Мой солнечный яд

Ты мечтаешь про любовь, Но одной мечтать опасно. Ты согласна спать с любой, Ты согласна…

      Ёжась от холода и прижимая к себе подушку, Мун ползала по полу в поисках своей разбросанной одежды. А затем спешно и в дрожи одевалась, постоянно оглядываясь на спящую рядом девушку, с которой провела эту ночь. Чувство стыда и усталости не давали Мун спокойно существовать в эти дни. Она начинала ощущать себя самой настоящей проституткой, готовой броситься в объятия любой, лишь бы заполучить желаемое… А желала она лишь одного: отсрочить свою смерть и заглушить все боли и ужасный утренний озноб. Однако всё это было лишь плацебо, дававшее очень слабый и недолгий эффект.       Тихо хлопнув входной дверью, Мун вышла из квартиры и по лестнице побежала прямо вниз, опираясь о стену и обнимая себя, чтобы согреться. И когда она выскочила на улицу, то укуталась в пиджак потеплее и воровато, с постоянной оглядкой, пошла вдоль по улице в сторону своего дома. Рассвет тогда ещё не вступил в свои права, но пасмурное небо уже белело над крышами домов, а слабый свет мутил пустынные улицы и дороги. Душу терзали одиночество и страх близкой смерти, но ещё больше её мучили мысли о собственной беспомощности…       От приступа боли в груди Мун чуть не взвыла и прижалась к холодной стене близстоящего дома. Хотелось разодрать собственное тело и вытащить из него то, что так сильно болело и не давало жить… Собственное сердце, которому нельзя было приказать забыть, разлюбить, перестать тревожиться и болеть…       Перетерпев неприятные ощущения, девушка продолжила свой путь до дома, обняв себя за плечи и немного согнувшись в спине. Её ноги дрожали в коленях, но послушно несли на себе тело, словно сами по себе стремились привести свою хозяйку туда, где ей будет немного лучше. И совсем скоро Мун достигла дверей многоэтажки и по лестнице поднялась на второй этаж, где уже виднелась заветная дверь её квартиры. Нащупав подрагивающими руками в карманах пиджака ключи, девушка наконец открыла дверь и чуть ли не ввалилась в помещение, тут же закрывшись в нём. Мун небрежно сбросила с ног туфли и направилась сначала на кухню, чтобы включить чайник, а затем в свою комнату, чтобы укутаться во всё тёплое и пережить часы утреннего озноба.       «Санни… как ты там? Как же я хочу увидеть тебя сейчас…» — эта мысль будто бы добивала и так страдающую физически девушку, которой для «полного счастья» не хватало ещё и душевных мучений. Но казалось, что именно тёплая атмосфера вокруг Санни могла облегчить состояние…       Три свитера, зимнее одеяло, грелка, чай — ничего не спасало Мун, как бы того хотелось ей. Оставалось лишь терпеть… ждать шести утра, когда всё это будет потихоньку проходить. А в полдевятого — на работу. И так будет продолжаться ещё очень долго… Но Мун, кажется, смирилась с этим и принимала ситуацию. Однако она не принимала лишь одно: им с Санни не суждено сойтись хоть как-то…       Уставшая и вымученная бессонными ночами, Мун с подделанным интересом пыталась развлекать и занимать детей, которые пока ещё ничего не подозревали о состоянии воспитательницы и думали, что всё хорошо. Санни же носилась электровеником по детсаду и, по всей видимости, кайфовала от работы во всю. И это было неудивительно: звёзды от рождения значительно энергичнее всех остальных типов и могут работать без устали очень долгое время. Мун даже завидовала такому… Хотя эта энергия от Санни каким-то образом переходила к ней и поддерживала её силы и мотивацию работать. И это очень удивляло девушку… — Что с тобой? — спросила Санни на перерыве. — Со мной? Всё нормально, — ответила Мун, скрыв своё истинное состояние. — Ты устала? — её напарница явно была обеспокоена, и это слышалось в её голосе. — Немного… — А может, я тебе тогда кофе принесу? — Не стоит. Я продержусь. — Я оплачу. — Да дело не в этом…       В детсад зашёл Клайд, который, видимо, пришёл забрать Санни на обеденный перерыв.       «Тебя-то тут, блин, и не хватало, Ромео…» — Ну что ты там возишься? Пойдём уже, нас остальные ждут! — сказал Клайд, потянув Санни за руку. — Мун, пойдём с нами! — позвала нашу героиню девушка. — И что я там буду делать? — Правильно мыслишь!.. Давай оставим её наедине и не будем тревожить, — Клайд всё выпроваживал Санни из детского сада, постоянно оборачиваясь. — Ну уж нет! Я иду с вами, — слова секретаря прозвучали для Мун как вызов, поэтому она решила переступить через себя и пойти вместе с Санни и Клайдом в кафе.       Кофе немного взбодрил Мун и придал ей сил, которых ей так не хватало в утреннюю смену. Но этот чудотворный напиток никак не отменял атмосферу враждебности, витавшую за столом с группой и Клайдом. Только Санни, согласившаяся сесть рядом с Мун, разгоняла весь негатив своей солнечной улыбкой и добродушным взглядом.       Мун особо не включалась в общий разговор, а лишь была сторонним наблюдателем и слушателем. И говорили все, честно признаться, о какой-то ерунде, а у девушек из группы вообще плелись интрижки и велись сплетни, в которых Санни отказывалась участвовать. — Что думаешь насчёт неё, Санни? — спросила Чика — девушка-гитаристка типажа планеты. — Она ведь заслужила этого. — Никто никогда не заслуживает плохого, — мягко ответила Санни. — Извините, но я не хочу обсуждать кого-то. Это… немного неправильно.       Мун внимательно поглядела на напарницу, снова проявившей чудеса доброты и душевной чистоты. Где-то внутри себя она озарилась улыбкой и чувством непонятного счастья и гордости.       «Она другая… Особенная. Она не такая, как эти… девчонки, которые шепчутся о других за их спинами… Почему она такая? Она вообще с этой планеты?» — Ну, как знаешь… — махнула на неё рукой ещё одна участница группы с типажом астероида (известным всем своей независимостью) — Роксана. И с ней у Мун были связаны не самые приятные воспоминания… — А ты чего молчишь, Мун? — спросил Клайд. — Или ты считаешь нас не достойными для разговора? — Молчу, потому что не хочу, как ты, нести всякую ересь, лишь бы не оказаться в тишине и в стороне от всех, — вырвалось у девушки, которая позабыла, что находится в компании, явно настроенной против неё. — Она просто плохо спала, не трогай её. Дай ей хотя бы так отдохнуть, — вступилась за неё Санни, чему Мун была поражена и невероятно рада. — С каких это пор ты за неё заступаешься? — спросила Роксана. — А я когда-то утверждала что-то против неё? — парировала Санни невозмутимо, но всё таким же невинно добрым голосом. — Так, ну, мы, наверное, пойдём уже… Скоро смена начнётся.       Воспитательницы вылезли из-за стола, оплатили свои заказы и вышли из кафе. Мун удалось спокойно выдохнуть после этого разговора, а Санни значительно повеселела. — Погоди, у нас же до конца перерыва ещё сорок минут… — вдруг поняла Мун. — Почему мы так рано вышли? — Я наотдыхалась, — ответила Санни. — А ещё мне не понравилось, как на тебя все смотрели и реагировали. — И… именно поэтому ты решила раньше времени пойти в детсад? — Наверное. — А я думала, что ты с ними заодно и «в стае». — Иногда да. Иногда… нет, — в эти минуты Санни не была похожа на ту гиперактивную девушку, которую знала Мун. — Я часто не понимаю того, что они делают, обсуждают или любят. Мне кажется это каким-то… чужим. И мне от этого вообще некомфортно.       Мун не знала, что и сказать сначала. Она была удивлена такой позиции Санни. Ведь это слишком уж отличалось от мировоззрения других… Да и вообще всех тех, кого когда-либо знала Мун. — А со мной? — спросила девушка. — А что с тобой? — не поняла вопрос Санни. — А со мной тебе… комфортно?       Санни отвела взгляд в сторону и скромно заложила руки за спину. — Не знаю, почему… Но да. Мне с тобой даже лучше, чем с ними, — на губах младшей воспитательницы промелькнула улыбка. — Ты как будто добрее них… А ещё ты очень вежливая! — Серьёзно? — Мун не верила тому, что о ней могут такое сказать. — Абсолютно! — к Санни вернулась её весёлость. — Я даже иногда не понимаю, почему именно тебя считают психопаткой или злой бякой… Не в обиду тебе! Я так сама не считаю! — Я и не собиралась обижаться. Я и так знаю, какого обо мне все мнения…       В этот день девушкам удалось вместе пойти домой. И Мун это как нельзя радовало: ей не хотелось расставаться с Санни даже на пять минут. Ведь она, кажется, начала привязываться к ней…       За время прогулки до дома воспитательницы успели обговорить свои планы на завтра, а ещё немного смогли поговорить насчёт намечающегося концерта «Падших ангелов». Ну, а затем пошло уже личное… — А откуда ты, Санни? — Я? Да из соседнего городка. Правда, он в нескольких десятках миль отсюда, так что он не совсем соседний… Но, в целом, он соседний, — девушка развела руками и хихикнула. — Приехала сюда работать? — Сначала я приехала учиться. Но потом мне расхотелось продолжать учёбу в колледже, и поэтому я устроилась туда, где мне больше всего хотелось. — И ты устроилась в детский сад… — Именно! Ведь я, на самом-то деле, очень люблю детей. А специальность, на которую я пошла в колледже, совсем мне не нравилась и не подходила. Вот я и выбрала пойти работать… — И правильно сделала! — Правда? Ты первая, кто так считает. — А разве твои родные так не считают? — Ну… — Санни вздохнула и опустила голову. — Я не хочу говорить на эту тему. Прости…       Воспитательницы остановились возле дома Мун. Это значило только одно: пора прощаться. — Мне пора. До завтра! — сказала Мун и повернулась к подъезду. — До завтра! Спасибо за разговор!       Остаток дня прошёл так же мучительно, как и его начало. То ли от вернувшегося озноба, то ли от непреодолимого чувства одиночества. И, кажется, не только из-за него…       «Я хочу её… Она нужна мне…»       Мун отчаянно боролась с этими мыслями, но они возвращались к ней и атаковали с новой силой. Это была будто бы мания… Или даже зависимость. Зависимость от Санни, которая сформировалась слишком быстро… Точнее, за полтора недели.       «Я не могла полюбить её. Не могла! Мне нужно было время, чтобы привязаться. А то, что я чувствую к ней сейчас — лишь симпатия как к подруге. Да и вообще… Она ведь, скорее всего, даже не любит меня. Зачем мне о ней тогда вообще думать? Почему я должна о ней думать?! Почему я не могу выкинуть её из своей головы?!»       Мун ходила из кухни в комнату, а из комнаты в ванную, словно неприкаянная. Она пыталась во время ходьбы по дому отвлечься. Но получалось это отвратительно, если вообще получалось.       Перед глазами снова и снова представало милое личико Санни и её лучистые глаза. Её улыбка, что постепенно сводила с ума Мун и привносила в её мрачную жизнь свет. Солнечный свет… Такой же тёплый и оживляющий, но такой далёкий. И губительный в большом количестве… И Мун это понимала. Она прекрасно осознавала, что не может даже зарекаться о какой-либо близости с Санни. И это убивало её и ставило в положение полнейшей безысходности. Она и так умирала, так ещё и страдала от собственных чувств к коллеге. Но, в то же время, присутствие этой самой коллеги рядом давало иссыхающей Мун жизнь или хотя бы её ощущение…       «Наркотик… Чёртов солнечный наркотик, на который я подсела как самая глупая девушка на свете!.. Когда же я смирюсь с тем, что меня не смогут полюбить, и перестану искать любовь в других людях?»