что я не могу этого предотвратить, – обеспокоенно призналась Екатерина и, замолчав, посмотрела вдаль. – Травлю, к сожалению, тоже нельзя предотвратить, – задумчиво ответила ей Малькова. – Можно. Но нужно, чтобы кто-то захотел это сделать, – задумчиво произнесла Екатерина. – Я хочу. – Этого недостаточно. Слишком, слишком, мало, – переходя на повышенный голос, сказала преподавательница, – Должны захотеть учителя, ученики, родители, в конце концов. – Давай не будем об этом, – слова о травле больно ранили сердце Лины, и она поспешила прекратить разговор. Взгляды девушек встретились, Катя улыбнулась и страстно поцеловала Лину в губы. Здесь, под рассеянным светом полной луны, окружённые лишь деревьями и водой, они могли проявлять свои чувства без страха осуждения сколько угодно, и они сполна пользовались этой возможностью, пока не устали от поцелуев и не захотели спать.