Твиттер сближает

– Он тебе тоже ныл про всю вот эту ситуацию? – Серёжа развалился на диванчике в кафе, куда они пришли пару минут назад. – Нет, Серёг, он как-то был уверен во всем, хоть это и странно немного, из-за того, что ему было сложно принять свою бисексуальность, даже очень долгое время не был уверен, а потом появился Попов и он… убедился всё-таки, что ли, но я рад за него, – Дима поправляет очки. – Повезло тебе, Арс мне несколько лет ныл, что не уверен, что боится. Ты не представляешь, как я рад, что он наконец взял себя в руки, а Шаста за яйца, – усмехается. – Хах, сочувствую, – Позов улыбается, – тебе когда там нужно к Яне? Серёжа смотрит на часы и подрывается с места: – Ой, спасибо, что напомнил, мне уже пора, удачи с Катей! – Пока-пока, того же с Яной! Через какое-то время к Диме всё-таки приходит Катя, они мило беседуют и договариваются о следующей встрече, а после о ещё одной, и ещё. Серёжа же наконец встречает Яну с аэропорта, и они с удовольствием гуляют по вечернему городу. Антон с Арсением этим вечером смотрят фильм в комнате Арсения, так как у Антона сидит Эд – точнее, отсыпается, и мешать ему парни не хотят.

Black Sea - Natasha Blume

Арсений тянется ко лбу Антона, целует, не прекращая перебирать прядки на его же макушке. Антон же запрокинул на Арсения чуть ли не всего себя: голова медленно поднимается и опускается на груди из-за размеренного дыхания Арсения. Правые рука и нога, словно лоза, не из-за того, что тонкие – хотя и это тоже –, а потому что крепко обвивают талию и бёдра Арсения, прижимают к себе. На экране ноутбука идёт седьмая серия сериала Друзья – в общем, всё по канонам комфорта и уюта. Антон задумывается, закусывая губу, и, что-то решив у себя в голове, залазит на Арсения полностью, усаживаясь на бёдра чуть ниже паха улыбается: – И что это значит? – спрашивает Арсений, выгибая бровь, но с ответной улыбкой. – А то ты не понимаешь, – Антон наклоняется и, облокачиваясь ладонями на грудь, медленно целует в губы, растягивая удовольствие. Арсений вдыхает воздух носом, кладя руки Шасту на бедра, массируя большими пальцами тазовые косточки через ткань спортивных шорт. Антон целует мокро, посасывая нижнюю губу Арсения, а когда тот приоткрывает рот чуть шире, проникает языком, проводя им по верхнему нёбу. Руки Арса проникают под шастову футболку, пальцами проходясь по выпирающим рёбрам. Антон льнёт ближе к телу под собой, изредка плавно покачивая бёдрами и, наконец, со звучным чмоком прекращает поцелуй. – Я хочу кое-что попробовать, – Антон закусывает губу, убирает пальцами чёлку со лба Арсения. – Что? – Я знаю, что у тебя есть одна занимательная вещица… Арсений приподнимается с положения лёжа и упирается локтями о матрас, явно заинтересовавшись, удивлённо: – Откуда? – У-у-у, это долгий разговор, но если прям кратко, то… давай доставай свою пробку и прочие штуковины, а, и про смазку не забудь, – Антон улыбается, хоть и переживает: они ведь не говорили ещё ни разу про Твиттер и про всё, что Антон из него узнал про Попова. – Так, стой, так не пойдёт, – хмурится. – Откуда ты знаешь про пробку и прочие штуковины? – Арсений делает кавычки пальцами, глаза прищуривает, будто подозревает Антона в хакерстве и сливе информации. – Бля, Арс, ты хочешь, чтобы весь запал пропал? – Нет, я хочу узнать откуда ты знаешь про мои штуковины… Из Твиттера? - смотрит выжидающе. – Э, да… – Антон закусывает губу, – в общем я случайно нашёл твой профиль, в четверг… Ты опубликовал фотку, где стоишь спиной к зеркалу и с про… – Я помню, давай без подробностей, – Арсений прикрывает глаза, шокированный, – как ты понял, что это я? – смотрит Антону в глаза, тот теряется. – Э-э-э… Вообще, я как-то сразу понял что ли, но окончательно убедился в этом, как оно называется, блять... В кафе, короче! – он слегка подпрыгивает на бедрах, от чего Арсений морщится – неприятно. – Ты тогда отошёл поговорить с каким-то своим другом, а когда обернулся, поза была очень похожа на ту, что и на фотке, ну я и сопоставил, ещё и прическа… В общем, я не тупой, Арс. Ещё и твои твиты, когда мы были всё в том же кафе, а потом ещё один, когда разошлись… Если честно, я был в шоке и даже чуток испугался – было неожиданно, а потом… потом ты и сам знаешь, – Антон улыбается неловко, после словесного скорострельного выброса. Арсений внимательно слушал, а в конце лишь вздохнул. – И почему ты мне не сказал ничего? – А зачем? – хлопает глазами. – И вообще, ты что забыл, как наш разговор на кухне закончился? Не до того было, а потом домашка, потом опять не до этого… Лучше ведь поздно, чем никогда? – Шаст наклоняет голову и смотрит так невинно-наивно. – Эх, ты… – Арсений чмокает Антона в родинку на носу, тот морщится, но улыбается. – Так ты достанешь свои игрушки? – закусывает губу. – Меня вот мама в детстве учила делиться, – меланхолично. – Ой, Антош, – посмеивается, – вот давай без мам, когда обсуждаем дилдо и пробки. – А у тебя есть ещё и дилдо? Я так и знал, что у тебя целый инвентарь с этими штуками! – Инвентарём это не назовёшь… – Та доставай уже! Арсений кряхтит вместе с Антоном, когда последний слезает с бёдер, потом, сидя на кровати, наклоняется головой вниз и заглядывает под неё, чтобы достать маленькую коробочку из-под обуви с нарисованной на ней рыбой и ладошкой на фоне, открывает. В ней красиво, каждый по своим местам, разложены несколько дилдо разной длины, толщины и формы, несколько пробок разного цвета и формы, а ещё наручники – чёрные, но не бархатные, как мог подумать Антон, представляя «арсеньев инвентарь». Даже с цветом не угадал – он думал, что они розовые. – Оу, ого, – Антон чуть ли не носом туда заглядывает. Арсений смущённо косится него: – Не смотри туда так, мне неловко. – Неловко?! А когда ты фотки на нюдсочетверг выкладываешь – ловко? Да на твой зад молиться можно! Тебя это не смущает? – Бля, Антош, смущает! В каком смысле на мою задницу можно молиться? Задница, как задница… – он опускает взгляд и слегка ёрзает на кровати. Антон наклоняется к Арсению и целует в губы, нежно, оттягивая нижнюю, когда отстраняется. – Самая красивая задница, Арс, – улыбается и чмокает в нос-кнопку. – Так, и зачем я это достал? – поджимает губы. Антон смиряет Арсения взглядом в духе «серьёзно?» и «не придуривайся дурачком!», а тот лишь глазами хлопает, наверняка наигранно. – Ложись, – выдыхает Шаст, уже мягко толкая Арса в плечи, чтобы лёг тот на спину. В следующую секунду он уже нависает над ним, опирается правой рукой на матрац рядом с шеей, а другой уже лезет под чужой свитшот, оглаживает талию, бока, ребра. Арсений выгибается навстречу – приятно – и притягивает Антона за затылок к себе, целует влажно. Когда большой палец надавливает на сосок, дразнит – выдыхает тяжело в поцелуй через нос, а Антон улыбается мягко. Арсений сдавливает антоново бедро, а потом тазом подаётся навстречу и чувствует лёгкую вибрацию в губы – стон, такой тягучий, а главное – желанный. Дальше смещает ладонь с бедра на член, поглаживает, он слегка твердый на ощупь, что радует: «не один я возбудился». Антон, продолжая целовать тягуче, влажно, отчего иногда слышны причмокивания, что распаляет парней ещё больше, последний раз подаётся бёдрами вперёд, к бедрам Арса, а после шепчет: – Перевернись-ка, – он дышит тяжело и смотрит на Арсения в ожидании. Тот же совсем поплыл и не сразу понимает, что от него хотят. Он закусывает губу и переворачивается на живот, когда Антон привстаёт с его бёдер, тоже дышит тяжело. Арсений сглатывает слюну, ждёт чего-то, но сам не знает, чего именно, знает лишь, что ему нужно продолжение – срочно и безоговорочно. Антон садится обратно, но уже чуть ниже ягодиц, оглаживает кончиками пальцев все те же бёдра, стягивает аккуратно спортивки с боксерами до колен – они тоже узкие, как и большинство арсовых штанов – потом талию, бока, от чего по всей спине Арсения пробегают мурашки – настолько приятно. – Арс… – сипло, поэтому прокашливается, – Арс, сними кофту, я хочу видеть твою красивую спину. У Арсения снова мурашки – такие фразы тоже действуют на него возбуждающе. Но, взяв себя в руки, чтоб не показаться податливым ещё больше, поворачивает голову назад, чтобы посмотреть своему Незнайке в глаза: – Вообще-то, это свитшот, но, так уж и быть, сниму, – он упирается руками на кровать и встаёт на колени, из-за чего Антон скатывается на его икры и смотрит снизу вверх с придыханием. «Какой же ты красивый…» Арсений обхватывает руками, скрещивая их на груди, края свитшота и медленно поднимает их вверх, открывая Антону вид на свою поясницу, спину и плечи, которые на фотографии выглядели так изящно-вызывающе и в то же время мило из-за родинок, которыми, кажется, покрыта вся спина. Антон смотрит и глаз оторвать не может, а когда Арсений наконец снимает кофту с головы и рук, тянет его вниз, к себе на бедра, за талию и, не убирая с неё рук, поглаживая спину большими пальцами, покрывает плечи лёгкими поцелуями, шепчет на ухо мысль, которая вертелась на языке все это время: – Какой же ты красивый, Арс, – спускается поцелуями к лопаткам и ниже, не оставляя без внимания ни одно маленькое пятнышко. Арсений глаза закрыл, ему дышать тяжело. Кажется, будто в происходящем нет ничего необычного, ему часто говорили комплименты и не единожды целовали везде, где только можно, но с Антоном… С Антоном это все приобретает какой-то смысл, это воодушевляет и в то же время заставляет плавиться, не сопротивляясь, без сожаления и страха быть после отверженным. Попов чувствует, как под ним антонов член напрягается и, закусывая губу, начинает тереться о него задницей, двигая бёдрами. «Неугомонный»

«Черт, как же я хочу тебя, ну же…»

Антон целует Арсения за ушком, проводит языком по мочке, посасывет, а потом обхватывает того ладонями за тазовые косточки и поднимает со своих бёдер, сам тоже становится на колени и, не убирая правой руки с бедра, левой толкает Арсения вперёд в районе лопаток. Последний понимает, чего от него хотят и уже стоит в коленно-локтевой, а потом, будто на автомате, прогибается в спине. Антон сглатывает судорожно, вся эта картина напоминает ему то, с чего все началось – с бесстыдной фотографии в твиттере, надо же. Хотя, нет. Все началось с самого Арсения, с его поведения, его интересов, его слов, действий, с целого Арсения… Глупо благодарить какую-то фотку, что она теперь вообще значит, когда Антон может не просто смотреть на тело, а ещё и любить человека, по-настоящему? Правильно, ничего, она бы и так ничего не значила, потому что что-то значить должен именно Арсений, его Арсений. Антон гладит поясницу, оглаживает правую ягодицу, а потом сжимает её. «Кому нужны какие-то сквиши, когда есть вот это?» – Куда мы там твой инвентарь дели? – Шаст наклонился вперёд на арсову спину и шепчет на ухо, упираясь вставшим членов в задницу через ткань своих шорт.

«Ох ты ж блять…»

Арсений делает голубокий* вдох, чтобы собраться с мыслями и отвечает, рвано выдыхая: – На пол упала, кажется, возле кровати. Антон кивает, не волнуясь о том, что его не видят, и наклоняется вниз, как Арсений пару минут назад. – Нашёль, – произносит гордо и открывает. Долго не думая, он берет ту самую бордовую пробку и смазку – она, кажется, с ананасовым ароматизатором. Антон ставит коробку обратно на пол, чтоб не мешала, но перед этим захватывает ещё и наручники: «ну а вдруг?». – Я услышал звон цепочки, – доносится с другого конца одноместной кровати. – Тебе показалось, это мой браслет, – отмахивается Антон, после чего Арсений тяжко вздыхает, явно не веря. – Что ты взял? – с тем же интересом спрашивает брюнет, слегка ёрзая от нетерпения. – Я буду рассказывать по ходу, – Антон уже снова стоит на коленях, пристроившись сзади к парню. – Для начала тебя нужно, ммм… – он подбирает самое подходящее нейтральное слово среди тех пошлых и некрасивых, что приходят ему на ум, и останавливается на: – подготовить, хочу, чтоб тебе было хорошо, – последнее произносит чуть тише, смущаясь. Арсению повезло больше, его, стоящего не лицом, а жопой к лицу, смущения никто не увидит, даже он сам, ха, вот так удача! Антон слегка нервничает, потому что это у него всего лишь второй раз, а первый был далеко в конце первого курса, тогда он и принял свою, как оказалось, большую пятую точку, которая способна усидеть на двух стульях сразу – бисексуальность, то есть. Он открывает баночку, размазывает смазку большим пальцем по двум – указательному и среднему – и дышит тяжело. – Эй, у тебя там все в порядке? – М? А, да, все нормально, просто я… – Арсений садится на свои щиколотки и внимательно смотрит на парня, повернувшись к нему всем корпусом, – я давно этого не делал и немного волнуюсь. – Видимо, подготавливать в начале нужно не меня, – усмехается Арсений и, наклоняясь к Антону, кладёт руку на его щёку, поглаживает пальцем скулу, и целует нежно. Последний же наоборот спешит зачем-то, сразу углубляет поцелуй, проводит языком по чужому нёбу и, не растягивая и так маленькое количество времени – вдруг Серёжа скоро придёт –, заставляет Арсения лечь на спину. Тому слегка неудобно, но в итоге он справляется, и Антон, после того как снял ненужную одежду окончательно, нависает над ним так близко, лёжа полубоком – кровать то одноместная –, что чёлка щекочет лоб. Рукой он по арсовому телу спускается ниже. От шеи к ключицам, по груди, где дразнит сосок, ниже к животу, ещё ниже и теперь его рука обхватывает член Арсения. Парни целуются, пока рука постепенно набирает темп от медленного поглаживания до чётких аккуратных движений. Антон чувствует, как орган твердеет чуть ли не с каждым движением ладони, и, когда Арсений сам, мыча в поцелуй, начинает двигать бёдрами навстречу, Антон убирает руку на яички, перебирает их. Арсений дышит тяжело, когда на несколько секунд парни отстраняются друг от друга, прерывая поцелуй, а после снова льнут друг к другу. Антон нашаривает где-то между ног своего парня смазку и выдавливает больше, чем в первый раз. Как он делает это одной рукой? Ловкость рук и никакого мошенничества. Шастун закрывает баночку, чтоб не пролилась ненароком, и снова проводит ладошкой по чужому члену, вниз от головки пару раз, после снова перебирает яички между пальцами и наконец проводит двумя пальцами по несжатому колечку, размазывая смазку с пальцев. Арсений стонет в поцелуй: то ли от того, что приятно, то ли от предвкушения, то ли от всего вместе – и сам проникает рукой Антону под штаны и боксеры, гладит такой же возбужденный орган и улыбается в поцелуй. Размазывает по головке предэякулят большим пальцем, а после начинает надрачивать. Антон прерывает поцелуй и утыкается Арсению в плечо, целует его мокро – явно будет засос –, потом шею лижет языком, а возле уха уже слышатся стоны удовольствия. Понимая рвение парня, наконец начинает растягивать его двумя пальцами. Так они мучают друг друга – в хорошем смысле – пока Антон не растягивает Арсения так, как нужно для удовольствия обоих, и не начнёт сам подаваться бёдрами к арсовой руке. – Может, снимем? – шепчет с придыханием на ухо Арсений, на что Антон просто кивает, мыча что-то невнятное. Попов стягивает на ляжки шорты и боксеры, когда Антон чуть приподнимается на боку, чтобы Арсу было удобно, а после он сам обеими руками снимает ненужные сейчас вещи. Пока он отбрасывает их в сторону, то ли на стул, то ли на кровать Серёжи, Арсений успевает снова стать в коленно-локтевую и, прикусив нижнюю губу от нетерпения, ждет Антона. Шаст, как и в первый раз, пристраивается к Арсовой заднице, но уже намного смелее и решительнее. Снова проникает пальцами в Арса, но уже тремя, и, видимо, нашаривает простату, отчего и слышит протяжный стон. Он пробует повторить фокус ещё раз и Арсений помогает, двигая бёдрами под нужным углом. После того, как Антон наслушался арсовых стонов – нет, они ему не надоели, просто он хочет перейти к следующему пункту «плана» у себя в голове – он берет бордовую пробку и, нанеся на нее смазку, начинает медленно проталкивать её внутрь. Арсений тяжело дышит и подаётся бёдрами навстречу. Антон добавляет ещё немного жидкости и снова пытается протолкнуть бордовое нечто. Наконец она с тихим хлюпом полностью входит, а Арсений выдыхает, явно расслабляясь и виляет бёдрами, чтобы привыкнуть. – Замечательно, – шепчет Антон, а Арс смотрит на него через плечо, улыбается, убирает руки с матраса, поднимается на колени, поворачивается к Антону лицом и утягивает в далеко не последний на сегодня поцелуй. Это нежно, трепетно и все так же желанно. Шастун кладёт ладонь на арсову ягодицу, отодвигает и надавливает на игрушку, в ответ ощущая легкую вибрацию на губах от стона. Арсений трётся твердым членом о такой же напряжённый и не сдерживается – обхватывает их и начинает надрачивать. Антон отстраняется, прерывая поцелуй, и утыкается куда-то Попову в шею, громко выдыхая со стоном. В какой-то момент начинает подаваться бёдрами навстречу, не прекращая постанывать, но вовремя одёргивает себя, вспоминая для чего вообще всё это затеял. – Стой, – тихо, еле успевая глотать воздух от удовольствия, – подожди, остановись, – рука замедляется, – пожалуйста, – Арсений ладонь не убирает, тоже дышит загнанно и не понимает, мысленно возмущаясь: «какого черта, Шастун?!». Тот, будто мысли читает, отвечает: – Я хотел, – парень сглатывает, стараясь сформулировать мысль, – давай сфоткаемся, на этот, – Антон поднимает наконец голову с плеча и смотрит блестящими от желания и возбуждения глазами – там будто радужки и нет совсем, лишь расширенные зрачки, – нюдсочетверг. – Ты серьёзно? – Арсений выгибает бровь. Антон ещё не понял, как он на это отреагирует, ведь было бы правильнее предложить это чуть раньше, а не когда они оба возбуждены до предела и близки к разрядке, – Шаст? – Да, прости, я хотел сразу сказать, но мы начали целоваться, а потом твоя рука... было очень хорошо, и я забылся, – Антон опускает взгляд вниз и видит два колом стоячих члена. Арсений вздыхает, мягко улыбаясь, и поднимает голову Антона за подбородок, чтобы тот в глаза посмотрел. – Как ты хочешь сфотографироваться? – полуулыбка на губах явно приободряет парня. – Я не знаю, как конкретно, но хочу, чтобы мы там были вдвоем и чтоб была видна эта твоя блядская пробка, – он закусывает губу, ждёт реакцию. Арсений же долго ждать не заставляет – встает с кровати и становится на пол правой ногой, оставаясь на носочке, и изящно, грациозно, красиво – как это видит Антон – тянется за телефоном на столе. – Так, держи, – он отдаёт Антону телефон в правую руку, сам уже на кровати разворачивается на коленях спиной. Он сегодня не иначе, как юла, или избушка на курьих – вовсе не курьих, а очень даже графьих! – ножках, которая повернулась к лесу передом, а к Шастуну задом. Кладёт вторую руку Антона себе на бок, снова нагибается. – Фоткай, – приказывает, а Антон, опуская ладонь чуть ниже на бедро и поглаживая поясницу и ягодицу, запечатляет эту приятную глазу картину. – Арсюш, – зовёт, – а где то зеркало, в котором ты фоткался прошлый раз? – Шастун наклоняется и целует арсеньев копчик, из-за чего тот спину прогибает – нравится. – В шкафу, – с хрипотцой отвечает и поднимается с кровати, хватая Антона за запястье в кольцо пальцев – прям как член пару минут назад. – Откуда у вас зеркало? У нас его нет, я вечно бегаю в туалет, чтоб не забыть, как я выгляжу. – Вообще-то, Антон, туда не для этого ходят, но я рад, что ты умеешь использовать что-то необычно, знаешь, этим мы с тобой схожи, – усмехается Арсений, а Антон хмыкает в ответ, тоже улыбаясь. – Это моё зеркало, сам его приволок в конце первого курса, – Попов открывает дверцу шкафа и становится к нему спиной, прям как в прошлый раз, и бормочет Антону в губы, – люблю в него... смотреть, – ухмылка. – Я хочу знать, ЧТО ты вытворяешь перед ним? – Возможно, – отвечает Попов, подушечками пальцев проводя вверх от антоновому бедру до груди, дразнит сосок, отчего Антон нервно сглатывает и смотрит в зеркало. В отражении видны красивые шея, лопатки, спина, поясница, ягодицы и ноги Арсения – про тонкие щиколотки, которые с легкостью умещаются в руке, он старается не думать. Антон делает ещё одно фото, только из-за этого вида, ведь ему не важно, что за Арсением стоит он сам с румянцем на щеках и красными от возбуждения ушами. Шастун подхватывает его левую ногу, цепляет на своё бедро, но у Арсения растяжка хорошая, он дотягивается и до талии – теперь видно бордовую ручку с камушком, блестящим между ягодиц. Правую руку с телефоном просовывает у Арса под мышкой. Последний слегка прогибается, чтоб в этом удобном, как оказалось, положении, посмотреть на отражение через плечо, улыбается довольно и, взяв Антона за подбородок, целует влажно, сразу же проникая в чужой рот, обводя языком ряд зубов. Антон отвечает и через несколько секунд их языки будто сплетаются, гладят друг друга. В этот момент Антон делает ещё пару фоток. Арсений снова трётся членом о бедро напротив и поскуливает в поцелуй. Антон руку из-под мышки Арсения убирает и кидает телефон на Серёжину кровать – будь она живой и чувствуй она что-нибудь, она бы уже в сотый раз произнесла: «дорогой дневник, мне не описать всю боль...» –, а после подхватывает Арсения под бёдра, сжимая ягодицы, и снова валит на кровать нависая сверху. – Ну что, как там фотки? Красивые? – между поцелуями, когда с причмокиванием отстраняется, спрашивает Арсений. – Не переживай, – Антон посасывает верхнюю губу, – с тобой все фотки, – теперь нижнюю, а Попов бёдрами вверх взмахивает от сильного желания, – хоть на выставку отправляй, – Шастун целует в нос-кнопку, отчего Арс морщится слегка – мило. – Это конечно приятно, но... Ты меня сегодня трахнешь наконец? – без капли раздражения спрашивает, больше даже напоминает. – Да, конечно, – Антон резко откидывается назад в поисках смазки на кровати – она чуть не укатилась под матрац –, отчего на груди Арсения пробегают мурашки от прохлады, возвращается: – А где презервативы? – В верхнем ящичке, – Арсений слегка запрокидывает голову назад, поэтому Антон понимает, что речь о прикроватной маленькой тумбочке. На этот раз он, наоборот, подаётся вперёд, а Арсений не упускает возможность мазнуть языком по давно набухшему, как их члены, соску, из-за чего слышит рваный выдох. Антон, наконец взяв все необходимое, целует Арсения в шею, кусает слегка в ключицу, сразу же облизывая, а пальцами уже обхватил ручку пробки и теперь вытаскивает её – с сопутствующими хлюпом и стоном. Чмокает Арсения в губы, а после сразу натягивает контрацептив на изнывающий от возбуждения член. Добавляет смазку на резинку и размазывает остатки вокруг ануса. Снова наклоняется к Арсению и, одновременно целуя, проникает членом внутрь. Когда с губ Попова слетает ещё один стон на высоких тонах, явно от долгожданного приятного ощущения заполненности, Антон шепчет: – Сейчас мы исследуем твой внутренний мир ещё глубже, – целует в шею, выше, за ушком, слушая тяжёлые вздохи-всхлипы, а вместе с ними и ответ на его глупую шутку: – Дурак. Антон набирает темп, двигается уже намного увереннее и размашистее. Попробовав чуть сменить вектор фрикций, получает громкие стоны, отчего приходится заткнуть Попова поцелуем. – Тише, тш-ш,– шепчет, – мы же в общаге, Арсюш. – Пусть... завидуют, – еле произносит со всей своей сучливостью Арсений, на что Антон усмехается, но темп не замедляет – наоборот. Слышны шлепки, и Антон, понимая, что вот-вот подойдёт к разрядке, надрачивает член Арсения, подстраиваясь рукой под свои же точки. Тот жалобно стонет, руками хватаясь за изголовье кровати и кончает, пачкая свой живот и бока спермой. Антонов член сдавливает внутри Арсения и, сделав ещё пару взмахов бёдрами, чуть подрагивая, Антон кончает следом в презерватив, после чего высовывает всё ещё стоячий член. – Бля-ять, – вздыхает, стараясь восстановить дыхание и плюхается рядом с Арсом, который дышит так же загнанно. – Всё хорошо? – Потрясающе, – кивает Арсений и когда оба восстанавливают дыхание, снова целует своего парня трепетно в губы, убирая волнистую прядку со лба. *** Через несколько дней, в четверг, Арсений таки заливает в твиттер две самые удачные фотки – с рукой Антона на бедре и в поцелуе возле зеркала – на нюдсочетверг с выходных, подписывая: питерский @grafgrafskoy ·1мин. теперь уже не один ;) После этого в реплаи в течение дня, и даже всю пятницу, приходят комментарии. Очень много тех, кто в восторге от фотографий, кто-то просто присылает смайлики, а кто-то пишет о том, что рады, что у парней всё получилось, и что они вместе. Но Арсению все эти ответы не нужны вовсе, самый главный комментарий он получил спустя три секунды после публикации: бАтОН @batosha ·16ч. люблю <3

конец... ну, а для них – начало)