Мой солнечный яд

Меня полностью нет, абсолютно всерьёз. Ситуация «Help!», ситуация «SOS»! Я себя не пойму: ты откуда взялась? Почему, почему на тебя повелась?..

      Всё кончено. И Мун не сомневалась в этом. Ведь только что она узнала страшную новость: в автокатастрофе погиб её последний член семьи — младший брат. Для девушки это означало только одно — ей конец…       Ну вот за что природа дала ей статус спутника? Это же равносильно полной беспомощности! Ты вечно зависим от других людей, у которых, к примеру, более «справедливый» типаж планеты. Но если вдруг таких людей поблизости не окажется, ты сначала заболеешь или сойдёшь с ума, а закончишь жизнь смертью в агонии. И вот поэтому спутникам нужен хоть какой-то человек рядом. Даже если это будет самый настоящий абьюзер или тиран. И эта зависимость от других людей невероятно раздражала свободолюбивую Мун, прожившую, однако, всю свою жизнь под крылом родителей, которым было на неё почти наплевать. Но теперь они остались лишь далёким образом прошлого, ведь они погибли два года назад при пожаре. Тогда у Мун остался только младший брат — единственный человек, который любил её. А теперь… его не стало, и страшная пустота начала высасывать все силы из девушки. Ведь она потеряла не только единственную родственную душу, но и была теперь обречена на гибель.       Вы спросите: «А не проще ли ей найти себе друга или вторую половинку?» Что ж, Мун даже познакомиться с кем-то и составить о себе хорошее впечатление редко удавалось. Она не могла похвастаться общительностью и большим кругом друзей. Поэтому утешением для неё была только работа с детьми. Ведь они никогда не пытались разглядеть в Мун злого умысла, как это делали взрослые.       Просидев на одном месте где-то десять минут, Мун решила, что ей больше ничего не остаётся, кроме как смириться со своей участью и ждать первых звоночков близкой смерти. Хотя они себя долго ждать не заставили, ведь люди-спутники от природы очень чувствительны и ощущают любую перемену в организме. Так перемены в себе ощутила и Мун: по всему телу разлилась какая-то слабость, мысли скомкались и образовали в голове бардак, а всякая мотивация покинула её.       «А вот и первые признаки депрессии», — подумала Мун и откинулась на кровать.       Как жить дальше? Есть ли хоть какой-то шанс спастись от неминуемой смерти? Мун пусть и пыталась принять свою судьбу, но она всё же тянулась к жизни и не желала так скоро умирать…       Ей оставалось только одно: найти родственную душу. Того самого человека, который примет её. Но… была одна загвоздка: Мун с самого раннего детства обладала странной способностью отталкивать людей, преимущественно взрослых. И она с возрастом никуда не исчезла и, кажется, только усугубилась. Оставалось лишь найти родственную душу в ребёнке и взять какого-нибудь сироту из детдома. Но и тут Мун находила проблему. Ведь не было совершенно никаких гарантий, что ребёнок полюбит её. Это значило, что Мун бы просто-напросто умерла и плюсом оставила после себя сироту. А этого девушке никак не хотелось… Ничего больше не оставалось, кроме как, опять же, смириться.       Скоро должен был начаться рабочий день в детском садике. И Мун уже начала готовиться к своей смене. Она быстро нанесла грим на своё худое, бледное личико, обрамлённое тёмно-синими, почти чёрными волосами, и подкрасила белым мелом для волос чёлку. А затем подтянула чулки на ногах и подбила многослойную юбку своего синего платья, усыпанного блёстками. Можно сказать, что теперь она была готова. Оставалось только посмотреться в зеркало, прежде чем отправляться к детям.       Глядя на своё отражение, Мун понимала, что с каждым днём её состояние становится только хуже. Ведь грим уже не скрывал болезненной бледности её кожи и красноту глаз. А сами глаза, когда-то сиявшие фиолетовым, посерели и помутнели. Мун уже подумывала начать носить цветные линзы, чтобы скрыть такие перемены в себе, однако потом понимала, что её глаза бы после рабочего дня спасибо не сказали. Поэтому от такой затеи она напрочь отказалась. Как и от затеи полностью покрыть себя краской для грима.       Тут в дверь постучали. Мун отвернулась от зеркала и спросила: — Кто там? — А можно войти? — спросил чей-то незнакомый голос за дверью.       Мун наклонила голову, задавая самой себе вопрос: «А кто это?» — Входите! — ответила Мун.       Тот момент она запомнила на всю свою жизнь. Ведь как только открылась дверь, в Мун всё будто бы перевернулось… В гримёрку вошла девушка примерно такого же, как и Мун, возраста, но ростом она была чуть ниже неё и была немного пухлее. Её светло-солнечные волосы волнами лежали на плечах и за спиной, а глаза были небесно-голубого оттенка. Девушка была одета в белое летнее платье и держала в руках сумку. Как только она встретилась взглядом с Мун, она улыбнулась ей и подошла поближе. — Привет! Ты тут главный воспитатель? — спросила девушка дружелюбно, отчего Мун опешила. Но ещё больше она удивилась тому, что гостью никак не смутила её кислая мина. — Да. Я тут, вообще-то, и единственный воспитатель. — Теперь нет! — девушка развела руками и засмеялась. — Я теперь буду работать с тобой!       Сказать, что Мун была шокирована — ничего не сказать. Ведь это означало конец её спокойной работе с детьми. Зато придётся кооперироваться с этой приторно-дружелюбной девчонкой, которая наверняка ещё успеет изрядно потрепать нервы Мун. Но сама девчонка этого не понимала и продолжала излучать позитив, что немного подбешивало. — Я Санни, — представилась девушка и протянула руку для рукопожатия. — А ты… — Мун, — договорила за неё наша героиня и, помешкавшись некоторое время, пожала руку своей новой коллеге. — Приятно познакомиться! Надеюсь, мы с тобой отлично сработаемся.       «Надеюсь, ты свалишь отсюда уже завтра и не будешь компостировать мозги. Мне всё равно скоро умирать», — подумала Мун, но своих мыслей не озвучила, а лишь натянуто улыбнулась. — Я тоже рада, — ответила девушка. — Слу-у-ушай, а можешь, пожалуйста, показать, где тут одеться? А то скоро детки придут, а я не готова.       Мун провела для Санни небольшую экскурсию по гримёрке, а затем помогла ей одеться и нанести грим. Всё это время она внимательно разглядывала свою новую коллегу, пытаясь запомнить её. А ещё… Мун почему-то нравилась сама внешность Санни. Во-первых, у неё были приятные черты лица: пухлые щёчки и губы, милый, слегка вздёрнутый нос, сияющие глаза и немножко веснушек. А во-вторых, плавные изгибы тела девушки тоже притягивали взгляд Мун. Как и её золотистые волосы, завивавшиеся ближе к кончикам. От них исходило ощущение какой-то мягкости и воздушности, как и от самой Санни.       Вся прежняя неприязнь Мун к ней постепенно начала затупляться. Ведь она поняла, что Санни — девушка добрая и дружелюбная. И, возможно, она пока была единственной, кто не относился к ней с презрением или откровенной ненавистью. Мун хотелось надеяться, что она имеет дело с человеком-планетой или астероидом, так как она загорелась желанием подружиться с Санни. И было бы очень неприятно, если бы оказалось, что их с Мун типажи несовместимы…       Новые напарницы вышли из гримёрки и направились в сторону детского садика. Там, тем временем, некоторые родители уже привели своих детишек и помогли им переобуться.       Санни и Мун готовились встречать первых посетителей. Мун держалась спокойно, так как работала тут уже не первый день, а Санни была взбудоражена. Ей только предстояло познакомиться со своей работой… Глядя на свою напарницу, Мун вспоминала, как она сама только-только пришла в детский садик на работу. И от таких параллелей между своим прошлым и настоящим Санни ей становилось тепло на душе, а улыбка сама выползала на лицо. А улыбка в тот момент нужна была как никогда. Ведь детям нужно было подарить радостные впечатления. В конце концов, в этом-то и заключалась её с Санни работа.       День проходил как нельзя лучше. Дети почти сразу же приняли Санни как новую воспитательницу и от души веселились с ней. Да и самой девушке было приятно находиться в компании с малышами: она играла с ними, делала всякие подделки и помогала им рисовать. Конечно, подобными делами раньше занималась Мун, но она была не против того, что часть её обязанностей перешла к её напарнице. Сама Мун читала другим детишкам, играла с ними в спокойные игры (активными играми руководила Санни), а ещё успокаивала тех, кого вдруг обидели или задели. В общем, получилась полная гармония, продолжавшаяся аж до самого обеденного перерыва, когда всех детей уже забрали, а у воспитателей появилось время, чтобы отдохнуть. — Мне просто интересно — а что мы будем делать эти полтора часа? — полюбопытствовала Санни, у которой явно оставалось много энергии на деятельность. — Отдыхать, что же ещё… — ответила Мун вяло, прибираясь после игр детей. — Так долго? — А ты не устала, значит? — усмехнулась девушка, повернувшись к ней и скрестив руки на груди. — Нисколько! Но вот кушать хочу… Ты случайно не можешь мне показать, где тут какая-нибудь кафешка или ещё что-то? — Могу, — Мун подошла поближе к напарнице и указала рукой на двери детского сада. — Как только выйдешь, поверни направо и иди прямо. Там будет вывеска, ты сразу её найдешь. — А… ты разве не пойдёшь? — голос Санни звучал будто бы разочарованно. — Нет. Я здесь останусь, у меня всё с собой. Тем более, надо за садом присмотреть, чтобы ничего не случилось. — Ну… как знаешь, — пожав плечами, девушка чуть ли не в припрыжку добралась до выхода из детсада и покинула его.       Мун как обычно оказалась одна посреди пустующего детского сада. Но почему-то, даже несмотря на обыденность, девушка впервые почувствовала себя невероятно одинокой и покинутой. Но она сослалась на то, что чувствует себя так после ухода детей. Однако интуиция шептала другую причину…       Когда Мун прибралась и поставила все игрушки на свои места, она отправилась в каморку над детсадом, чтобы наконец перевести дух и набраться сил перед вечерней сменой.       Еда в контейнере, которую Мун брала с собой, осталась почти нетронутой. Девушка плохо себя чувствовала, из-за чего у неё не было аппетита и сил на хоть что-то. Она просто сидела за столом и лениво ковыряла вилкой рис, периодически вздыхая и понимая, что всё это — признаки её медленно приближающейся смерти.       Вдруг на лестнице к каморке раздались тяжёлые шаги, и Мун нехотя повернулась в сторону балкончика, на котором вскоре появился высокий и широкоплечий парень в джинсах и фиолетовой рубашке. Его тёмно-русые волосы растрепались, по видимому, от спешки, ведь он тяжело дышал, словно после бега. Он оглядел каморку и остановился взглядом на Мун. — Тебе чего надо, Клайд? — спросила девушка, нахмурившись. — Я все документы, какие надо, сдала и медкомиссию прошла ещё неделю назад. Ко мне никаких предъяв не предъявлять.       Мун терпеть не могла этого расфуфыренного секретаря, который попал на работу в комплекс чисто по блату и по расписке своего папаши. А он, в свою очередь, тоже отравлял жизнь девушки и вечно дёргал её по всякой бюрократической фигне. — Да не к тебе я, — ответил Клайд, пройдя чуть вперёд. — Или я тебе настолько нравлюсь, что ты только и надеешься, что я к тебе зайду? — Размечтался, — фыркнула Мун, кинув вилку в контейнер. — Ах да, точно, ты же у нас не по парням…       Этот придурок задел болезненную для Мун тему — её ориентацию, из-за которой девушку однажды чуть не выкинули с работы. Но благо начальство оказалось толерантным и не позволило потерять такого ценного кадра. — Так ты зачем сюда припёрся, а? Позлить меня, что ли? — Где Санни? — спросил Клайд обеспокоенно. — Пошла в кафе, — ответила Мун, убирая со стола. — А что? Нашёл себе ещё одного человека, которого можно доставать? — Значит так, — парень двинулся на неё и навис над ней, угрожающе сверкая каре-зелёными глазами, — не смей даже близко к ней подходить. Понятно тебе?       Эта угроза звучала для девушки почему-то смешно. — А как я, по твоему, работать с ней должна? — конечно, Мун понимала, что смысл сказанного немного другой, но она решила подразнить Клайда. — В костюме химзащиты? — Просто работай и даже не думай, что у вас с ней хоть что-то будет. — Влюбился в неё, что ли? — усмехнулась девушка. — Ну-ну, удачи, Ромео… — Ты сейчас довыпендриваешься, и я добьюсь твоего увольнения. Поверь мне. — Ладно, ладно… Не буду, — она скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стене. — Не нужна мне твоя Санни. Она не в моём вкусе…       Клайд презрительно фыркнул и развернулся к лестнице вниз, чтобы уйти из каморки. — Ты и так не достойна её, — сказал он. — К тому же… она звезда.       Эти слова почему-то ранили Мун… Девушка, с которой она надеялась на хорошую дружбу, оказалась человеком-звездой. А это значило только одно: им не суждено сойтись. Ведь союз спутников и звёзд всегда оборачивается несчастьем…       Клайд быстро спустился в детский сад и уже через минуту-другую покинул его, захлопнув за собой дверь. — Тоже мне, влюбился он… Да он никого, кроме себя, придурка, не любит, — сказала вслух Мун. — Этот клерк даже не знает, что значит любить по-настоящему и страдать из-за этого…       Одной из тысячи причин нелюбви к Клайду у девушки был его типаж — человек-планета. Приземлённый, лишённый фантазии и глубины чувств, не умеющий думать ни о чём, кроме как о работе и выгоде от неё, почти безэмоциональный — такой характер получился от сочетания черт типажа и самой личности. Хотя… Клайд был довольно трудолюбив, чему иногда Мун, если честно, отдавала должное. Но его отсутствующая временами эмпатия перекрывала трудолюбие и побеждала его…       Где-то через час вернулась Санни. И она явно была чем-то взбудоражена и обрадована. — Эти ребята такие классные! — воскликнула девушка, как только она вошла в каморку. — Какие ребята? — спросила Мун. — Музыканты из рок-группы, — ответила Санни и приземлилась рядом с напарницей на стул. — Они такие дружелюбные и милые!       От таких слов Мун стало тошно. Ведь она тут же вспомнила отношение музыкантов к ней: где-то надменное, где-то холодное, где-то даже агрессивное, но иногда и жалостливое, что для Мун было неприятнее всего. Она терпеть не могла того, что её жалеют, потому что она родилась спутником. А к агрессии и презрению она уже привыкла и смирилась с ними. — Да? — с сарказмом отозвалась Мун. — Милые? — Очень! — Санни была переполнена эмоциями. — Мы с ними встретились в кафе и поболтали. Они мне так много про комплекс рассказали… И про тебя тоже чуть-чуть. — И что же? Они как всегда вознесли меня в ранг монстра и сказали держаться от меня подальше? — Нет, что ты! Они просто… — девушка замялась и вздохнула. — Это правда… что ты лесбиянка?       Почему-то Мун не сомневалась, что о ней расскажут такой «удивительный» факт. — Да, — ответила она, скрестив руки на груди.       Санни с какой-то грустью взглянула на неё. — Да ладно тебе, не переживай! — сказала она. — Это же нормально! Я, вон, тоже, иногда терпеть не могу парней. Так сильно, что думаю, что лучше с девушкой водиться… — Ты ничего не понимаешь! — вспыхнула Мун, вскочив с места. — Я вообще не могу любить парней! И это не из-за их поведения! — Ладно, ладно, прости! — тут же осела Санни.       Мун поняла, что погорячилась, и тут же вернулась на своё место. — Извини… я не хотела кричать на тебя, — сказала девушка и неловко поёжилась.       Между воспитательницами повисло молчание, в компании которого они просидели до самого конца перерыва…       Оставшаяся часть рабочего дня прошла почти так же мирно, как и первая. Только вот у Мун после того разговора оставался неприятный осадок. Словно так и не удалось разрешить все вопросы и разногласия. И именно поэтому девушка решила сразу после работы поговорить с Санни и наконец разрешить это тягостное напряжение между ними двоими.       Как только детский сад покинул последний ребёнок, Мун пошла в сторону гримёрки. Уже по пути она стирала с чёлки мел и убирала мешающие ей волосы в низкий хвост. И когда она зашла в полутёмную комнатку, она обнаружила там Санни, которая пыталась совладать с застёжкой на платье. — Не дёргай, сломаешь! — сказала Мун, подходя к напарнице и убирая волосы с её спины на плечи. — Я помогу. А то потом придётся штраф платить за порчу. — С-спасибо, — поблагодарила её Санни скромно, пока Мун расстёгивала её платье.       Со своей одеждой же Мун справилась довольно быстро, и поэтому она смогла так же скоро переодеться. И теперь у неё была возможность наблюдать за Санни уже дважды за день и любоваться её мягкими чертами и изгибами.       «Чёрт, как же повезёт тому парню, которого она полюбит…» — Ты… чего? — спросила Санни, вопросительно глядя на Мун. — Да так… устала слегка, — соврала девушка. — А почему ты тогда не идёшь домой? — Жду, пока ты оденешься, чтобы закрыть гримёрку.       Вдруг на столике зазвонил телефон Санни, на котором заиграла до боли знакомая для Мун песня. Это была любимая песня её любимой группы…       Девушка тут же схватила телефон и ответила на звонок. — Да? — небольшая пауза. — Ты уже сел? Всё, бегу!       Санни быстро и немного неаккуратно натянула на себя футболку и кинула телефон в сумку, а затем принялась обуваться. — Погоди… так ты фанатка «Падших ангелов»? — спросила Мун.       Девушка тут же остановилась. — Ты тоже их знаешь? — удивилась Санни. — Я все их песни наизусть помню. А ещё я посмотрела все документалки про них и даже глянула аниме. Опять же, про них, — ответила Мун, как бы гордясь этими фактами. — Я тоже!.. Блин, ну вот нечасто же встретишь фанатов этой группы. Я уж думала, я одна такая в своём окружении… Боже, я так рада!       Радость Санни снова вызвала у Мун улыбку. И девушка уже в который раз убедилась в том, что ей удастся сдружиться с Санни, даже несмотря на то, что она звезда. — Кстати, у них через месяц-другой вроде концерт намечается. Они даже сюда планируют заехать. Можем, если ты хочешь, пойти на него… — вдруг вырвалось у Мун. — Конечно хочу! Только… давай не сейчас это обсудим, хорошо? А то меня тут Клайд ждёт, он меня подвезти хочет… — Клайд? — от упоминания ненавистного для Мун секретаря у неё чуть не задёргался глаз. — А что ты так реагируешь? Он же такой вежливый и галантный. Он мне помог найти дорогу до детсада утром, а ещё… он просто приятный в общении!       «Ну-ну…» — Ладно, давай я тебя тогда провожу, — сказала Мун, попытавшись проглотить всё своё отвращение.       Когда девушки вышли на улицу и дошли до машины Клайда, то принялись прощаться. — Ну что, до завтра? — спросила Санни, невинно улыбнувшись и стоя возле открытой двери машины. — До завтра, — сказала Мун, бросив красноречивый взгляд на Клайда за рулём, на что тот со злорадством усмехнулся.       Через какие-то минуты они уехали, а Мун осталась на парковке, глядя им вслед. Точнее, вслед Санни, которая всё не думала выходить из головы девушки. Ведь в ней было что-то такое, что привлекало и интересовало. То, что никак не получалось забыть…       Дома на кухне Мун всё так же думала о своей новой напарнице. Конечно, она пыталась абстрагироваться от этих мыслей, но они настигали её вновь и вновь, словно пытались свести с ума. Даже кружка с чаем остыла, потому что Мун не могла к ней приступить…       «Интересно, как там она сейчас? Наверное тоже сидит на кухне и ужинает. Или общается с родственниками, если она живёт с ними… Обнимает их… Блин, а я ведь так мало о ней знаю. Надо бы узнать о ней побольше… Так, Мун, хорош уже, иди спать! У тебя завтра работа!»       Даже стоя в душе, Мун вспоминала Санни. Вспоминала красоту её тела и невольно блуждала руками по своему собственному. Но затем выпадала из забытья и умывала лицо, пытаясь отогнать прочь все грязные мысли.       «Нет, даже не думай об этом! Она звезда, а ты спутник. Вам вообще не суждено быть вместе. Только дружба, только дружба… Или вообще… будем только коллегами!.. А кто вообще придумал эти дурацкие правила? Почему именно звёзды и спутники не могут быть вместе? Это нечестно!.. А вообще, почему я по этому поводу парюсь? Она ведь мне даже не нравится! Разве что только чуть-чуть… но только как подруга!.. Всё, Мун, спать!»