Ничего такого, да?

Антон устал, глупые избиения, издевки и оскорбления. Тело покрыто синяками, укусами и порезами. Недавно рядом с соском Рома потушил сигарету, это было страшно, это было больно, такие-же отметины от сигарет есть и на шее, и на бёдрах и по всему телу, Парень участил так делать. Чувства иссякли, беловласый чувствует себя не в безопасности, ему одиноко и больно. У него нету друзей, он закрыт для всех, он больше не хочет получать боль. Даже так он открывается для одного единственного Ромы, что отпихивает его чувства и топчет, топит и разбивает на тысячи стеклянных осколков, таких же как те, которыми он обводил ореол сосков и выводил на коже надпись "Моя сучка". Как глупо, разве они в страстном романе, где это звучит возбуждающе? Нет, они в реальном мире, где слышать, читать и произносить это больно, обидно и до слез неприятно. Как же он хочет сбежать, без вещей, просто-так лишь бы подальше. Ноги сами несутся на улицу, холод и снег обжигают кожу, он в одной футболке и трусах, словно провоцирует, да, именно так-бы сказал Рома, ну или тот, странно глядящий на него мужчина, от которого воняет водкой за тридевять земель. Он в переулке, нездоровый румянец на щеках, ноги уже опухли от холода, снег колит. Его прижимают к стене, тяжёлые руки душат, прикосаются и сжимают бедра. Трусы спадают, в него пытаются войти без растяжки и смазки, так чтобы кровь хлестала во все стороны. Жизнь кажется касетой, ведь из-зв удушения и мерзкого запаха в глазах помехи. Он отпихивает мужчину, кажется сейчас упадёт, куда идти? В глазах темно, он бежит домой, если это место можно так назвать. В панике он прижимается к Роме, плача и моля о прощении. Парня это возбуждает, последняя вещь на теле спадает, он без футболки, отличается ли дом от того переулка? Он не знает, его душат.