Кома

      Гарри ввалился в кабинет уже под утро и, проковыляв к столу, устало рухнул в кресло, в особых случаях служившее также импровизированной кроватью. Например, в таких, как сейчас. Дежурство выдалось не из легких. Он чувствовал себя так, будто компания садовых гномов танцевала на нем джигу всю ночь. Участившиеся беспорядки в Лютном, попытки нападений на магглов, слава Мерлину, закончившиеся неудачами, применение непростительных — вот далеко не полный список того, с чем ему, как аврору, приходилось сталкиваться по нескольку раз в неделю за последний месяц. В связи с этим Кингсли лично распорядился об увеличении штата. А на предстоящем торжестве по случаю Рождества аврорами будет набито все Министерство. Разумеется, это были всего лишь предосторожности, но новые слухи появлялись каждый день, и страшно представить, что будет, если хоть один из них просочится в газеты. Однако пресса, как ни странно, молчала и никаких новых сенсаций, которыми так любила потчевать читателей Скитер, не намечалось. Гарри слышал, о чем шепчутся коллеги, но отказывался верить в то, что кто-то снова может развязать войну с целью прибрать к рукам власть в магической Британии. Хватит с него войн. Радовало одно: Гермиона наконец дома и, кажется, в полном порядке. Хотя бы эта проблема, занимавшая его мысли все дни напролет, разрешилась. Не то чтобы он часто навещал ее после того, как она покинула госпиталь, но он был уверен: случись что, и Уизли не оставят его в неведении. Поэтому был немало удивлен, когда дверь приоткрылась, и в кабинет юркнул Рон, беспокойно озираясь по сторонам, словно не хотел, чтобы кто-то еще его заметил.       Рон не переступал порога этой конторы с тех пор, как бросил учебу в школе авроров — все никак не мог побороть внутренний страх за совершенное им убийство, пусть ненамеренное и вполне заслуженное.       — Привет, — Гарри поднялся навстречу, но замер, вглядевшись повнимательнее в друга. Рон имел откровенно плохой вид, будто не спал несколько ночей кряду: чуть припухшие веки, белки глаз испещрены сеточкой капилляров и взгляд, словно что-то напугало его до крайности. Именно с таким выражением лица он вышел отсюда в последний раз годы назад с решением больше никогда не появляться в этом отделе. — Все в порядке? — неуверенно спросил он и попытался выйти из-за стола, но мышцы ног совершенно не хотели слушаться.       — Не знаю, — неопределенно отозвался Рон, жестом остановив Гарри, и медленно осел на табурет, стоящий в углу и использующийся исключительно для временного хранения разного рода макулатуры.       — Что значит «не знаю»? — немедленно отозвался Гарри, вновь опустившись в кресло. Всю недавнюю усталость как рукой сняло. — Что-то с Гермионой?       Рон тяжело вздохнул.       — С ней полный порядок. По крайней мере, она сама утверждает именно так.       Непонимание Гарри росло, как и беспокойство.       — Тогда в чем дело? — он чувствовал, как теряет терпение.       — Гарри, — голос Рона задрожал. — Я боюсь. Боюсь возвращаться домой. Мне страшно засыпать в собственной постели и страшно не спать. Три дня я безвылазно провел в лавке. Все думал.       — Да ты можешь толком объяснить, в чем дело?! — не выдержал Гарри.       Рон молчал. Он что-то напряженно обдумывал.       — Гермиона… — наконец выдавил он.       Гарри стиснул зубы. Значит, что-то все-таки случилось. Он попытался взять себя в руки.       — Что с ней? — уже более спокойно спросил он, стараясь припомнить, получал ли из Норы плохие вести в последнее время. Память услужливо подсказала, что ничего подобного не было.       — Может, прозвучит как бред, но это не она, — казалось, еще немного, и Рон скатится в истерику. Он тяжело дышал, руки дрожали, лицо скривилось в страдальческой гримасе, взгляд был направлен в никуда, словно он не замечал ничего вокруг.       Гарри опешил.       — Ты соображаешь, о чем только что сказал? — уточнил он спустя некоторое время, отчаянно надеясь, что все происходящее какой-то розыгрыш. Рон замолчал, вперив в него безумный пустой взгляд, который лишь на миг стал осознанным. Гарри начал всерьез опасаться за его рассудок. Он пошарил глазами вокруг себя, нашел стакан и, наколдовав Агуаменти, отлевитировал Рону.       — Давай ты сейчас успокоишься, и мы обсудим все, что тебя беспокоит, — примирительным тоном проговорил он, отметив, как Рон схватил стакан и осушил его одним махом.       Некоторое время они посидели в тишине. Гарри внимательно следил за выражением его лица. Грозившая разразиться истерика как будто немного отступила.       — А теперь расскажи мне все по порядку, — мягко попросил он.       — Она изменилась, — начал Рон и затих, глядя в одну точку. Гарри не сделал попытки его поторопить, но ему до чертиков хотелось знать, в чем дело. — До неузнаваемости, — продолжил наконец Рон. — Еще в Мунго я заметил некоторые из странностей. Я так обрадовался, что она наконец снова с нами, что не придал им особого значения. Но дома… Едва она переступила порог, как сказала: «Велите домовику приготовить ванну. В этой убогой больнице явные проблемы по части гигиены». Ну или что-то вроде этого.       У Гарри от удивления сам собой приоткрылся рот. Так он и сидел какое-то время, пока не сообразил, как, наверное, нелепо выглядит со стороны. Не сумев замаскировать в голосе сомнение, он пробормотал:       — Может, это была шутка, — и попытался улыбнуться.       От того, каким взглядом одарил его Рон, стало понятно, что попытка провалилась.       — Ха, как бы не так, — возразил Рон. — Я тогда, наверное, выглядел в точности так же, как ты минуту назад. — Рон кивнул. — Конечно, потом она извинилась и сказала что-то вроде «Это была шутка». Но ты думаешь, я ей поверил? А ее смех, Гарри. Ты бы слышал его.       — Смех? Рон, мне кажется, ты…       — Не может Гермиона так хохотать, понимаешь? — перебил Рон. — Как… сумасшедшая, — окончание фразы он зловеще прошептал, выпучив глаза, и Гарри поймал себя на мысли, что сейчас сумасшедшим ему кажется сам Рон.       Он все еще не понимал, куда клонит друг, и связаны ли его опасения с какими-то более весомыми фактами, чем глупая шутка и смех, отчего-то так напугавший его. Но точно знал, что в Мунго да и после Гермиону неоднократно проверяли на всевозможные отсроченные эффекты проклятия и любые другие вредоносные чары и сглазы, и ничего не обнаружили. Однако после того, как те же целители почти год разводили руками, пытаясь ее разбудить, он уже не был склонен доверять им на все сто.       — Потом она выбросила всю свою одежду, а взамен накупила такого… Та Гермиона, которую я знаю, никогда бы не надела это, — продолжил Рон. — А еще у нее явные проблемы с памятью. Конечно, если это все еще она.       — Но я ведь совсем недавно был в Норе, и все было нормально, — задумчиво прервал Гарри. — К тому же целитель предупреждал, что могут обнаружиться пробелы в памяти.       — Я не сумасшедший! — воскликнул Рон, вскакивая с места. — Сколько времени ты провел с ней наедине? — Гарри замялся, и Рон кивнул. — Вот-вот. А я живу с ней под одной крышей. Это не просто провалы в памяти. Так ведут себя люди, впервые оказавшиеся в новом месте. Помнишь, как она, точно одержимая, пыталась вернуть память родителям? — голос его наполнился горечью, будто упоминание об этом и сейчас приносило боль. — Сейчас она и не вспоминает о них. А когда я аккуратно спросил ее, не хочет ли она снова попробовать, то искренне удивилась, что ее родители до сих пор живы. Представляешь? Так прямо и сказала: «А разве они не погибли?», — Рон скривил губы, неумело подражая интонацию Гермионы. — Ты все еще считаешь меня сумасшедшим?       Он воззрился на Гарри таким горящим взглядом, что тот невольно поежился.       — Может, это именно то, о чем говорил целитель, — начал было Гарри.       — К черту целителей! — вскричал Рон. — Они не сделали ровным счетом ничего, когда их помощь была необходима. И мне кажется, что и сейчас не особо понимают, какие последствия могли остаться и как с ними справляться.       Звучало вполне разумно и частично отражало недавние мысли самого Гарри.       — Ночью она почти не спит, — продолжил Рон, понизив голос. — Все бродит по дому, что-то шепчет, кому-то отвечает. Я пробовал даже как-то подслушать, но она меня быстро вычислила и пригрозила, что, если буду за ней следить, проклянет так, что мало не покажется.       — Ну вот же, — обрадовался Гарри, — узнаю нашу Гермиону. Она же всегда знала, где ты прячешься. А ты вечно таскался за ней, чтобы выяснить, чем она занята вместо того, чтобы проводить время в твоей компании. Помнишь, как однажды она едва не выполнила свою угрозу?       Рон смерил его таким взглядом, словно сомневался, что друг в своем уме, и усмехнулся.       — Да, — отозвался он, — это на нее похоже. Но вот беда, палочка больше ее не слушается. Иногда даже простой Люмос сотворить не может. Тогда Гермиона начинает страшно злиться и тут уж точно лучше держаться от нее подальше.       — Ты хочешь сказать, что она… — Гарри запнулся, не зная, какие подобрать слова.       — Теряет магию? — подсказал Рон. — Нет, проблему с палочкой кое-как удалось решить. Но… — он замолчал, собираясь с мыслями. — Это еще не самое главное.       — Выкладывай все, — выпалил Гарри, который вдруг сообразил, что история с проклятием, вопреки всем надеждам, не закончилась.       — Мне рассказала Флер, — начал Рон, вновь понизив голос. — Они были у нас в выходные и тоже заметили все эти странности. Ты бы видел, как она разглядывала шрамы Билла. Было в этом что-то жуткое, — Рон поморщился. — Но в остальном она вела себя почти обычно. Насколько это вообще возможно. Так вот вечером все разошлись по комнатам, а на утро Флер рассказала, что видела, как ночью Гермиона ходила по дому. Я сказал, что с ней в последнее время такое бывает, и списал все на то, что она еще не до конца оправилась. Но Флер удалось проследить за ней куда лучше, чем мне. Какие-то вейловы чары, — он сделал в воздухе неопределенный жест. — И она сказала, что видела, как Гермиона входит в комнату родителей. Она заволновалась и пошла следом, подумала: возможно, кому-то понадобилась помощь, а дом спал.       Рон вновь замолчал. Было видно, что слова даются ему с большим трудом, оттого и рассказ его казался сбивчивым, сумбурным и неправдоподобным. Гарри не торопил. Он сидел, хмуро уставившись в одну точку. Все услышанное не укладывалось в его голове.       — Флер увидела, как Гермиона стоит у кровати родителей и шепчет что-то над мамой.       Гарри быстро перевел на него взгляд.       — Она колдовала?       Рон качнул головой.       — Нет, палочки в руках не было. Что именно шептала Гермиона, Флер не расслышала. Сказала, что упырь на чердаке затеял перестановку, и из-за шума она решила спрятаться, а Гермиона быстро вернулась в нашу комнату.       Гарри снял очки, устало потер глаза и надел обратно. «Над этим стоит поразмыслить основательно. А лучше — посоветоваться с целителем Тики, или еще кое с кем», — подумал он, а вслух сказал:       — Хорошо, Рон. Мы что-нибудь придумаем. — Рон кивнул. — А ты лучше не оставляй ее надолго. Мне кажется, что нам всем нужно помочь ей вновь освоиться и тогда она быстрее вернется к нам.       — Тебе легко говорить, — буркнул Рон, поднимаясь с табуретки. — Ты же сидишь здесь безвылазно.       Гарри вздохнул. Спорить с ним совершенно не хотелось.       — Вы собираетесь на праздник в Министерство? — спросил он, меняя тему разговора.       Рон не ответил и молча отворил дверь.       — Даже Крукс ее боится, — бросил он напоследок и вышел.       Гарри шумно выдохнул, стиснув зубы. Усталость дала о себе знать приступом мигрени, вытеснившей из головы все связные мысли. Он уронил голову на сложенные в замок руки и задремал, едва глаза закрылись.

***

      В атриуме Министерства магии в вечер празднования Рождества, по обыкновению, было многолюдно. Камины то и дело вспыхивали зеленым пламенем, доставляя все новых и новых гостей. Парами или небольшими группами, они, весело переговариваясь, устремлялись в главный зал, где и должно было пройти основное действо. Вспышки колдокамер раздражали и вызывали лишь одно желание: поскорее убраться отсюда. Среди гостей мелькали авроры, одетые в форменные мантии. Сегодня их было гораздо больше обычного. Возможно, это было связано с тем, что и гостей собралось достаточно много. Некстати вспомнился разговор с Джинни на Гриммо, но Северус отмел тягостные мысли. Он не хотел верить в то, что Кингсли — аврор до мозга костей, — зная, что замышляется заварушка, позволил устроить вечеринку. Это было бы сродни пиру во время чумы. Неготовых к нападению волшебников перебьют быстрее, чем они сообразят, что к чему. Конечно, авроров здесь предостаточно, но эффект неожиданности никто не отменял, а силы могут быть неравны.       Северус вел под руку Вивиан через длинный коридор, ловко лавируя между волшебниками, обгоняя самых зазевавшихся и внимательно поглядывая наверх, чтобы не наткнуться на веточки омелы. Они имели свойство появляться словно из ниоткуда как раз в те моменты, когда меньше всего их ожидаешь, а потом так же бесследно исчезать, дождавшись расплаты.       «Наверняка какая-то новая фишка Уизли», — пронеслось в голове Северуса.       Вивиан старалась не отставать от него и время от времени вопрошала, к чему такая спешка. Но Северус не замедлился до тех пор, пока они не оказались у широко распахнутых резных дверей. Только тогда он на мгновение остановился, а затем, чеканя каждый шаг, вошел в зал, чинно ведя под руку свою даму. В зале пестрые мантии приглашенных сменились парадно-выходными одеждами, такими же яркими и, по мнению Северуса, не отличающимися особым вкусом и изобретательностью. Со всех сторон лилась тихая музыка, однако он знал, что не пройдет и получаса, как она грянет во всю мощь, побуждая спуститься в пляс даже тех, кто не имеет к этому хоть мало мальских способностей.       Среди многочисленной публики то и дело мелькали знакомые лица. Кингсли, сменивший лиловую мантию на элегантный черный костюм, темной горой возвышался над группой каких-то старикашек, вроде тех, какие обычно встречаются на международных съездах зельеваров, и что-то им втолковывал. За одним из столиков почти у самого возвышения, с которого позже будет произнесено немало речей, сидели Драко и Астория. Люциуса и Нарциссу он не рассчитывал здесь встретить. Там и сям мелькали рыжие макушки — семейство Уизли в полном составе. Поттера видно не было, но Северус не сомневался, что это лишь вопрос времени. У противоположного входа он заметил одиноко стоящую фигуру, в которой определенно было что-то знакомое. Приглядевшись, он с удивлением узнал в ней Андромеду Тонкс. На его памяти это было первое подобное мероприятие, которое она почтила своим присутствием. Андромеда то и дело кивала приветствующим ее знакомым и улыбалась. Однако даже с такого расстояния Северус заметил в ее улыбке затаенную грусть. Он припомнил, что после смерти дочери и зятя она осталась совсем одна, если не считать внука. В очередной раз мысленно кляня Волдеморта и его безумные идеи, он повел Вивиан в самый дальний конец зала, подальше от яркого света и старых знакомых. Усевшись за стол, Северус принялся со скучающим видом посматривать по сторонам, отмечая множество совершенно новых, незнакомых ему лиц. Временами до него доносилась иностранная речь. Очевидно, министр Кингсли всерьез взялся за налаживание международных отношений. Если рассуждать в таком ключе, то наличие такого количества авроров больше не казалось чем-то необычным. Краем глаза Северус заметил, что Вивиан тоже несколько обеспокоенно озирается по сторонам и нервно комкает в пальцах салфетку, что было не слишком на нее похоже. Обычно на подобных мероприятиях она выглядела более расслабленной и болтала без умолку. Он наклонился к ней и уточнил:       — Все в порядке?       Вивиан едва заметно вздрогнула.       — Да, — ответила она после недолгой паузы, словно вопрос не сразу дошел до ее сознания.       — Просто… — она замялась. — Тебе правда совсем не нравится здесь?       Северус вздохнул и серьезно посмотрел ей в глаза, пытаясь поймать ее взгляд, который она старательно отводила.       — Ты знаешь мое отношение к таким мероприятиям. До сих пор оно не изменилось.       — Я подумала, что в таком случае мы могли бы уйти.       — С чего вдруг? — озадаченно спросил он. — Ты же хотела развеяться. Мне кажется, что лучшего повода и не придумать.       Вивиан промолчала. Она снова стала вглядываться в лица проходящих мимо людей, будто искала кого-то. Наконец она пожала плечами и улыбнулась.       — Мне неловко от того, что пока я прекрасно провожу время, ты сидишь и скучаешь здесь один. Только и всего.       Казалось бы, вопрос был исчерпан, но отчего-то Северус не поверил ей ни на йоту. Слишком уж скованной и напряженной она выглядела.       — Что-то случилось на работе?       — С чего ты взял?       — Тебе пришло письмо перед самым нашим уходом, — осторожно продолжил Северус, однако взгляд его сделался цепким. Он внимательно рассматривал сидящую напротив Вивиан, пытаясь разгадать, с чем связана такая разительная перемена настроения.       — Письмо? — спросила она с деланным изумлением. — Какое письмо?       Он откинулся на спинку кресла, не спуская с нее глаз.       — И давно у тебя появились тайны?       — Письмо… — задумчиво повторила она. — А. Нет, оно не имеет к этому отношения. Письмо было от мистера Леруа, — будничным тоном пояснила Вивиан. — Он снова напортачил с отчетом.       Северус кивнул. Выглядело вполне правдоподобно, учитывая, что Антуан Леруа никогда не мог свести цифры. Но что-то все равно не давало ему покоя. Давно позабытое чувство надвигающейся опасности не позволяло полностью расслабиться.       — Надеюсь, хотя бы к следующему Рождеству он его добьет, — проворчал Северус.       Вивиан усмехнулась, искоса посмотрела на него и тут же отвела взгляд. Хотелось верить, что ей хоть ненадолго, но удалось усыпить бдительность Снейпа. Письмо давно уничтожено, а если то, о чем в нем говорилось, сегодня и правда свершится, то притворяться больше не будет нужды. И ведь она почти не соврала. Короткая записка действительно была от Антуана Леруа, под личиной которого скрывался Долохов. Как она ни старалась, у нее не получалось и дальше удерживать соратников от решительных действий. Как бы она ни противилась проведению диверсии в самое ближайшее время, все ее доводы остались неуслышанными. Она не сомневалась, что это заведомо проигрышная затея. Ворваться в Министерство, где по случаю праздника полным-полно авроров и других волшебников, отлично владеющих боевой магией — верх безумства. Но было что-то еще. Однажды Яксли в порыве бешенства спросил, не передумала ли она. И лишь получив сегодня эту проклятую записку о том, что бойцы найдены, а время утверждено, она всерьез задумалась: действительно, не передумала ли? Прожив несколько лет в мире без войны, бок о бок с мужчиной, который был ей небезразличен, она теперь и сама не знала, хочет ли возвращаться в ту, другую жизнь, полную опасностей, сражений, вновь стать изгоем, если им все же удастся снова бежать, или той, кого будут ненавидеть с удвоенной силой, если вдруг они сумеют захватить власть в свои руки. Оказалось, Яксли был прав: куда проще прятаться под боком Снейпа и притворяться той, кем на самом деле она не являлась.       Когда Амикус после падения Темного Лорда решил продолжить его дело и показать всем, что Упивающиеся смертью вовсе не жалкая горстка преступников, а сильнейшие чистокровные волшебники, которым претят идеи магглофилов вроде Дамблдора или Кингсли, она не задумываясь поддержала его. И сделала бы это снова, выпади ей такой шанс. Но теперь, когда Амикуса нет, его убийца живет и здравствует, а проклятие старухи Блэк не сработало, вся эта война, весь саботаж потеряли смысл лично для нее. Разумеется, оставалась маленькая надежда, что Вальбурга не обманула, и Амикус все-таки вернется в мир живых. Но надежда эта с каждым днем таяла. А без него ее совершенно не заботило, в чьих руках сосредоточена власть в магической Британии. Особенно теперь, когда чудодейственное зелье из арсенала все тех же Блэков уже столько лет помогает ей быть у всех на виду и при этом оставаться незаметной.       Вивиан увидела, что в сторону их столика направляется высокий статный волшебник с седыми волосами и огромным безобразным шрамом на лице. Он вел под руку Минерву Макгонагалл и что-то говорил ей, чуть наклонив голову. Глаза Вивиан сузились, и она едва удержалась от злорадной ухмылки. Джереми Томпсон. Ну конечно. Весь хогвартский бомонд в сборе. Минерва, увидев Северуса, остановилась и, протянув руку для рукопожатия, рассыпалась в любезностях. Северус, поднявшись, сжал ее ладонь и сдержанно кивнул Томпсону в ответ на такое же сдержанное приветствие. После недолгой беседы они удалились. Вивиан задумчиво посмотрела им вслед. Неожиданно Томпсон обернулся, словно почувствовал ее взгляд, и не мигая уставился прямо на нее. Она внутренне содрогнулась, подумав, что, возможно, он каким-то чудом смог ее узнать. Однако внешне ее беспокойство никак не проявилось. На губах по-прежнему играла улыбка, и Томпсон вместе с Минервой вскоре скрылись из поля зрения.       — Это тот самый новый школьный учитель? — спросила она и тронула Северуса за руку.       — Да, в «Пророке» писали, что его назначили на должность преподавателя Защиты от Темных искусств.       Северус вернулся к дежурному занятию, которым он обычно развлекал себя на подобных приемах — переводил скучающий взгляд с одной персоны на другую, не задерживаясь на каждой из них дольше, чем того требовали нормы приличия. Но сегодня он делал это с чуть большим вниманием, а во взгляде за маской скуки было что-то еще, какой-то странный блеск в самой глубине глаз. Будто он искал кого-то конкретного, но не мог найти.       Вот в зал вошел Гарри под руку с Джинни. Словно сговорившись, они одновременно помахали им, приветливо улыбаясь. На взгляд Вивиан, слишком уж приветливо и радостно. Северус сухо кивнул в ответ. Судя по всему, они намеревались подойти, однако преградивший дорогу Шеклболт, которому, очевидно, было что рассказать, широко улыбаясь, оттеснил их в другом направлении. Вивиан не могла припомнить момент, когда взаимоотношения Снейпа с четой Поттеров вдруг вышли на новый уровень и стали хоть сколько-нибудь дружескими. Северус вообще старался не упоминать в разговоре ни Гарри, ни всех тех, кто так или иначе имел какое-то отношение к его прошлому. А если и говорил о Поттере, то только как о наглом и самонадеянном мальчишке, вечно ищущем приключения на свою многострадальную голову. Однако подробности личной жизни Избранного ее мало интересовали, если они не были связаны с одним конкретным человеком. А судя по тем обрывкам информации, что у нее имелись, они были связаны не с ним. К тому же, судя по заметкам и обмолвкам в «Пророке», Рональд Уизли жив, и у него все хорошо.       Словно почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Вивиан обернулась. У самого входа мелькнул волшебник в черной мантии и тут же пропал. Давно позабытое ощущение опасности вновь дало о себе знать и едва не заставило ее выхватить палочку.       — Не хочешь пройтись? — спросила она и непринужденно улыбнулась, заранее зная, каким будет ответ.       — Ты иди, я буду здесь, — ответил Северус.       Она кивнула и, легко коснувшись его плеча, направилась к тому месту, где заметила заинтересовавшего ее человека. Но кроме снующих туда-сюда домовиков и празднично разодетых незнакомцев, там уже никого не было.       Северус же продолжал выискивать взглядом одно-единственное лицо, отсеивая остальные, как ненужные детали общего декора. И наконец нашел. Гермиона Грейнджер. Она стояла, прислонившись к мраморной колонне и мерно покачивая головой в такт музыке. Время от времени она подносила к губам бокал с шампанским и делала глоток. Изумрудно-зеленое платье плотно облегало ее все еще худое, не успевшее до конца окрепнуть, тело и ниспадало широким шлейфом на пол. Она с интересом смотрела на танцующие пары, то и дело улыбаясь кому-то из мимо проходящих и приветствующих ее волшебников. Однако в этой улыбке — слишком самодовольной, слишком соблазнительной, — как и во взгляде — надменном, горящем, — было что-то чужое, что-то нисколько не присущее ее натуре.       Северус увидел ее впервые с того момента, как она очнулась, и сразу уловил перемены. Они отнюдь не показались ему закономерными. Наоборот, все в ее мимике и поведении говорило о том, что перед ним был совсем другой человек.       Рядом с ней маячил Рон Уизли, однако создавалось впечатление, что они не вместе. Уизли был явно чем-то недоволен, а Гермиона совершенно не обращала на него внимания, стреляя глазами по сторонам и улыбаясь незнакомцам. Она скорее напоминала хищницу, выбравшуюся на охоту, нежели ту напуганную и растерянную волшебницу, являвшуюся ему во снах.       Наблюдая за ней, Северус мысленно перенесся в то раннее утро, когда сияющий олень передал послание Поттера и растаял.       — Чертовы гриффиндорцы, — проворчал он, спешно вскакивая с постели. — Всегда делают по-своему.       Вивиан подорвалась следом.       — Что-то случилось?       — Будем надеяться, что ничего плохого, — ответил он, уже застегивая рубашку.       — Я пойду с тобой, — решительно заявила она.       — Нет! — оборвал Северус, пожалуй, слишком грубо, и поморщился от собственной несдержанности. — Не стоит, — уже более спокойно продолжил он после паузы. — Я узнаю, в чем там дело, и вернусь. Это не займет много времени. Обещаю.       Не хватало еще посвящать во все это Вивиан.       «Боишься, что она узнает о твоих ночных похождениях?» — мерзко заскрежетало в голове.       Вивиан понуро опустилась на кровать, однако продолжила внимательно следить за ним вплоть до того момента, пока он пулей не вылетел из комнаты, едва не забыв зажечь Люмос на конце палочки.       Он аппарировал прямо с крыльца и уже спустя несколько мгновений бежал по коридору Мунго в сторону лестницы, слыша позади возмущенный вопль привет-ведьмы. Едва он оказался на нужном этаже, как все понял. Здесь царило невиданное для столь раннего часа оживление: звучали голоса, смех, шаги, хлопки дверью и снова смех. Ему даже показалось, что среди всего этого бедлама причитает Молли. Нетрудно было догадаться, что Крукс сделал все как надо. А Гермиона, несмотря на то, что пренебрегла его словами и не сообщила ему, перед тем как принять зелье, жива. Немного отдышавшись после быстрого подъема по лестнице, он медленно направился в сторону нужной палаты, в которой сейчас царило сущее безумство. За мгновение до того, как Северус протянул руку, чтобы открыть дверь, та с шумом распахнулась, и на пороге показался Янус Тики, улыбающийся во весь рот.       — А, вот и вы, мистер Снейп, — объявил он и, выйдя в коридор, сделал приглашающий жест. — Уверен, что вы каким-то образом приложили руку к этому чудесному исцелению, — он заговорщически подмигнул, словно ему удалось разгадать какую-то тайну. — Уже второму за последний месяц. Проходите, — добавил Янус, завидев, что Северус неуверенно топчется на месте, словно не решаясь войти. — Вы тоже имеете право находиться здесь.       Он отошел в сторону, придерживая дверь, и Северус заглянул внутрь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он тут лишний. В небольшой палате собрались все Уизли. Поттер, конечно, тоже был здесь. Все суетились, громко переговаривались, смеялись и плакали. На тумбе стоял букет свежих цветов, а на краю кровати сидел Рон Уизли и прижимал к груди Гермиону. В его медвежьих объятиях она казалась совсем крошечной и такой слабой, что наверняка упала бы без опоры. Молли то и дело поправляла невесть откуда появившиеся яркие подушки, заменившие обычную больничную, и терла мокрые от слез щеки носовым платком. Джордж, как всегда, пытался выглядеть оригинальным и сыпал шутками, однако было заметно, как его переполняет волнение. Миссис Поттер держала за руку мужа и старалась не расплакаться. Получалось скверно, потому что вопреки ее желанию из глаз нет-нет да и скатывалась слеза. Всеобщая радость захватила даже Артура. Для полной картины семейного воссоединения не хватало только тетушки Мюриэль. Но, хвала Мерлину, в этот раз обошлось без ее присутствия. Гермиона же лишь посматривала на всех сонным взглядом, будто не понимала, как оказалась среди этого балагана, и что вообще происходит.       Никто не обратил внимания на появление в палате еще одного человека, и Северус, воочию убедившись, что проклятие побеждено, так бы и удалился восвояси, если бы не Поттер. Именно в тот момент, когда он уже собирался тихо выйти, Гарри повернулся и, увидев его, сказал:       — Мистер Снейп, вы снова сделали невозможное. Спасибо.       Он подошел и протянул руку. Северус мгновение молча взирал на нее, а затем пожал. Остальные присутствующие, нервно переглянувшись, тоже стали наперебой произносить слова благодарности. Молли в порыве эмоций даже попыталась его обнять. Но Северус отступил на шаг и, прочистив горло, проговорил:       — Здесь нет моей заслуги. Целители отлично справились со всем сами.       Безучастным оставался только Рон, и тот лишь до поры до времени. В конце концов и он повернул голову, так и не выпустив из объятий Гермиону, и сказал:       — Спасибо, профессор. И… Простите за… Ну… — он стушевался и смущенно замолчал.       Гермиона подняла голову и непонимающе посмотрела на него. Северус только сухо кивнул в ответ и спросил:       — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер?       Гермиона попыталась улыбнуться, но получилась лишь вымученная гримаса — настолько слаба она еще была.       — Все в порядке, сэр. Спасибо, — неуверенно ответила она так тихо, что Северус едва расслышал.       — Полагаю, — продолжил он, обращаясь к Гарри, — мистер Тики уже проверил мисс Грейнджер на возможные последствия от проклятия, так что, — он пожал плечами, — мне здесь делать нечего.       Он бросил еще один взгляд на Гермиону, которая вновь потонула в ручищах Рона, и вышел.       «Девчонка выглядит так, словно не помнит ничего из того, что происходило с ней во сне. Что ж, так даже лучше. Для всех. Через некоторое время она забудет обо всем случившемся и заживет прежней жизнью», — подумалось ему.       Где-то в глубине души Северус все же лелеял сокровенную надежду, что Гермиона вспомнит хотя бы обрывки зачарованного сна, в котором провела почти год. Надеялся и боялся. А потому запрятал все мысли об этом на самое дно океана своего сознания. Его голову занимало другое: что стало с сущностью, принявшей образ Беллатрисы? Возможно, часть ее была лишь плодом воображения Грейнджер, воплощая собой самые страшные кошмары, но в остальном же она казалась вполне реальной. Даже слишком реальной. И убийства были настоящими. Но шли дни, а вестей относительно Гермионы не было. Никаких. Кроме сенсационного заголовка на утро в «Ежедневном пророке» о том, что Гермиона Грейнджер находится в госпитале святого Мунго, но целитель Тики говорит, что ее здоровью ничего не угрожает. Каких-либо подробностей в заметке не было. Одному Мерлину известно, как Рите не удалось-таки разнюхать страшную тайну исчезновения героини войны и кто все это время удерживал ее от еще более сенсационных открытий, на которые была способна эта беспринципная особа с полным отсутствием такта и небывалым воображением. Однако эти мысли занимали его в последнюю очередь. Гораздо больше его волновала информация о последствиях этого зачарованного сна. Он предполагал, что если бы у Гермионы обнаружились какие-то отсроченные эффекты после проклятия, Поттер незамедлительно дал бы знать об этом. Но время шло, а вестей от него не было. После одной-единственной сенсации «Пророк» тоже молчал. Подобная тишина не давала повода усомниться в том, что все в этой истории закончилось хорошо. Для всех.       И вот он вновь видел ее перед собой. Это определенно была Гермиона, и все же что-то в ней изменилось. Даже с такого расстояния среди световых бликов и парящих свечей, проносящихся мимо подносов, поддерживаемых магией домовиков, и пестро одетых людей он видел в ней что-то чуждое. Пытаясь списать все на разыгравшееся воображение, Северус вдруг подумал о том, замечают ли ее близкие эти перемены. Вероятно, ее спутник тоже отчетливо их видел, и он готов был поспорить, что именно этим фактом было вызвано недовольство Рона. А что насчет остальных? Вероятно, стоит осторожно расспросить Поттера при случае.       Случай представился гораздо быстрее, чем он мог рассчитывать. Задумавшись, Северус и не заметил, как Гарри оставил Джинни в компании с бывшими сокурсниками и направился к нему. Он уселся напротив с таким видом, словно за время общения они уже успели подружиться, и проследил за взглядом Снейпа.       — Я хотел рассказать вам кое о чем. Точнее… Посоветоваться.       Северус, по обыкновению, одарил его нечитаемым взглядом.       — О чем же? — спросил он, почувствовав, как от дурного предчувствия онемели кончики пальцев.       — Это может показаться странным или незначительным, но… — Гарри замялся, а затем, словно собравшись с мыслями, продолжил: — Она изменилась, — он мотнул головой в сторону Гермионы, — почти до неузнаваемости. Иногда кажется, что это не та Гермиона, которую мы все когда-то знали. Если бы не факты, о которых никому, кроме нее, не известно, то можно было бы с уверенностью сказать, что это кто-то под Оборотным. Но… — он запнулся. — Рядом с ней я чувствую себя так, будто нахожусь с незнакомкой.       Гарри шумно выдохнул и замолчал, еще раз обдумывая сказанное. Только что он в точности передал Снейпу все то, что совсем недавно услышал от Рона. И вплоть до сегодняшнего дня считал, что тот преувеличивает. Однако самому ему хватило нескольких минут общения с подругой, чтобы понять: это не так. Невозможно было не заметить перемен, что произошли с Гермионой. Гарри ждал, что по этому поводу скажет Снейп, но тот молчал, задумчиво глядя куда-то перед собой.       Гарри заметил, как к Гермионе приблизилась фигура и, приглядевшись, узнал в ней Невилла. Тот протянул ей руку и что-то сказал. Однако Гермиона скривила губы в злорадной ухмылке, а спустя мгновение Лонгботтома и след простыл. Неизвестно, что именно она сказала, но та же ухмылка, неприятная и жуткая, еще некоторое время играла на ее губах, прежде чем она, допив шампанское, медленно двинулась куда-то прочь, бесцеремонно расталкивая тех, кто не успевал вовремя убраться с ее пути, и озираясь по сторонам, словно выискивая кого-то. Ее улыбка сделалась шире, когда на горизонте замаячил домовик с подносом, и у Гарри не осталось сомнений, что она направилась на поиски новой порции алкоголя. Он покачал головой и бросил быстрый взгляд на Снейпа.       Взгляд его был прикован к Гермионе. Быть может, шампанское уже успело ударить ей в голову, и оттого ее походка стала развязной. И чем-то очень знакомой. Уизли остался стоять истуканом, даже не повернувшись в ее сторону. Но отчего-то стоило ей оставить его, как вместо хмурого недовольства на лице отразилось облегчение, смешанное со… Страхом? Северус отказывался понимать, что происходит внутри этого многочисленного семейства. Да и хотел ли он этого? Определенно нет. Но перед ним сидел Поттер, который буквально за руку вел его в заросли семейных тайн.       — Вы говорили об этом с целителем? — спросил он, повернувшись к Поттеру вполоборота.       — Я пытался. Но мистер Тики заладил одно и то же про чудесное исцеление.       Северус удивленно приподнял бровь.       — И что же, он не подсветил зрачок Люмосом, не вывел диагностический схемы — ничего? — На Януса это было совсем не похоже. Человек настолько дотошный, как Северус успел заметить, Янус наверняка бы попытался докопаться до истины, если бы увидел что-то неладное.       — О, нет, что вы. Он, конечно, все проверил. Все эти схемы… — Поттер запнулся, не найдя нужных слов. — В общем, все было нормально, и через несколько дней мистер Тики разрешил нам забрать ее домой. — Он на мгновение замолчал и снова посмотрел туда, где только что стояла Гермиона. — Знаете, думаю, вам будет лучше увидеть все собственными глазами.       Северус нервно забарабанил пальцами по столу. Складка меж бровей обозначилась сильнее. Заявиться в Нору вот так вот запросто? В эту обитель рыжеволосых? Ну уж нет.       — Она и сейчас живет в Норе с мистером Уизли? — все же решил уточнить он.       Гарри кивнул и чуть подался вперед.       — А еще у нее какие-то проблемы с магией, — понизив голос, неуверенно проговорил он.       — Какие именно? — Северус впился в его лицо внимательным взглядом. — Она может колдовать?       — Да, но… Временами ее палочка дает осечку.       — Это вполне можно объяснить тем, что она долго не брала ее в руки. Дайте ей время, и магия восстановится, — Северус запнулся и, словно до него не сразу дошел смысл слов Поттера, спросил: — Что значит «дает осечку»?       — Вам лучше самому взглянуть, — упрямо повторил Гарри.       — Почему бы вам не рассказать об этом целителю Тики или лучше пригласите его домой?       — Да она и слышать не хочет о том, чтобы обратиться в Мунго. Твердит, что все в порядке. И временами делает это весьма… агрессивно. Мистер Тики в курсе, но отвечает в точности как вы.       — Тогда чего вы ждете от меня?       Гарри пожал плечами.       — Может быть, вы проверите ее с помощью легилименции? — неуверенно спросил он.       — А что, если она откажется? — Северус не без удовольствия отметил, как стушевался Гарри под его тяжелым взглядом. — Что тогда? На этот случай у вас, очевидно, есть запасной план? — он продолжил сыпать колкости. — Что дальше? Добудете Веритасерум и подмешаете ей в утренний кофе? Или свяжете, чтобы я смог вдоволь порыться в ее голове?       — Я думаю, что до этого не дойдет, — Гарри улыбнулся, обращая все в шутку. — В конце концов, она ведь умнейшая ведьма и, я уверен, что взвесив все «за» и «против», она согласится. Это все для ее же блага.       Северус мысленно выругался. Видимо, эта история не отпустит его никогда. Как и поганец Поттер, который подсовывает ему все новые и новые проблемы. Наконец он кивнул, обозначая окончание разговора. Однако Гарри не поспешил уйти. Он уставился в пустоту и, казалось, о чем-то напряженно думал. Весь мыслительный процесс отражался на его лице.       — Что-то еще, мистер Поттер?       Гарри вынырнул из раздумий и покачал головой.       — Нет.       — Тогда советую вам не оставлять миссис Поттер одну надолго, — Северус кивком указал за его спину. Неподалеку от них миссис Поттер пыталась вежливо отбиться от подвыпившего волшебника, который весьма навязчиво пытался утянуть ее в сторону барной стойки. По лицу Джинни читалось, что ее терпение явно на исходе, и, не ровен час, незадачливый поклонник схлопочет летучемышинным сглазом по первое число. — Со скуки женщины способны на многое.       Гарри нахмурился и, быстро оценив ситуацию, вскочил с места.       — Жду вашу сову, — бросил он и поспешил на выручку. Кому она требовалась больше — миссис Поттер или тому бедолаге, что с пьяну уверовал в собственную неотразимость, — так сразу и не скажешь.       «Жду вашу сову» — эта фраза подняла волну раздражения похлеще, чем созерцание перед собой самого Избранного. Черт возьми, он же не дал своего согласия. Он уже сделал главное — вернул Грейнджер ее вновь обретенной семье. Остальное не его забота.       На полпути Гарри вдруг остановился, будто о чем-то вспомнил, и, развернувшись, сделал несколько шагов в обратном направлении. Северус, не изменившийся в лице, с интересом следил за его метаниями, мысленно гадая, какой еще проблемой поделится с ним Избранный.       — Будьте осторожны, — серьезно произнес Гарри.       Секунду он потоптался на месте, будто хотел добавить что-то еще, но так ничего и не сказал. Северус кивнул, и Гарри умчался прочь. Проводив его рассеянным взглядом, он вернулся к прерванному занятию — меланхоличному посматриванию по сторонам. Мыслями, однако, он находился далеко отсюда, а именно в доме номер 12, что на площади Гриммо. В голове всплыл разговор с миссис Поттер, которая теперь, отправив горе-поклонника восвояси еще до того, как рядом возник Гарри, махала кому-то и приветливо улыбалась. Тогда она рассказала об участившихся в Лютном беспорядках и о том, что кое-кто думает, будто это неспроста.       «Не может быть», — подумал Северус и огляделся уже более внимательно.       У каждого входа и у окон стояло по аврору. Помимо этого, они находились и среди гостей, при этом стараясь изо всех сил не привлекать к себе внимания. Присутствие дежурных стражей правопорядка само по себе не было чем-то из ряда вон. Но вот их количество не могло не настораживать. С другой стороны, это могла быть всего-навсего предосторожность. Возможно, даже излишняя.       В назначенный час с помоста, видавшего виды, министр произнес поздравительную речь, мало чем, впрочем, отличающуюся от других его речей. Позже слово давали кому-то еще из волшебников, и вскоре после этого дошедшие до кондиции гости устроили сущее безумство. Некстати вспомнился Святочный бал в Хогвартсе во время проведения Турнира Трех, или — по воле Барти Крауча, — Четырех Волшебников. Вивиан до сих пор видно не было, что в принципе не казалось чем-то необычным само по себе — зачастую ей сложно было мириться с нелюдимым нравом Северуса и его особой нелюбовью к подобным сборищам. Поэтому на каждом мероприятии после первых безуспешных попыток его растормошить она обычно развлекалась в одиночку, периодически возвращаясь к нему, не давая совсем заскучать.       Вновь появившаяся в поле зрения фигура в изумрудном платье заставила его отвлечься от мыслей, перетянув на себя все внимание. Гермиона направилась к массивной двустворчатой двери, и Северус, поднявшись, не спеша двинулся следом. Визит в Нору вовсе не казался ему хорошей идеей. Более того, он подумал, что таким образом скорее спугнет ее, чем принесет какую-то реальную пользу. Грейнджер не дура и, вполне вероятно, заподозрит неладное. А эффект неожиданности в данном случае может отлично сыграть ему на руку. Как и отсутствие зрителей. Ему повезло: в просторном холле, помимо двух авроров, стоявших у самых дверей, народу почти не было. Гермиона дошла до середины коридора и остановилась. Северус поравнялся с ней и сказал:       — Добрый вечер, мисс Грейнджер.       С некоторым запозданием, словно не сразу услышала, она повернулась к нему. Во взгляде читалось замешательство.       — Как ваше самочувствие? — продолжил он.       — Добрый вечер, профессор, — ответила наконец Гермиона. — У меня все хорошо. А как поживаете вы? — после недолгой паузы добавила она.       Северус кивнул.       — Вижу, процесс реабилитации идет быстро, — заметил он, не спуская с нее внимательного взгляда.       — Целители говорят так же.       «Целители, значит», — пронеслось у него в голове.       Девчонка, судя по всему, совершенно не помнила о том, что с ней происходило во сне. И определенно изменила привычки в выборе гардероба и прочих женских штучек. Может быть, в этом и заключалось странное, по мнению ее друзей, поведение? Если так, то ему остается только посочувствовать им и поздравить Грейнджер с успешным преображением. Несколько вызывающим, но это его уже не касается.       В остальном же он не видел ничего необычного, кроме того, что рядом с ней он чувствовал себя тревожно. Но ведь это еще ничего не доказывает. Пауза затянулась. Сквозь собственные мысли он услышал, как Гермиона пожелала ему хорошего вечера и собиралась было уйти. Но внезапно, прежде чем успел остановить свой порыв, Северус выставил руку вперед. Он коснулся ее плеча, удерживая на месте, еще не до конца понимая конечную цель своих намерений. Ладонь обожгло холодом, и он тут же отдернул ее.       — У вас ко мне какое-то дело? — спросила Гермиона.       Глаза ее прищурились, а во взгляде появилось что-то надменное. Тревога усилилась. Потихоньку Снейп начал понимать, о чем говорил Поттер. И холод. Снова этот могильный холод, который не прогнать ничем, как ни пытайся. Так быть не должно. Если только проклятие все еще действует. Нужно выяснить. Он прочистил горло.       — А что насчет магии? Она работает как прежде?       Гермиона пожала плечами.       — Да, я не заметила никаких изменений.       Звучало очень правдиво. И все же не вязалось с тем, о чем только что услышал он сам. Мысленно вспомнив Поттера недобрым словом и представив, что сделает с ним в случае, если его россказни окажутся выдумкой, он решился. Рукоять палочки мягко уткнулась в ладонь.       — Вы куда-то шли, видимо, к выходу, — он отошел на шаг и сделал приглашающий жест. — Мне кажется, нам по пути.       — Уже уходите? А как же праздник?       — Мне нужно разыскать кое-кого, — ответил он, уводя ее все дальше и дальше от любопытных глаз немногочисленных зевак, зачем-то вышедших в холл именно теперь, и авроров.       — Как поживает Молли? — спросил он, не отводя от нее внимательного взгляда, и заметил, как едва уловимо, но она изменилась в лице: в глазах отразилась вспышка ненависти, губы сжались в тонкую линию. Это длилось всего мгновение, а потом она улыбнулась и непринужденно ответила:       — Все хорошо.       Черт возьми, а мальчишка был прав. Такие перемены определенно заслуживают внимания. Северус то и дело поглядывал по сторонам. У него будет только одна попытка, прежде чем Гермиона поймет, в чем дело, и шмальнет в него Петрификусом, а потом позовет на помощь. Они дошли до доспехов, позади которых, как он знал, была небольшая ниша в стене. Резким движением Северус схватил Гермиону за локоть и втащил в эту нишу. Так же быстро он выхватил палочку, наклонился к Гермионе, сократив расстояние между их лицами, и прошептал:       — Легилименс.       Эффект неожиданности сработал на ура. Северус почувствовал, как проваливается в бездну чужого сознания. Ничего похожего на тот первый раз в Мунго. Он все падал и падал в кромешной тьме и никак не мог добраться до твердой поверхности. Здесь вообще не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Мимо яркими вспышками проносились обрывки каких-то воспоминаний, похожие на кадры старой кинопленки, но все происходило так быстро, что сосредоточиться на чем-то и получше рассмотреть не получалось. Стоявший вокруг мрак поглощал их. Закралось ощущение, что она сама утягивает его все глубже и глубже в свое сознание. Постепенно стало светлеть, и наконец Северус почувствовал, что стоит на земле. Он огляделся. Над головой низко нависало серое, затянутое бесцветной дымкой небо. Невдалеке стеной стояли деревья, охраняя вход в лес, а прямо перед ним лежало пепелище — все, что осталось от домика со светлыми стенами и темной черепичной крышей, похожего на кукольный. От пепелища еще поднимался тонкий столб дыма, словно огонь потух совсем недавно. Сад, разбитый вокруг дома, превратился в руины, лишь кое-где виднелись разноцветные головки поникших лилий. Вокруг стояла мертвая тишина. Даже раскаты грома над лесом затихли будто в ожидании чего-то.       — Северус… — услышал он тихий голос, прежде чем его выбросило наружу.       Заросли тайн, куда с легкой руки Поттера ему открылась дверь, оказались вовсе не семейными. Горящим от ярости взглядом он смотрел на ухмыляющееся лицо — такое знакомое и одновременно чужое.       — Да ты никак влюбился, Снейп, — нараспев произнесла Гермиона не своим голосом и усмехнулась.       — Что ты сделала с девчонкой? — он грубо схватил ее за плечо и встряхнул.       — Ничего. Я и есть Гермиона Грейнджер.       — Я знаю, кто ты, — прошипел он, склонившись к самому ее уху, — Белла.       Она невинно захлопала глазами.       — Попробуй докажи. Тебя упекут в палату для душевнобольных, если ты заикнешься об этом.       — Возможно, — от сильнее сжал ее плечо, злорадной отметив, как улыбка медленно сползает с ее лица. — Но сначала я отправлю тебя туда, где тебе самое место.       — Сэр, держите себя в руках. А то я, чего доброго, и авроров могу позвать, — она скорчила страдальческую гримасу, захныкала. — Как думаешь, кому они поверят больше: героине войны или бывшему Упивающемуся? — губы цвета запекшейся крови вновь растянулись в широкой улыбке, а в глазах блеснуло безумство.       — Что ты задумала?       — Не твоего ума дело. Убирайся прочь, если не хочешь провести остаток вечера в камере. Интересно, сколько светит за домогательство в общественном месте? — она хохотнула.       — Что бы ты ни задумала, у тебя ничего не выйдет.       — И кто же мне помешает?       В холле послышались быстрые шаги, а затем треск заклинаний. Кто-то крикнул:       — В здании Упивающиеся!       И началась сущая сумятица. Туда-сюда забегали люди. Доспехи, снесенные кем-то в спешке, с грохотом повалились на пол. Все заискрилось от разноцветных всполохов. Воспользовавшись замешательством Снейпа, Гермиона оттолкнула его от себя и выбралась наружу. Он бросился за ней следом. Однако в толпе людей, бегущих к каминам, было крайне сложно не потерять ее из виду. Он оттолкнул от себя какого-то старикашку и помчал вперед. Нельзя дать ей уйти. Перебрасывая палочку из одной руки в другую, Северус сылал заклятиями налево и направо, почти не глядя, и бежал вперед. Расстояние стремительно сокращалось, и вот, когда до атриума было уже рукой подать, он почувствовал, как споткнулся обо что-то. Не успев среагировать, в следующий миг он уже растянулся на полу. Прямо над ним пролетел зеленый луч смертоносной Авады. Северус вскочил на ноги. Вместе с ним вскочил и домовой эльф, спасший ему жизнь. Но Северусу было не до благодарностей. Он помчался дальше. Уже в атриуме он понял, что опоздал. Девчонки нигде не было. Он увернулся от нескольких красных всполохов и огляделся. То и дело в толпе мелькали волшебники в серебристый масках. Они били на поражение, не брали пленных и больше походили на безумцев.       «Вивиан! — пронеслось в мозгу. — Нужно ее разыскать!»       С палочкой на изготовку, он вглядывался в лица волшебников, отступая назад, к залу, и искал. Оглушил одного. Связал второго. Протего. Петрификус. Снова Протего. Ступефай. И так по кругу. В зале тоже шла ожесточенная битва.       — Вивиан! — заорал он что было мочи, расправившись с одним из противников.       Но Вивиан нигде не было.