Рождественское убежище

      — Что ты здесь делаешь? — Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на Драко. Она не видела его с конца войны. Никто не видел. Все считали, что он скрывается и живет за счет состояния Малфоев.       Его толстая кожаная куртка прикрывала простую черную футболку, которая была настолько изношена, что обтрепалась на шее и подоле. Темные джинсы, которые, конечно же, идеально сидели на его бедрах, и тяжелые ботинки с потертостями напоминали ей скорее Чарли, чем Драко Малфоя.       И выглядел он совсем по-другому. Его кожа была загорелой, а белокурые волосы стали светлее — надо полагать, после того, как он побывал на улице с драконами. И у него был шрам, идущий от челюсти вниз по шее.       — Я работаю здесь. Уже несколько лет, — он улыбнулся ей, действительно улыбнулся, и облокотился на перила рядом с ней. — Неплохое место для жизни.       Гермиона оглядела раскинувшееся убежище и была вынуждена согласиться с ним. Все, что она видела до сих пор, потрясало.       — А работа с драконами, — глаза Драко метнулись к небу, — невероятна. Чарли Уизли научил меня большему, чем я мог бы научиться в школе.       Гермиона протянула руку и ткнула пальцем в его руку.       — Драко Малфой, верно?       Он засмеялся:       — Я знаю. У большинства людей такая же реакция, когда они видят меня здесь.       — Как ты здесь оказался?       — Я начал работать в исследовательской лаборатории больницы, — он усмехнулся, видя ее недоверчивое выражение лица. — Я знаю, что на такие должности принимают крайне редко и признаюсь, что, возможно, мой отец сделал значительное пожертвование на факультет зельеварения, и, возможно, они предложили мне должность там.       — Наверное, хорошо иметь деньги… — Гермиона отвернулась от него, покачав головой.       — В данном случае, определенно, — он снова рассмеялся над ее выражением лица. — Я считаю, что в наши дни честность — лучший вариант. А пожертвование моего отца позволило мне уйти от всего и от всех. Это позволило мне спрятаться после войны и просто работать, как все остальные. У меня не было бы такого шанса, если бы я остался в Британии. Это было несправедливо? — он пожал плечами. — Конечно, было, но с тех пор, как я оказался здесь — все изменилось.       Гермиона была вынуждена согласиться. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь будет стоять на балконе с видом на драконий заповедник, а Драко Малфой будет разговаривать с ней так, словно они всю жизнь были друзьями.       — Итак, если твой отец устроил тебя на работу в больницу, как ты оказался здесь?       — Исследовательская лаборатория была и остается исключительным местом. И это дало мне возможность учиться без внимания общественности. Но я встретил Чарли, когда он поступил с ужасными ожогами, мы разговорились, и я постепенно сменил профессию. Но я не выезжаю за пределы города, лишь забочусь о драконах, которых сюда привозят. Я не… — он оперся предплечьями на перила и нахмурился, глядя на раскинувшуюся перед ним территорию.       Гермиона наблюдала, как он хмурится все сильнее. Его потребность в уединении, в тишине, в том, чтобы спрятаться от внешнего мира, была очевидна. Она была удивлена, что он подошел к ней.       — Драко, тебе не нужно объяснять, — Гермиона слегка коснулась его руки, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Что случилось, то случилось, но это в прошлом. И там оно и останется. Я просто рада, что ты нашел свой уголок.       — Это заняло некоторое время, — признался он. — Но Чарли был невероятным учителем. Его знания огромны, и он обладает невероятной способностью понимать, о чем думает дракон.       Шок Гермионы от его похвалы в адрес одного из Уизли был недолгим. Громкий рык дракона разбил окна позади нее, и она чуть не попятилась назад, когда огромное существо появилось в поле зрения.       — Это Грейс, — сказал Драко, подняв руку, чтобы защитить глаза от ярких бликов, отражающихся от снега.       Гермиона внимательно наблюдала за ним, пока дракон приближался. Его лицо засветилось, и он шагнул ближе к перилам.       — Эй, девочка! — крикнул он, и из пасти дракона вырвался поток пламени. — Иди и познакомься с моим другом!       — Драко… что ты?.. — Гермиона отступила назад, когда дракон подлетел ближе. — Это дракон!       — Я знаю, — засмеялся Драко. — Она прилетела поздороваться. Я не видел ее несколько дней.       Дракон с тяжелым стуком приземлился на булыжники площади двумя этажами ниже. Из ноздрей существа валил пар, а стук его лап сотрясал землю, когда он двинулся вперед, чтобы положить свою огромную голову на перила.       Гермиона вздрогнула, когда Драко протянул руку и коснулся чешуйчатой кожи дракона.       — Привет, милая. Где ты была? — он рассмеялся, когда дракон зашипел на него. — Ты опять гонялась за мальчишками-драконами, да? Я же говорил тебе держаться от них подальше, юная леди.       Гермиона растерялась. Это был не тот Драко, которого она помнила. Этот человек был счастлив, улыбался и смеялся, и, похоже, стал приемным родителем для этого дракона.       — Это мой друг — Гермиона, — Драко жестом попросил ее подойти ближе, но Гермиона осталась стоять на месте. — Но мне кажется, она тебя боится.       Дракон подняла голову, вокруг ее морды закрутился дымок, и она издала скулящий звук, как бы умоляя Гермиону подойти ближе.       — Ну же, Грейнджер, где твоя хваленая гриффиндорская храбрость? — Драко провел рукой по морде дракона: — Грейс безобидна.       — Безобидна? — Гермиона пыталась сдержать нарастающую панику в своем голосе: — Она дышит огнем, Драко. Один чих, и от нас останется лишь пепел на полу.       — Драконы не чихают, — отчеканил Драко.       — Драко…       — Если бы Хагрид попросил тебя погладить дракона, когда мы были в школе, ты бы это сделала?       Гермиона поджала губы. Конечно, сделала бы, но это было в школе, а Хагрид был учителем.       — Ладно, — сказала она и сделала неуверенный шаг вперед. Потом еще один. И еще один, пока не оказалась достаточно близко, чтобы поднять руку и дать дракону обнюхать ее.       Из пасти вырвался еще один клубок дыма, и Гермиона отпрыгнула назад.       — Она просто дразнится, — усмехнулся Драко и почесал голову дракона. — Будь хорошей девочкой, Грейси. Грейнджер очень добрая и очень умная, и, несмотря на то, что она напугана, она действительно заинтригована тобой.       Драко смотрел прямо на нее, когда произносил эти слова, и Гермиона была потрясена тем, что он так хорошо ее знает.       Грейс издала еще один хриплый звук и придвинулась ближе к зданию, вытянув шею, словно приглашая Гермиону прикоснуться к ней.       Гермиона снова протянула руку, и кончики ее пальцев коснулись шершавых чешуек на мордочке Грейс.       — О! — воскликнула Гермиона. — Это как броня.       — Именно, — сказал Драко. — Чешуйки носа гораздо плотнее перекрывают друг друга. Это защищает их от ожогов. Кожа на шее намного мягче.       Гермиона кивнула, все еще не в силах поверить, что находится так близко к живому дракону.       — Привет, Грейс, — прошептала она, боясь, что если заговорит громче, дракон отвернется от нее, и снова задохнулась, проведя рукой по гладкой чешуе на шее Грейс.       — Кожа по-прежнему толстая, но чешуйки стали шире, чтобы обеспечить более свободное движение, — объяснил Драко. — Но из-за этого это и самое уязвимое место.       Гермиона продолжала проводить рукой по гладкой чешуе, и она готова была поклясться, что дракон мурлыкал, когда она это делала.       Драко улыбнулся, когда Гермиона сделала шаг назад, а Грейс нежно ткнулась ей в руку.       — Ты нравишься Грейси, Грейнджер.       — Ну, она мне тоже нравится, — Гермиона еще раз коснулась морды дракона, но на этот раз ее не беспокоил дым. — Почему она такая?..       — Прирученная, ты имеешь в виду? — спросил Драко, и Гермиона кивнула. — Чарли нашел ее брошенной в младенчестве, и, хотя по закону брошенные драконы должны оставаться брошенными, он не смог удержаться и принес ее сюда. Она была первым драконом, о котором я заботился.       Гермиона сразу же поняла его волнение в глазах, когда дракон только появился. Она была чем-то, за что он нес ответственность, чем-то, что не осуждало его, чем-то, что принадлежало ему.       — Она просто великолепна, Драко, — сказала Гермиона, продолжая поглаживать нос существа. — Ты должен невероятно гордиться ею и собой.       Вдалеке раздался оглушительный визг, и Грейс вскинула голову так быстро, что Гермиона споткнулась. В долю секунды Драко обхватил ее руками, не давая упасть на землю.       — Грейс! — выругался Драко, но дракон уже отвернулся и готовился к полету. Она оглянулась на него, издала собственный пронзительный визг и в считанные секунды взмыла в воздух. — Кажется, моя девочка открыла для себя мальчиков.       Гермиона рассмеялась.       — Значит, ее звал мужчина?       — Да. В последнее время она стала реже возвращаться. В этот раз это было три дня, а до этого пять, — Драко пожал плечами: — Это ведь скоро должно было случиться, я думаю.       Гермиона наблюдала, как Грейс улетает все дальше и дальше. На горизонте показался еще один дракон, и воздух наполнился возбужденными криками Грейс.       — Парни, — пробормотал Драко, и только тогда Гермиона поняла, что его руки все еще обхватывают ее.       — Да, парни, — сухо сказала она и забавно изогнула брови.       — Ах, да, — нервно рассмеялся Драко и выпустил ее из своих объятий. — Прости.       — Все в полном порядке, — сказала она ему. — Я, конечно, благодарна, что меня не бросили на землю и что моя голова не разбита. Я здесь, чтобы работать в больнице, а не быть пациентом.       — Я рад, что смог помочь, — щеки Драко окрасились в розовый цвет, а его взгляд метнулся к ногам. — Ты сегодня работаешь?       Она посмотрела на часы:       — Моя смена начинается в семь. Я хотела быстренько осмотреться, но мне действительно нужно поспать несколько часов перед началом работы.       Драко кивнул.       — Могу я проводить тебя обратно в твою комнату?       Гермиона улыбнулась.       — Это очень по-рыцарски с вашей стороны, мистер Малфой. Спасибо.       

***

      У Гермионы заканчивалась первая больничная смена, и за все двенадцать часов к ней никто не обратился за помощью. Большинство исследовательских проектов были приостановлены до окончания каникул, и весь заповедник стал практически городом-призраком. К счастью, в библиотеке больницы нашлись передовые медицинские рукописи, которых она никогда раньше не видела, и она провела время за их чтением.       По понятным причинам в заповеднике было множество книг с различными средствами для лечения магических ожогов, рваных ран, созданных существами, и оценки травм. Некоторые из них были написаны на румынском языке, но она уже давно выучила переводческие чары, так что могла читать все, что попадалось под руку.       Она сидела за столом, читая о старом румынском бальзаме для заживления ожогов, приготовленном из нескольких различных трав и растений, уже несколько часов. Встав, чтобы размяться, она снова посмотрела на часы. «Другой лекарь должен появиться здесь менее чем через десять минут», — подумала она про себя. Так ли уж много нужно для лечения раны? Это ведь незначительное заболевание, от которого нужно просто взять и выпить зелье?       Больница убежища была меньше больницы Святого Мунго — намного меньше. Всего пять палат, два небольших отделения неотложной помощи и небольшая зона ожидания — вся больница. Однако исследовательская лаборатория впечатляла. Здесь проводилось несколько различных исследований, и для каждого было отведено отдельное место, а также имелось три отдельные лаборатории зелий. И впечатляющая библиотека. И как бы ей ни хотелось исследовать лаборатории, ее назначением оставалась больница. Возможно, она считалась лучшей — и она была уверена, что так оно и было, когда там были настоящие пациенты, — но ей было интересно, не связано ли звание лучшей больницы с проводимыми там исследованиями.       — Что, во имя Мерлина, я буду делать следующие три недели? — спросила она вслух.       Из дверного проема донесся смех.       — Знаешь, Грейнджер, большинство лекарей здесь рады таким дням. Это значит, что никого не покалечил дракон.       Чувствуя, что ее лицо раскраснелось, она повернулась к Малфою.       — Я знаю, и я рада, что никто не подвергся нападению, просто мне чертовски скучно. Вокруг никого нет, никаких активных исследований здесь не ведется. Я просто читаю весь день. Я привыкла, что в больнице Святого Мунго меня постоянно заваливают работой.       — Здесь определенно более спокойная жизнь, пока не происходит что-нибудь катастрофическое, — сказал он, и ей захотелось зажать ему рот рукой за то, что он искушает судьбу. Когда она ничего не сказала в ответ, он продолжил. — Значит, ты заканчиваешь в семь, так?       Она скептически посмотрела на него.       — Да. Откуда ты это знаешь?       — Смены каждый день с семи до семи, Грейнджер. Мне не трудно следить за этим, — поддразнил он.       — Я вижу, ты все еще немного притворяешься, по крайней мере. Не совсем исправился.       Он усмехнулся.       — И что в этом веселого? В любом случае, я подумал, что когда… — он заглянул в журнал, — Доусон придет, мы могли бы пойти и перекусить… если ты хочешь.       Гермиона не знала, что сказать. Ей понравился их разговор на балконе, но она все еще не могла поверить, что это тот самый Драко Малфой и что он действительно так сильно изменился. Должно быть, ее нерешительность была написана на ее лице, потому что на его щеках появился легкий румянец, и он отвел глаза.       Мгновенно почувствовав угрызения совести, она сказала:       — Было бы неплохо. Я думала, что проведу здесь большую часть времени.       Когда он снова поднял на нее глаза, выражение его лица было более настороженным.       — Тебе действительно не обязательно… Я просто подумал, что после нашего разговора на балконе… Я подумал, что у нас может быть больше общего, чем мы когда-либо признавали.       Гермиона кивнула и начала убирать со стола, занимая руки, пока они разговаривали.       — Я тоже почувствовала то же самое. Это просто немного странно, понимаешь? Мне понадобится несколько дней, чтобы привыкнуть.       Драко прочистил горло.       — Отлично, значит, я просто… подожду в коридоре?       Смеясь, она ответила:       — Не думаю, что в этом есть необходимость. Мне не о чем докладывать, когда он придет. Я ничего не делала всю ночь, и я уверена, что ты знаешь большинство сотрудников.       — Верно. Что ж, заканчивай уборку, а я посижу в зоне ожидания, пока ты не закончишь.       Она чуть не рассмеялась снова, его неловкость была так не похожа на прежнюю, что это было почти восхитительно. Он даже был более уверен в себе, больше похож на того Малфоя, которого она помнила, когда они впервые разговаривали на балконе. Она полагала, что ему тоже нужно время, чтобы адаптироваться.       Передав бразды правления Доусону на время дневной смены, Гермиона подошла к Драко. Он теребил нитку на подоле своей футболки, и она некоторое время наблюдала за ним.       «Если бы только напыщенный, одетый в костюм Драко Малфой мог путешествовать во времени и видеть себя сейчас», — подумала она про себя.       Хотя шестнадцатилетний Драко наверняка возненавидел бы эту версию себя, Гермиона нашла в ней значительное улучшение. Он не напускал на себя напускную браваду и не излучал превосходство. Он был обычным человеком.       Подойдя еще ближе, она сказала:       — Я готова идти.       Он чуть не вскочил со своего места, и она не могла не улыбнуться. Он протянул ей руку, его манеры чистокровного человека все еще плотно сидели в нем, и она взяла ее, хотя все это казалось немного нереальным.       — Боюсь, что мы будем есть здесь. Рядом с убежищем мало что есть, а ты, я уверен, устала после ночной смены, — сказал он.       Пожав плечами, она ответила:       — Я не против. В конце концов, это всего лишь завтрак.       Когда они дошли до столовой, к их столику подбежал эльф в униформе с гербом убежища и принял заказ.       — Итак, — начал Драко, — я рассказал тебе о том, чем занимался после войны. А чем занималась ты, кроме того, что стала целительницей?       Слова, которые обычно застревали в горле, давались ей легко, когда она разговаривала с Драко.       — После того, как я сдала свои Тритоны и закончила программу подготовки целителей в больнице Святого Мунго, я на пару лет перевелась в больницу для волшебников в Австралии. Какое-то время я работала с очень специализированным целителем разума.       — Почему в Австралии? — спросил он, казалось, заинтересованный.       Она вздохнула.       — Обычно я не рассказываю об этом людям…       — Ты не обязана рассказывать мне, если не хочешь, — перебил он, и от этого она почувствовала себя еще более комфортно, разговаривая с ним.       Покачав головой, она ответила:       — Нет, нет. Все в порядке, Драко. Мне кажется, что ты действительно можешь понять. Большинство людей, которых я встречаю, не понимают, каково это — быть настолько вовлеченным в войну, — после паузы она встретила его взгляд и продолжила. — Перед тем, как я уехала с Гарри и Роном, я стерла память своих родителей. Я стерла все свое существование из их памяти, чтобы защитить их.       Она увидела, как шок пересек его черты, совершенно не скрываемый. Когда они учились в школе, его всегда было так трудно прочитать, его эмоции всегда тщательно скрывались.       — Я… не знаю, что сказать. Мне очень жаль, Грейнджер.       — Итак, после битвы я уехала в Австралию. Рон, конечно, поехал со мной, и мы нашли их. Я отвезла их в ближайшую магическую больницу и объяснила ситуацию. Они пытались снять чары, но не смогли. И я тоже не смогла, если уж на то пошло. Целители посоветовали мне позволить им продолжать жить той жизнью, которой они жили во время войны. Австралия им вполне понравилась, поэтому я оставила их там и вернулась в Англию.       Эльф снова появился в их поле зрения, принес им чайный сервиз и сообщил, что скоро принесут еду. Гермиона быстро налила себе чашку и отпила из нее.       Между ними повисла неловкая тишина. Когда он наконец заговорил, это показалось немного натянутым.       — А Уизли был с тобой все это время?       — Нет, не был. После первых двух недель он вернулся. Его семья оплакивала Фреда, и они с Гарри сразу же пошли на курсы авроров, — ответила она, все еще чувствуя укор от его ухода спустя годы.       Драко внимательно наблюдал за ней, вероятно, считывая что-то на ее лице.       — Но ты хотела, чтобы он остался.       — Я не хотела оставаться одна, пока пыталась разобраться во всем этом, — призналась она. — Рон был… неудачным выбором на роль компаньона. Если бы я взяла с собой Гарри, он бы остался со мной.       — Но вы с Уизли сошлись сразу после битвы, если я правильно помню заголовки.       — Да, — подтвердила она.       Он спросил, нервничая:       — И что теперь?       — И что теперь?       Он посмотрел ей в глаза.       — Теперь вы все еще вместе?       Гермиона чуть не рассмеялась.       — О, боги, нет! Честно говоря, все закончилось, когда я проходила обучение на целителя. Он думал, что я не уделяю ему достаточно времени.       Плечи Малфоя заметно расслабились, и Гермиона удивилась, что не заметила, как он был напряжен раньше. Когда принесли еду, он спросил:       — И что было дальше?       — Вместо возвращения в Хогвартс я сдала Тритоны и осенью присоединилась к программе в больнице Святого Мунго. Все произошло очень быстро.       Проглотив кусочек, который он только что откусил, он сказал:       — Похоже на то. Я уверен, что обучение целителей требовало больших усилий.       Гермиона рассмеялась, рассказывая ему об интересных и забавных случаях из больницы Святого Мунго, пока они ели. Она придерживалась менее щепетильных тем, не зная, как Малфой относится к медицинским разговорам. Он смеялся и комментировал во всех подходящих местах, похоже, разделяя ее чувство юмора и думая в том же ключе, что и она.       Когда она дошла до конца истории об обучении целителей, она вернулась к их серьезному разговору.       — Как только я закончила, то переехала в Австралию и работала там в больнице для волшебников. Я навещала своих родителей время от времени и водила их на приемы, когда могла. Их состояние не улучшалось, и никаких дальнейших подвижек не было. Примерно через два года я сдалась, — она вздохнула и продолжила: — Я решила вернуться в Англию, потому что мне было слишком тяжело регулярно видеться с ними, одновременно с этим чтобы они не знали, кто я такая.       — Я даже не могу понять, каково это, — ответил он. — У моего отца много недостатков, но я все равно люблю его и не могу представить, что бы я чувствовал, если бы он меня не знал.       Гермиона грустно улыбнулась ему.       — Спасибо, что не проводишь какую-то бессмысленную параллель, чтобы показать мне, что я не одинока в своих страданиях.       Ее рука лежала на столе, и он потянулся и сжал ее.       — Я бы никогда не стал, Грейнджер. Твоя ситуация, я уверен, невероятно уникальна.       Она ожидала, что он тут же отпустит ее, но он не отпустил. И по какой-то причине она тоже не сразу отпустила его, утешаясь его прикосновением еще несколько секунд. Когда она все-таки отпустила его руку, то смогла поднести чашку с чаем к губам.       Он улыбнулся ей, и улыбка казалась искренней.       — Итак, с кем же встречается Золотая девочка в эти дни?       С легкой усмешкой она ответила:       — Я уже давно ни с кем не встречалась. В последнее время я постоянно работаю. В больнице Святого Мунго катастрофически не хватает персонала. А ты?       — Ну, моя любимая женщина здесь, безусловно, Грейс, — начал он с дразнящей интонацией в голосе. — Понимаешь, здесь не так много женщин-хранителей драконов, а большинство целителей — мужчины. Единственные две женщины уже замужем, а я редко покидаю убежище.       Гермиона усмехнулась от его неловкости.       — Что ж, нам стоит выйти в город, пока я здесь! — предложила она. — Чарли сказал мне, что мне нельзя быть отшельником. Я полагаю, что он сказал бы то же самое и тебе.       Он скептически посмотрел на нее.       — Может быть. Посмотрим.       После завтрака Драко проводил ее обратно в ее комнату, схватив и сжав ее руку еще раз, прежде чем уйти. Оказавшись внутри, она закрыла дверь и прислонилась к ней, зажмурив глаза. В его глазах мелькнула искренняя улыбка и беспокойство, когда она рассказала ему о своих родителях. Все это так отличалось от насмешек и издевок, которые она помнила по Хогвартсу.       Неужели она действительно только что пообедала и адекватно поговорила с Малфоем?