Служанка по контракту

— Я придумал! Придумал! Давай ты будешь мне сестрой, а я буду называть тебя «сестрёнка», как твои родственники. — Как скажешь… СТОП, ЧТО? — опешила шатенка, едва осознав смысл его слов. Младший сын знатного рода зовёт служанку своего брата «сестрёнкой»? Да её же за такое попросту в прах сотрут! «Видали, куда возомнила себя!» Видно, её господин был прав — долго она здесь не продержится. «Нужно как-то отговорить Папайруса от этой затеи. Ну же, Чара, думай, думай…» *** — Знаете, для меня, простой служанки, великая честь, ежели бы Великий Папайрус удостоил меня таким именованием. — Ага, ну конечно! — Глаза отрока сияли от радости, и от этого шатенке было ещё труднее придумывать отговорки. — Но *кхм*… боюсь, твой брат будет против. — Не бойся, не будет! Он мне всегда всё дозволяет. Санс говорит, это потому, что я прилежен в учении и послушен. С малых лет за добрые труды он величал меня Великим Папайрусом. И с тех пор лишь так меня и зовёт — значит, всё делаю верно! Тут красноокая и поняла, откуда взялось его прозвище. «Видно, дабы он не печалился из-за неудач, Санс неумеренно его хвалил… а ныне, когда внимания убавилось, Папайрус взбунтовался. Вот беда — прямо в лоб ему не скажешь! Что же делать? Коли всё так и есть, Санс и впрямь дозволит ему звать меня так…» Размышления шатенки прервал беловолосый отрок, вновь потянувший её за руку, дабы она следовала за ним. *** Сквозь высокое окно лился ослепительный свет. В покоях стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента да скрипом пера. Читая неспешно и временами что-то записывая, сидел Санс. Хоть он и упражнялся во французском языке, все помыслы его были заняты тем, как поскорее избавиться от Чары. Коль первая ловушка не сработала, надобно было измыслить новую хитрость. То, что он в совершенстве знал сей язык, позволяло ему не слишком углубляться в уроки. Но сие спокойствие нарушил Папайрус, ворвавшийся в покои брата. За собою он тащил шатенку, едва не падавшую от спешки. Узрев брата своего в столь радостном расположении духа в компании служанки, Санс насторожился. «Неужто за столь краткий срок она успела натворить нечто?» — Братик, братик, молю, выслушай мою просьбу! — с сияющими очами промолвил младший. — Конечно, братец. Что тебе надобно? — На лике беловолосого играла ласковая улыбка, но в душе бушевала нарастающая тревога. — Слушай, Чара поведала мне множество дивных историй о своём роде. Да ещё и в игры играет искусно, и с нею не скучно! Так вот, молю тебя, дражайший братец, дозволишь ли ты мне чаще с нею забавляться и нарекать её «сестрёнкой»? Умоляю! Голубоглазый на миг остолбенел, пытаясь осмыслить сказанное. Заметив его смятение, красноокая замерла в трепете. Папайрус, увы, был слишком юн и простодушен, дабы осознать странность своей просьбы. Наконец, Санс сомкнул очи, глубоко вздохнул и вновь улыбнулся. — Коли тебе так угодно — зови её, как пожелаешь. — Ура, благодарю, Санс! — Пока Папайрус прыгал от радости, Чара не могла понять одного: коль её господин согласился ради брата, то, пока сей здесь, опасаться нечего. Но едва отрок вознамерился вновь увлечь Чару игрою, Санс воззвал: — Однако, Папайрус, ответь мне: свершил ли ты уроки по французскому? — Ну… отчасти. — «Отчасти» — сие сколь? — Два упражнения… — Увы, тебе ещё тринадцать надлежит свершить. Так что ступай в свои покои, заверши всё, и когда я проверю, тогда и пойдёшь забавляться с Чарою. — Ну ладно… — неохотно пробормотал младший и удалился. И едва дверь затворилась, улыбка Санса исчезла. Он холодно воззрился на служанку. «Вот оно, чего я страшилась!» — Итак, поведай мне, каков твой умысел? Желаешь снискать мою милость через брата моего? Недурно, до такого могла додуматься лишь ты. — Я не искала милости, честно! Я лишь исполняла то, что велел юный господин. Да и без подхалимства справлюсь со своею службою. — Коль ты столь уверена — испытаем твои умения. — Что? — Видишь ли, многим моим прежним служанкам помогала Элиз. Она уверяла, будто они справлялись, но на деле лишь покрывала их. Они и пыль-то вытереть как подобает не могли. — Я, конечно, не хвастунья, но… в роду моём всех с малолетства учили разным ремёслам. Уборке да стряпне — матушка, огородничеству — отец, братьев моих он ещё и охоте обучал. От тётки переняла я шитьё да вязанье, а от дяди выучила русскую и французскую грамоту выше простого. Как говаривали мне, сих знаний хватит, дабы быть служанкою. «Какая дерзкая крестьянка» — помыслил Санс. — Тогда начнём с уборки. Следуй за мной. Они вышли в коридор и остановились у одной из дальних горниц. Когда Санс отворил дверь, Чара остолбенела. Невеликая горница была заставлена мебелью, на коей лежали кухонные приборы. И всё сие покрывал слой пыли толщиною в палец. — Твоя задача — очистить от пыли всю горницу. Пользуйся чем угодно. — Санс с наслаждением взирал, как на лике шатенки сменялись изумление и гнев. Оглядевшись, Чара узрела пару умывальников слева от двери, а под ними — деревянное ведро с запылённою тряпицей. «Ну хоть что-то». — вздохнула она, отвернула кран, набрала воды, намочила и выжала тряпицу, после чего принялась за труд. Санс злился пуще прежнего — Чара делала всё как надлежит, а значит, Элиз не лгала. К тому времени, как горница была вычищена, за окном уже клонилось к закату солнце. — Ладно, выходит, Элиз не солгала. Для вытирания пыли ты сгодишься. «Он меня так похвалил?» — Ох, господин, выходит, ныне вы не желаете меня изгнать? — Разумеется, нет. Умение вытирать пыль — недостаточно, дабы остаться в нашем доме. Ты либо свершаешь всю работу безупречно, либо изгоняешься, дабы не позорить род наш. А ты думаешь, отчего даже слуги наши — меж лучших? «Ох, какие мы важные! Что такого сверхъестественного творит личная служанка? Любой поселянин дома справляется с такою же работой. Разве что ты нарочно даёшь мне неисполнимые задания, дабы я опозорилась. Да и судя по пыли, сию горницу все давно позабыли!» — Несмотря на ярость, красноокая сохраняла улыбку. — Ступай в трапезную и готовься к вечерней трапезе. Коли что — я в своих покоях. Ах да… постарайся не общаться с Папайрусом сверх меры. Не желаю, дабы он к тебе привязался. Едва он удалился, Чара поспешила исполнить приказ, размышляя о своём положении. «Коль я подружусь с Папайрусом, он сможет защитить меня от Санса. Но сие слишком предсказуемо. Вероятнее, Санс сам попытается нас разлучить. (Уж запретил мне много с ним общаться.) Значит, нужен иной умысел. Господин Гастер? Нет, он слишком занят, даже сыновей редко видит. Остаётся лишь мой господин… Мы почти ровесники, так что, коли найти общие интересы, смогу с ним сблизиться. Надобно быть приветливее и скрывать гнев. Тогда я и останусь в доме, и смогу общаться с Папайрусом.» Наполнившись решимостью, она быстрым шагом направилась на кухню. *** Достигнув кухни, Чара почти сразу встретила Роуз. — Приветствую, малая! Как твои дела? Господин Санс не слишком ли тебя изнуряет? — спросила служанка. — Ох, даже не спрашивай! — вздохнула шатенка. — Ныне для испытания заставил вычистить одну из заброшенных горниц. Ты бы видела, сколь там было пыли! Пока девица повествовала о своих злоключениях, в трапезную вошли Санс и Папайрус. Старший держал в руках лист пергамента и изучал его с важным видом. Папайрус же, к удивлению, вёл себя смирно и лишь нетерпеливо поглядывал то на брата, то на служанок. Когда они приблизились к столу, Санс отложил пергамент и обратился к младшему брату. Неожиданно он начал гладить его по голове, приговаривая с улыбкою: — Молодец, Папайрус! Лишь одна ошибка. Коли в следующий раз свершишь безошибочно, удостоишься звания Великого Папайруса. — Ладно, брат, полно! — надув щёки, попытался увернуться младший. — Ты мне все волосы спутал! Кстати, Джуди, Джейден, а как ваши уроки? Вы же учились, пока я забавлялся с сестрёнкой. — Ах, да… Мы изучали математику и звёздочтение. Но, господин, о ком вы? У вас же нет сестры… Или мы что-то упустили? — Я про Чару! — П-про Чару?! — Угу! Когда мы играли, она поведала мне множество историй о своём роде. И мне тоже захотелось сестрёнку, вот я и предложил так её именовать. Я даже у Санса спросил дозволения. Да, Санс? — Ага, — кивнул старший брат, но Чара тут же заметила, как переменилась его интонация. Близняшки переглянулись, явно обеспокоенные за судьбу новоприбывшей. — Ой, не глядите так! — поспешил успокоить их Папайрус. — Вы мне тоже любы! Просто вам надобно научиться играть искуснее. Я попрошу сестрёнку вас обучить, и тогда будем забавляться все вместе! — Конечно, господин, мы будем рады, — поспешно ответили служанки. — Вернёмся к вашим урокам, — вмешался Санс. — Каковы успехи в русской грамоте? Хоть Чара и стояла в стороне, она отчётливо слышала весь разговор. Они говорили столь громко, словно забыли о присутствии прочих в покоях. — Ого, Роуз, взирай, — прошептала шатенка, — господин Санс так благосклонно беседует. Неужто нрав его улучшился? — Открою тебе секрет, дорогая, — улыбнулась Роуз. — Хоть он и строг, но с прислугою обычно обходится приветливо. «Ясно… А я что, не такая? Или я ему неугодна из-за…» Размышления Чары прервали пальцы, щёлкнувшие перед её лицом, и громкий голос Роуз: — Чара, ты меня слышишь? — А? Да, прости, задумалась. — Иди поешь, пока яства не остыли. Когда все завершили трапезу, в покои вошла девица с тележкою. Кожа её была бледна, словно она редко видела солнце. Короткие светло-каштановые косы были собраны в два хвоста, а очи казались совсем чёрными. Она безмолвно принялась собирать посуду. — Элиз, а кто сия девица? — тихо спросила Чара. — Это Надежда. Она отвечает за чистоту кухонной утвари. — Отчего я её доселе не видала? — Вряд ли ты могла её встретить в коридорах — она редко покидает горницы прислуги. Да и трапезничает отдельно, прежде всех. Глаголет, не любит толпу. — Понятно, благодарю. Решив познакомиться, Чара подошла к новой служанке. — Приветствую, я Чара, новоприбывшая. Желала познакомиться, — улыбнулась она. — Приветствую. Я Надежда. Рада знакомству, — девица едва заметно кивнула. — Кем здесь будешь? — Я… личная служанка господина Санса. — Ого, уж новая, — Надежда наклонилась и прошептала: — Желаю продержаться хотя бы трое суток. Большинство не выдерживало и сего. — Благодарю. Может, помочь тебе с посудой?.. Не успела она договорить, как её прервал Папайрус: — Сестрёнка! Ты куда? Она сама управится! А играть? — Он уже тянул её за руку, а следом неспешно приблизился Санс. — И куда это ты собралась? — холодно вопросил старший. — Коли ты мне потребуешься, я что, должен по всему дому тебя искать? — Простите, господин, — склонила голову Чара, хотя внутри всё кипело. *«Ну и важничает! Да и что вы оба ко мне привязались? Особенно ты! Ты же вроде даже признавать моё бытие не желал!»* — Сестрёнка, давай играть! Я все уроки свершил, и Санс тоже с нами будет! — Папайрус дёргал её за подол. — Конечно, — заставила себя улыбнуться Чара. — Какая честь — забавляться с Великим Папайрусом, да ещё и в обществе господина Санса! — Естественно, — высокомерно молвил беловолосый. — Тебе повезло, что мы вообще снизошли до тебя. — О да, сие божественная удача — находиться рядом с вами. Готова играть с вами каждодневно! Надежда лишь сочувственно взглянула на шатенку и безмолвно удалилась. Тут подошли близняшки, сразу заметив мольбу в очах Чары. — Юный господин, может, мы с вами сыграем? — предложила Джейден. — Мы как раз потренируемся. А Чара пусть идёт с господином Сансом. «Джуди, Джейден, вы мои избавительницы!» — Не-а. Не хочу. — Но госп… — Ого, как смело! — вмешался Санс. — Вы перечите своему господину? — Простите, господа, — в один голос прошептали близняшки. — Мы более не повторим. — Ничего. Потренируетесь в иной раз. А ныне вы свободны, — отмахнулся Папайрус и тут же обратился к Чаре: — Ну так что, играем? Братья почти насильно увлекли красноокую. На сей раз они играли в команде и беззастенчиво пользовались магией — то взбирались на недоступные для Чары выси, то мгновенно обыскивали весь особняк. — Сие нечестно! — вознегодовала она. — Я не столь искусна в магии, как вы! — Похоже, ты не во всём так хороша, как хвасталась, — усмехнулся Санс. — На что ты вообще рассчитывала? Ты — простая крестьянка, а мы — сыновья знатного рода, одного из лучших магов королевства. Даже меж дворянских отпрысков не все достигают нашего уровня, а ты говоришь о себе? — А я когда-нибудь стану столь же могуч, как Санс! — гордо возгласил Папайрус. — И тогда ты меня никогда не сыщешь! — Ладно, Папайрус, тебе пора на покой, — напомнил старший брат. — Ты же не желаешь огорчать отца. — Ну лааадно… Прощай, сестрёнка! Завтра сыграем вновь! Когда младший удалился, Чара не удержалась: — Ну хоть добрым братом ты быть умеешь. — Что ты подразумеваешь под «хоть»? — холодно вопросил Санс. — Не взирайте на меня так, господин. Никто не совершенен. — Тебе не кажется, что твои слова звучат крайне дерзко? «Конечно, рискованно, но я устала слушать, как они мнят себя богами!» — Вовсе нет. Сие просто правда. Я же не молвила, что вы несовершенны — лишь что у вас есть достоинства. Внезапно Санс схватил её за руку и резко оттолкнул. Чара рухнула на пол. — Смотри-ка, как возомнила себя! — прошипел он. — Лишь потому, что брат мой обратил на тебя внимание, ты вообразила себя кем-то важным? Запомни: ты здесь — слуга, и более ничем в сей жизни не станешь. — Он наступил ногою на её грудь, постепенно усиливая нажим, пока та пыталась вырваться. — Ты вообще разумеешь, что за такой тон я могу ныне же бросить тебя в темницу? И никто тебе не поможет. — Да пожалуйста! — выкрикнула Чара, задыхаясь. — Бросай! Убивай! Ничто не переменится — отец просто приставит к тебе иную служанку! Таков обычай. Ты от сего не избавишься, даже если убьёшь меня! Когда ты сие поймёшь? Санс резко убрал ногу, ещё миг взирал на неё, затем развернулся. Перед тем как удалиться, бросил: — По коридору, налево — лечебница. Ступай, подлечись, и дабы до завтра ноги твоей не было у моих покоев. Даже не смей стучаться. Остальным скажи, что мне надобно время для размышлений, и тревожить меня не велено.