Жизнь как триллер

Будильник сработал уже давно. Было бесполезно ставить его, Лина всё равно не спала всю ночь. Снова. Кажется, бессонница скоро снова вернётся к ней. И не только бессонница, но и все те отчаяние и боль, что она так часто испытывала раньше. Неизвестный Привет) Не было никакого желания отвечать на сообщения с неизвестного номера. Наверно, опять реклама или что-то подобное. Лина Малькова Кто это? Неизвестный Я Лина Малькова Понятнее не стало. Неизвестный Мне и не нужно твоё понимание Как думаешь, мы можем начать всё заново? Лина сразу же догадалась, кто являлся отправителем «загадочных» и столь раздражающих сообщений. Осознав это, Лина почувствовала одновременно и страх, и злость. Лина Малькова Нет. Неизвестный Почему же?) Лина отложила телефон, не ответив. Через секунду прозвучал звук уведомления. Неизвестный Как будто у тебя есть выбор... Лина Малькова Иди к чёрту.

Абонент добавлен в чёрный список

Теперь Алина постоянно пишет ей с различных номеров, а Лина еле успевает их блокировать. Неизвестный Привет, любимая) Это снова я Лина Малькова Да сколько же у тебя номеров?! Неизвестный Много ОЧЕНЬ много Лина Малькова На симках не разорилась? Неизвестный Деньги — ничто Ради тебя я готова на всё что угодно) Лина Малькова Не боишься, что напишу заявление о твоих домогательствах? Неизвестный Нет) До сих пор не написала же Да и к тому же у меня связи в полиции Лина Малькова Связи? Если только половые...

Абонент добавлен в чёрный список

Лина перевела телефон в беззвучный режим и стала собираться в школу, уже ожидая, что наверняка увидит там Аглаю. С их первой встречи прошло два дня, и Лина стала видеться с ней намного чаще, даже чаще, чем с Екатериной Андреевной, что очень удручало. Она взяла в руки телефон, открыла текстовой редактор и ненадолго «зависла», ничего не делая. Затем закрыла приложение. У неё, похоже, начался творческий кризис. Новых идей совсем не было, а продолжать и развивать старые уже не хотелось. Лина постоянно заходила в редактор в надежде, что сможет выдавить из себя хоть пару абзацев, но затем сразу же закрывала его, ничего не написав Её это раздражало и даже расстраивало, но поделать с этим она ничего не могла. Вот и сейчас, разочаровавшись в себе, как в писателе, она собрала портфель, надела школьную форму и отправилась в обитель своих мучений. Голова снова раскалывалась. Малькова надеялась, что боль пройдёт, когда она выйдет на свежий воздух, но этого, увы, не произошло. Она вся замерзала от уличного холода, а уже давно нуждавшееся в починке (или замене) пальто совсем её не грело. Её вообще мало что грело. Если только воспоминания о Екатерине Андреевне. Последняя вещь, что не давала ей окончательно погрузиться в беспросветную пучину отчаяния.

***

Школа. Второе самое ненавистное для Лины место. После одинокой и пустой квартиры, тишину в которой не нарушает ничто. Лина ненавидела тишину. Когда она была одна и ей не с кем было поболтать, она включала музыку, телевизор, что угодно, только бы заполнить тишину и не оставаться наедине со своими мыслями. Малькова считала себя лицемерной. Она всегда находила время, чтобы пожалеть себя и подумать о своей несчастной судьбе. При этом такая мелочь, как то, что из-за неё умирают люди, не особо волновала её (хотя, может быть, Лина просто наговаривала на себя). Её одноклассники веселились, листали мемы, болтали, в общем, занимались всем чем угодно, кроме учёбы. Неудивительно, ведь была перемена. В сторонке стояли только Лина и, неожиданно, Мирослава. Девушка стояла вдалеке от своих бывших подруг и всех одноклассников, просто стояла и смотрела в пустоту. По её лицу было видно, что что-то не даёт ей безудержно веселиться и расслабляться, как раньше. Лина, как и всегда, была погружена в свои размышления, и поэтому вздрогнула от неожиданности, когда к ней обратились. — Как дела? Это была Екатерина Андреевна. — Нормально. Лина соврала. Малькова много лгала и раньше, но именно в этот раз сердце предательски дрогнуло. Можно ли обманывать тех, кого ты любишь? А тех, кто любит тебя? — О чём задумалась? — улыбнувшись, задала ещё один вопрос учительница. — О Мире, — вполне правдиво ответила Лина, даже не задумавшись, как это прозвучало. — Хм... О каком мире? Духовном? Внутреннем? Что это значит? — О ней, — Лина взглядом указала на Коркину, — Что-то с ней не то. Она вроде бы исправилась, но, видимо, ей тяжело сейчас... Екатерина Андреевна рассмеялась и прикрыла рот рукой. Лина удивлённо обернулась на неё. — Исправилась? — в её тоне слышалось явное недоверие, — Да что ты говоришь! Такие не исправляются... Знаешь, Лина, люди не меняются. Малькова пожала плечами и продолжила рассматривать грустно-задумчивую Мирославу. Хотелось подойти к ней и сказать несколько слов поддержки, успокоить её хотя бы немного. — А я считаю, что меняются, — неожиданно твёрдо сказала она. — Верю, что меняются. Саркастическая ухмылка исчезла с красивого лица Екатерины Андреевны. Учительница экономики нахмурилась и произнесла: — Как бы твою веру не растоптали и не разорвали в клочья, — затем, снова улыбнувшись, сменила тему: — Почему не остаёшься у меня? Лина нервно оглянулась, но все ученики были заняты своими делами. Екатерине же, видимо, было плевать на то, что кто-то их услышит. — Мать стала рано возвращаться с работы, — Лина сочиняла на ходу, надеясь, что не выдаст себя. — Я должна быть дома вечером. — Ясно, — разочарованно произнесла учительница. — Но мы же можем после уроков?.. Она не успела договорить. Лина её перебила, ответив «да». Малькову бросало в дрожь только от одной мысли, что кто-то из школы узнает об их отношениях. Екатерина Андреевна снова одарила ученицу своей прекрасной улыбкой. — Ладно. До встречи? — Да, пока, — попрощалась Лина. Екатерина Андреевна ещё раз (уже в который раз за разговор) улыбнулась и пошла дальше по коридору. Прозвенел звонок. Следующим уроком была алгебра. Малькова совсем не хотела идти на неё. Не то чтобы это плохой предмет, просто он не для Лины. Математика — точная, даже слишком точная наука. Дважды два — четыре, и это никак не изменить. Мальковой, как творческому человеку, это абсолютно не нравилось. К тому же, урок должен был вести новый учитель, и ещё неизвестно, как он относится к своему предмету и обучающимся. Она зашла в кабинет, села за свою парту. Рыжий паренёк, сидевший на бывшем месте Влада, вовсю болтал со своими друзьями с задних парт, совсем не обращая внимание на Малькову. «Наверно, так даже лучше» — подумала она, приготовилась к уроку и просто легла на парту в надежде хоть немного поспать. Но её жизнь, которая уже стала походить на дешёвый сериал, решила преподнести ей очередной сюрприз. Их новая учительница математики вошла в кабинет. Ей оказалась давняя знакомая Лины, та, которую она меньше всего бы хотела видеть в своей школе. За учительским столом сидела Алина Винилина, одетая в клетчатый костюм, причёсанная, строго выглядящая, распространяющая на весь кабинет запах приторно-сладкий запах духов. Но ни одежда, ни макияж, ни духи не могли скрыть настоящую сущность «учительницы». По крайней мере, для Лины. Лина вздрогнула, но не смогла сдвинуться с места. Сковавший всё тело страх и нерешительность не позволяли ей шевелиться. Мозг кричал, что нужно покидать класс немедленно, но девушка продолжала сидеть за партой, а Алина пока ещё её не заметила. «Беги! Беги! Беги!» — отчаянно кричал внутренний голос, принадлежащий инстинкту самосохранения. Она торопясь выскочила из кабинета, отчаянно надеясь, что учительница не успела её увидеть. Действительно, должна же ей хоть раз улыбнуться удача... Не улыбнулась. Выбежав из кабинета, Лина почти сразу же налетела на свою классную руководительницу, чуть не сбив женщину с ног. — Что ты творишь, Малькова?! — со злостью проговорила Маргарита Ивановна. Лина опустила голову и стыдливо смотрела вниз. Даже несмотря на всю тяжесть ситуации, в которой она оказалась, девушка умудрялась чувствовать вину перед другими. — Опять уйти собралась? — подняв с пола очки и надев их, сказала учительница физики. — Марш на урок. И побыстрее, скоро звонок. — Я не могу. — Почему? Лина не смогла ничего ответить. Конечно, она не могла рассказать никому, кем на самом деле является «Аглая». — Иди на урок. Лина попыталась уйти, но классная руководительница буквально схватила её за руку и повела к кабинету математики. Постучала в дверь, раскрыла её и, обратившись к учительнице, произнесла: — Вот, Алина Алексеевна, ещё одну ученицу вам привела. Учительница обернулась и медленно расплылась в улыбке. Лина вздрогнула. — Пусть проходит, конечно. И снова эта улыбка. Маргарита Ивановна слегка подтолкнула Лину, и девушке не оставалось ничего, кроме как медленно побрести к своей парте. Рыжий мальчик, её сосед, имя которого Лина так и не удосужилась узнать, опять с кем-то болтал. Малькова, конечно, подсела к нему и разложила на парте учебник, тетрадь и пенал. Дальше начался сущий ад. Почти каждую секунду: «пусть пример решит Лина», «Лина, принеси мел» и ещё множество обращений к Малькове. Ученики, казалось, даже радовались тому, что их (впервые за многие годы) оставили в покое на уроке алгебры, и поэтому даже не обращали внимания на весьма странное поведение учительницы. У Лины в голове всё взрывалось. Её всю трясло, и мел, которым она писала какое-то степенное уравнение, постоянно падал, из-за чего Лине приходилось постоянно нагибаться и поднимать его. Алина смотрела на это зрелище и постоянно ухмылялась. Все в классе были слишком увлечены гаджетами, чтобы даже просто посмеяться над «беспричинной» неловкостью Мальковой. — Вслух говори, — подмигнув девушке, попросила или, точнее, приказала Аглая. «Чокнутая социопатка», — разозлившись, подумала Лина. Как человек, мечтающий стать психологом или психотерапевтом, Лина знала разницу между понятиями «психопат» и «социопат». И психопаты, и социопаты — это люди, страдающие психическим расстройством. Они жестоки и склонны к манипуляциям. Разница лишь в том, что социопаты более эксцентричны, любят привлекать к себе внимание и не прячут свои «недостатки», как Аглая, а психопаты прекрасно могут имитировать нормальную жизнь, как... Кто? Мел опять упал. Лина со злостью пнула его, и он улетел куда-то к выходу из кабинета. Алина обернулась. — Неужели опять мел кончился? Лина кивнула. — Иди возьми там, в шкафу, в конце кабинета... Хотя, ты уже знаешь, где он лежит. Лина уже собиралась пойти за очередным мелом, но прозвенел звонок. Она отряхнула руки и вернулась за свою парту, собрала вещи в рюкзак и быстро выскочила из кабинета, боясь, что Алина вот-вот окликнет её. Но, к счастью, этого не произошло. Физика последним уроком — это незапрещенный вид смертной казни, особенно, если учительница физики — твоя классная руководительница. Первые пятнадцать минут урока Маргарита Ивановна разглагольствовала о том, какой ужасный ей класс достался, потом о том, что они не сдадут ни одного экзамена, потом что-то про родительское собрание. Затем она десять минут объясняла новую тему, по которой уже пообещала провести самостоятельную работу в конце урока, ибо «оценок мало». Лина не слушала её объяснения и самостоятельную не решала. Она достала из портфеля старую, немного потрёпанную тетрадку и начала листать её. Здесь, на разлинованных листах, Лина хранила свои самые ранние работы. Если девушка не ошибалась, она вела эту тетрадь с восьмого класса. В ней она писала небольшие рассказы-зарисовки, которые никогда и нигде не выкладывала. Мальковой нравилось иногда перечитывать их. Такой наивный текст, полный детских ошибок и беззаботности... Слабая улыбка тронула её лицо. Наверно, этот день не безнадёжно испорчен. К тому же, сегодня она идёт к Екатерине Андреевне.